Холод

Еще когда Рейл изложил Богу брифинг текущей операции, у того возникло дрянное ощущение по поводу этой многоуровневой гильдии. А уж когда ему довелось в неё прибыть с «дружеским» визитом, то ощущение это лишь усугубилось. В день прибытия их встретила официальная делегация местного главы — Ледяного Судьи, в составе которой чересчур выделялись его хваленые магии из Справедливого Патруля (?) с этими их пустыми масками и закрывающими всё тело мрачно синими плащами. Разместили Бога и его отряд в отеле первого, Внешнего, кольца, здания которого никак не отличалось от всех тех, что доводилось однокрылому магу рассматривать во время своих предыдущих «путешествий».

Но с его холодной ночной крыши можно было легко разглядеть постройки нижних колец: всю их неприкрытую нелепость и бедность, по сравнению с сооружениями вокруг места размещения Бога. А потому вместо того, чтобы сидеть и глядеть на звезды, как он привык делать, маг тьмы стоял на каменной черепице и глядел с высоты своего взгляда на вытянутой шее на потухающие огни «менее благополучных» (со слов местного представителя) районов. Что-то в этом физическом разделении местного люда вызывало у Бога тошноту. И вовсе не потому, что он был против подобного.

— Ох, а я даже не заметил вас в новой позе, капитан, — голос Эрика заставил Бога обратить внимание на своего подчиненного.

— Признаться честно, даже придумывать какую-то очередную гадость про вас с Лин в ответ на твое вторжение сегодня в тягость.

— Это…

— Совсем на меня не похоже, да? — прервал маг тьмы Эрика на полуслове, самолично договаривая его фразу за него. — Как и это место на любое из тех, что нам довелось посетить. Не чувствую я, что здесь есть возможность хорошенько разгуляться.

— Фердинанд Айсэйдж держит эту гильдию крепко в своих ежовых руковицах, при этом совершенно не грезя великими свершениями или прежними триумфами. Он может стать первым серьёзным препятствием на пути Общества, Золотых Цепей и…

— Рейла.

Однако, когда они обсуждали с ним сложившуюся ситуацию, Бог не учуял и малейшего волнения со стороны своего цепного покровителя. Наоборот, он пылал в душе так, что нити тьмы, связывающие его магические пути с крылом Бога, истончились до предела в тот момент. Этот старый маньяк был в предвкушении.

А потому маг тьмы так и чувствовал, что его вовлекают в какую-то «игру». Хотя о чём это он? Это итак происходило, с учетом текущей задачи отряда. Да только вся эта причудливая, еще не до конца понятная Богу, забава казалась лишь первым уровнем. Внешним кольцом. За которым скрывается истина. Которая обещала быть куда скучней, нежели два старика старались пытались ему доказать и показать.

— Встреча с главой назначена на раннее утро, — вдруг вновь прервал поток мыслей Бога Эрик своим высказыванием.

— И?

— … — по неловкой задержке было видно, что теневой капитан начал снова говорить не подумав. — Я, пожалуй, пойду. Не хотелось бы завтра клевать носом и буянить при пробуждении.

Но свои пять бронзовых вставить он под конец да решился. Скрылся он после этого быстрее прежнего, с явно выдающим его почти детское волнение грохотом. Ранее Бог бы заставил весь отряд отдуваться за подобное поведение одного его члена. Однако на этот раз он чувствовал, что ни длительные прогулки по магазинам и трата бюджета Рейла, ни дегустация всех местных блюд, ни хорошая разминка с использованием магии не смогут его обрадовать в этом холодном, во всех смыслах этого слова, месте.

***

Вставать рано Бог никогда не умел и уже давно привык по этому поводу капризничать. Сродни солдатской жизнь в подземном центре Союза еще кое-как приучила его подниматься по распорядку и куда раньше, нежели он привык. А местное чудо обучения и познания могли держать его на ногах куда дольше прежде положенного. Но всё это сгинуло и забылось, стоило только Богу сменить сторону. Да и хватило ему бессонных ночей после того взрыва тьмы, чтобы…

— Капитан, мы почти пришли, — в этот раз Бог был наиболее близок к тому, чтобы прикончить Эрика и также Лин с Аланом за одно за то, что его голос вновь вывел его из транса.

Спуск до Ледяной Гробницы (тюрьмы) от их отеля пешком занял бы целый час, если не больше. Но законами Союза отнюдь не возбранялось способным магам перемещаться с использованием своих заклинаний, до тех пор, пока они не вредили общему трафику и здоровью окружающих. Хотя такими в целом были законы Союза в отношении магии на данный момент, если так рассудить. Ибо сколько «великих» умов Союз в своих черных чертогах над останками прежней столицы не собирал, иной способ регулировать магов найти не мог. А Бог банально и не видел смысла его искать. В управу на любую магию у вас всегда должна быть большая магия, если хотите поддерживать порядок в этом новом мире.

— Что значит щит придется сдать? — в этот раз уже возражения Алана заставили глаза Бога сформировать пред ним четкую картину возвышавшегося над ними громадного сооружения с еще более громадной и куда роскошней украшенной башней. — Совсем что ли недотёпы у вас тут работают, если не могут понять, что я могу сделать так!

С громким, почти оглушающим хохотом Алан заставил щит в своих руках исчезнуть. Будь его воля, он бы призвал его снова, приняв какую-то надменную позу, а затем повторил бы эту насмешку еще и еще раз. Да только и одного раза хватило, чтобы маги в белых масках напряглись, отведя свои наполненные леденящей душу маной правые руки в сторону, тем самым встав на изготовь.

— Алан, сейчас не место и не время, — подала голос уже Лин, в ответ на что рыцарь в серебряных доспехах ожидаемо фыркнул и скрестил пустые руки на груди.

— «Какие мы все тут серьёзные!» — так и видно было по его прямому лицу, обернувшемуся в сторону закрытых за прошедшей внутрь процессией дверей.

Ранее Бог бы лишь усмехнулся в душе от подобного замечания со стороны своего Колосса, но в этот раз кроме того и сам успел бросить недовольный взгляд в сторону дежурящей у дверей с еще и внутренней её стороны парочки магов в тёмно-синем. Здание администрации, хоть и являлось почти что частью соседней тюрьмы, но изнутри было обставлено, украшено и обито прямо под стать дворцу Рейла: картины в роскошных рамах на стенах; искусный декор, явно созданный умелым магом; четко выверенная архитектура, полнящаяся при этом каменных узоров и шика. Бог особо не умел петь дифирамбы (а точнее почти разучился) подобному, когда уже успел всякого насмотреться в прочих гильдиях. Но тут общую картину дополняло ощущение застывшего, подобного недвижимому леднику в Северном Океане, величия и могущества самого владельца.

А всё потому, что подпитывалось оно его маной, которую Бог жадно поглощал всеми своими порами еще с того момента, как их отряд вошел в это здание и начал свой подъем по широким витым лестницам, расставленным на этажах по противоположным краям. Что сделано было, дабы заставить всякого сюда входящего рассмотреть на своем пути все труды местных магов земли, попотевших над созданием такой громадины. Мана была в состоянии, которое редко ощутишь, ибо хранила в себе шлейф заклинания. Особо понятно это не объяснить, чтобы было коротко и ясно. Но просто сказать, что мана здесь находилась в переходной меж своей изначальной сутью и чьим-то заклинанием форме, вполне будет достаточно.

Свидетельствовало это лишь о том, что тот, кто находился за монументальными дверьми в самом конце протяженного, но пустого, коридора на последнем этаже, явно привык сыпать своей маной направо и налево. И делать это очень обильно. Почти не замечая.

— Ох, а вот и мои первые участники заглянули, чтобы лично навестить старика! — Фердинанд в своем кресле за дубовым столом занимал почти всю комнату, что была изнутри куда обширней, нежели все остальные в этом здании, но из-за него одного могла показаться крошечной.

В зубах его была наполовину сгоревшая сигарета, а придерживала её у рта громадная ледяная рука-артефакт. Одет глава был как и подобает всем высоким шишкам в дорогой пиджак в уже привычных темно-синих тонах с черными и редкими белыми включениями. Но прямо за спиной в открытом шкафу висел куда более массивный и внушающий военный мундир, сменивший цвета с прежних имперских черного с золотым, на темно-синий с болотно-зеленым.

Стоило отряду на шаг продвинуться внутрь, как за своими спинами они обнаружили целый строй обступивших и перекрывших прежний проход патрульных Судьи. Только уровнем повыше. Каждый из них уже не носил маску, а плащи были выполнены куда изящней и пестрили мелкими деталями, что разнились от одного бойца к другому и отличали их друг от друга. Пестрые ленты поверх, связки замков с ключами, наплечники в виде пары стальных волчьих пастей, тонна карманов и вкладышей, а также выпирающие наружу подобно шипам сосульки — кто что к своему образу только добавить не был горазд.

— Это мои доверенные люди. Не переживайте, они просто постоят тут, ибо и сами должны выслушать правила моей небольшой старческой «забавы», — Айсэйдж мгновенно зацепился за недоверчивые взгляды отряда в сторону своих приближенных бойцов.

С этими словами он потушил сигарету прямо об стол, а после отбросил за спину, словно невзначай. Но не успела она пролететь и секунды, как от неё осталась лишь россыпь опадающих снежинок. Сам же Фердинанд впился правой рукой в свою ногу, а левую уложил на вторую, протянувшись в сторону Бога и его подчиненных:

— Так что же, поговорим, наконец, о деле? А то из-за того, что вы вчера так поздно прибыли, я приказал перенести встречу на утро сегодня. Так как предпочитаю все важные разговоры проводить со свежей головой и расслабленным телом, которые получить можно только лишь после хорошего полноценного сна.

Старик с синими волосами и красными глазами словно так и старался перед Богом казаться наивным, ничего ни сведущим дурачком, которых он привык видеть на предыдущих своих миссиях. Но его жалкие потуги легко читались. И, очевидно, даже не скрывались. А потому всё это был лишь какой-то пустой фарс ради ничего, кроме внутреннего удовлетворения старческого настроя Ледяного Судьи. Дабы прочитать подобное ни Богу, ни Эрику или Лин в «бой разумов» с главой вступать было не нужно. Алан же умел стоять и помалкивать, когда дело сводилось к подобному «пустому трёпу без дела», однако отчего-то научившись в последнее время делать при этом умный вид.

— Но, думаю, здесь я вам ничего толком объяснить не смогу, — всё продолжал спокойно говорить Фердинанд, хотя кроме тишины в ответ ему еще не прозвучало и слова. — А потому нам предстоит небольшая прогулка. Если вы так соизволите, конечно.

Вновь не нуждаясь в ответе и не дожидаясь его, Ледяной спокойно встал с места и вышел из кабинета, пройдя меж расступившимися синими плащами. Отряд Бога двинулся за ним, а после за ними оказались и все те бойцы, что ранее находились подле них. Фердинанд хоть и оглядывался вокруг, словно призывая и посетителей сделать тоже самое в очередной раз, но вовсе не распылялся по поводу всех красот и приобретений своих покоев. За дверьми было слышно, как активно идет работа и как переговариваются чужие голоса, но на них никто не обращал внимания. Со своей непринуждённостью и походкой Айсэйдж являлся в этом здании не каким-то отдельным человеком, а самим кирпичиком в его основании, существование которого для тебя здесь просто неоспоримо и не то что натурально. Скорее без него просто никак.

***

Путь этой процессии предстоял на удивление продолжительный, а завел он их и вовсе в самые глубины тюрьмы по соседству, попали куда Судья и компания через специальный потайной ход, очевидно разработанный специально для Фердинанда (если не им самим). Ибо хоть в нём и было полно замков-артефактов, устроенных на специальном вливании внутрь их маны, Айсэйдж тратил менее секунды на открытие каждого.

— Спешу представить вам, мои, а также моего коллеги, дорогие гости — здесь вы можете найти все те «награды», которые вам предстоит «отвоевать» в ходе грядущей «игры»!

Они оказались посреди протяженного коридора с множеством темных тюремных камер, отделённых от них решетками изо льда, подобного тому, что заменял Фердинанду правую часть тела. Внутри были заключенные, как можно было догадаться. Которые хоть в первые секунды и встрепенулись, стоило кому-то посетить их обитель, но тут же притихли, как только заметили, что навестить их решил сам глава. Но, на удивление, в некоторых клетках были заперты отнюдь не люди, а сокровища, по другому не назвать!

— Интересно! — потирая лоб большим пальцем, впервые улыбнулся в этом месте Бог.

Пока он не решался показать Судье свой интерес, но затея эта со стороны старика определённо должна была граничить с безумием с точки зрения законов и принципов Союза. По крайней мере, это точно разительно отличалось от всех тех уже поднадоевших магических турниров. Ни в одном из которых Бог, к сожалению, так и не успел еще пока принять участие.

— Стоп. Но если я правильно понимаю, то позволяя магам участвовать в этой «игре» (с видимым трудом Эрик спокойно позволил себе выговорить это слово в данном контексте), вы напрямую нарушаете не только свои, но и законы Союза. Разве не так? — и хоть это было понятно и без слов, но теневой капитан всегда был из тех, кто обязан уточнить подобное.

***

— Прошу меня извинить, вы, должно быть, превратно меня поняли! — уже поджидая такую реакцию заготовлено ответил Фердинанд. — Быть может в ходе «игры» подсудимым и будет позволено покинуть свои камеры и попасть на свежий воздух под вашим сопровождением. Однако впоследствии всё что их ждёт — повторное рассмотрение дела, но с вами в качестве их ответственных поручителей! Видите ли, собрались здесь отнюдь люди не осужденные, а лишь те, кого суд ждёт или над кем вершится. А потому в таком деле как никогда важно…

-… — Бог более не мог сдерживать хохота, хоть и прикрыл свой рот задней стороной своей тощей ладони.

— Ну, впрочем, думаю вы итак искали в моих словах лишь подтверждения своих мыслей, а потому особо распинаться о всей легальности и состоятельности сего мероприятия нет смысла… — что, однако, вовсе не оскорбило Судью, а лишь перевело его тон на заговорческий.

— Так и кого же вы нам «предлагаете» взять с собой на эту небольшую, но красочную грядущую прогулку по?.. — начал Бог.

— Первым двум кругам гильдии? — и продолжил вновь Фердинанд. — Видите ли, скрывать не стану, раз сам мой коллега Внешний Судья посетил вашу гильдию, и так она ему полюбилась, что он решил остаться, то я просто не мог не рассмотреть для вас наиболее «привлекательные» варианты.

Они спокойно говорили о людях внутри окружающих их сырых камер, как о товаре, сродни тому, что лежал с ними же по соседству. Это смотрелось просто омерзительно со стороны. Но чужие взгляды из-за решеток всё равно полнились надежды. Даже несмотря на застывшую на губах Бога улыбку и напускное блаженное неведение Айсэйджа.

— Как вы могли знать, недавно у нас в гильдии была нейтрализована обширная ячейка Общества Древней Магии. Но в связи с тем, насколько противостояние с ней разрослось и вышло из-под контроля проводившего её моего коллеги, я считаю, что очень много людей сюда после тех нелегких дней было помещено сюда беспричинно. Сугубо из-за царящих в Союзе ничем не обоснованных подозрений касательно причастности к деятельности Общества вашей гильдии.

— Значит, предлагаете нам выручить несколько «своих», так? Согильдийцев, я имею в виду, конечно.

— Это явно помогло бы предотвратить возможный конфликт между Ледяной Гробницей и Золотыми Цепями.

— Тогда остается лишь один вопрос…

— Сколько? — вновь продолжил Фердинанд. — Сколько посчитаете нужным. Но, скажу по секрету, в тестовых пробегах выяснилось, что направлять и «защищать» более одного заключенного на мага-участника выходит проблематично. Да и я не уверен, что мой коллега загрёб уж чересчур много невиновных соотечественников!

— Значит пусть так оно и будет! Эрик, Лин и Алан, прошерстите досье (надеюсь, они будут предоставлены?) и готовьтесь взять себе под крыло четырёх-пятерых самых-самых (*подмигнул*) для нашей гильдии людей. Я разберусь с тем, чтобы во время этой «игры», никто из местных плащей к вам не подобрался, пока сам буду наслаждаться ею на полную! — говорил Бог громко прямо в присутствии Фердинанда, но было заметно, что их обоих это совершенно не смущает, а потому ничего возразить его подчиненные магу тьмы не смогли, тут же направившись за тем из доверенных бойцов Судьи, на которого тот указал рукой. — А теперь позвольте поинтересоваться вот о чём: вы же сами также примите участие в этой «игре»? Иначе к чему это всё, не так ли?

Ледяной стоял прямо перед ним. Они находились где-то в отдалении от основной охраны и заключенных в полутьме подземного этажа. Рядом с главой осталось лишь четверо охранников. И хоть каждый из них старался внушать всем своим видом и недовольными рожами, какие они важные и опасные, Бог чувствовал, что разделаться с ними будет не сложно. Эрик, Лин и Алан втроем с легкостью раздавят своего по его единому сигналу. А затем им только и останется, что запихать цепь Рейла в этого громадного мускулистого старика с дикими, совершенно не сочетающимися с его сегодняшним тоном, красными глазами. Вместо того чтобы потакать ему и участвовать в его игрищах.

— Я бы очень хотел сохранить это в тайне. До самого дня начала. А потому извольте.

Но помешанный на цепях настоял на том, чтобы Бог не пытался предпринимать подобных действий, а также прочих вольностей в отношении Айсэйджа. А потому, хоть сейчас этого любителя кимоно с кругами под глазами и медной кожей не было рядом (и ни в каком подпространстве он тоже не должен был прятаться), но Бог четко ощущал, что отнюдь не он ведет эту операцию. А этот неспособный до конца довериться в качественном и единственно верном исполнении работы ни единому из своих, еще не опутанных цепями, «союзников» трудоголик.

— «Это реально чудо, оправдывающее твой статус героя Двадцатки, что ты еще не сдох таким темпом, Рейл…» — это было единственное, что удивляло Бога.

Быть же сугубо чьей-то почти безвольной пешкой ему не было противно. Иначе зачем бы он вообще доверил погрузить в себя эти ограничивающие цепи, что сейчас так и чесались изнутри его тела (хоть и погружены были в ту его часть, что была вне физического воплощения)? Он знал, что пока еще не заслужил, чтобы его пустили в расход. Так что не важно было то, кто кому подчинялся и пред кем дрожал и трепетал в моменте. Ибо ситуация всегда может извиться подобно бледной змее с алыми глазами и перевернуться с ног на голову.

***

— Почему мы не остались в том отеле, что выделили нам на, как его там, Внешнем Круге? — спросил Легион, сопровождая Адама по узким предрассветным улочкам Среднего Круга, которые, однако, уже были под завязку забитыми местными жителями.

— Потому что-то огромное светящееся кольцо — сплошной рассадник лжи Ледяной Гробницы. Всё, что там находится, столь же далеко от реальности этой гильдии, как и она сама от проклятой магами земли, — ответил Адам, а после захлопнул и выбросил в ближайшую урну очередную бутылку вина. — Если мы хотим правды, то нырять вообще стоит еще ниже. Однако, что благо, мой подручный уже должен был выполнить эту часть работы за нас.

В этот раз посещение Лео новой незнакомой ему гильдии протекало совершенно по другому, куда более насыщенному событиями и скромному на «экспозицию» пути. Что, хоть по первой и понесло его, как казалось, куда-то вглубь абсолютно бесконтрольно, на деле куда больше подходило его новому настрою, чем он мог предположить. Этот город в небесах, как и все другие, нёс в себе какую-то магическую тайну, которую… его никогда особо не тянуло раскрывать. Как и искать возможную развязку очередного внутреннего конфликта.

При этом из раза в раз расслаблено прогуливаясь по улочкам прежних гильдий он пренебрежительно разглядывал местных с высоты своего кругозора и могущества, анализируя, что здесь происходит. А самое главное — делая для себя важный вывод — было это всё «хорошо» или «плохо». Это был его способ привыкнуть к новому месту и подготовиться к грядущему турниру и возможным магическим нелепостям после него. Как ему казалось. Но сейчас даже одна мысль о подобном доводила до тошноты. К чему он так бессовестно растрачивал своё время, когда мог бы… столько сделать!

— «Я совершил фатальную ошибку, позволив себе расслабиться после „победы“ в гильдии Алого Змея и последующей встречи с Адамом! Ибо вдруг поверил, после первой же подвижки, что с остальным теперь уж точно удастся вскоре разобраться без проблем, без труда,» — гневался на себя Легион, ныряя в сырой закуток меж местным деревянным колышущимся на ветру баром и каменным магазином с драгоценностями, что могли быть лишь краденными, судя по окружающей обстановке. — А твой местный знакомый точно не преступник какой? Не то чтобы это вообще должно меня волновать, просто…

— В этом городе половина всего населения — преступники. Бывшие или вполне активные. А если не брать в учет Внешний Круг… — ответил Адам, очевидно торопясь на грядущую встречу.

— «Такого рвения я от него вообще никогда не видел…» — подумал Легион, даже немного замявшись от этой мысли на месте.

— Давай, давай, не стой там как вкопанный! — сказал Адам, но сам всё же, заметив волнения юноши, слегка сбавил ходу. — Эта гильдия совсем не рада иноземцам, стоит им позволить себе спуститься на хотя бы один Круг ниже положенного. Забавно то, что Ледяной Судья делает это вполне ясным, строго отделяя Внешний Круг от остальных уже не просто протяженной каменной лестницей с будками и патрулем, а целыми магическими лифтами и надзором магов воздуха. Вещь в том, что подобное работает эффективно, но зачастую и совершенно в обратную сторону. Притягивая всех тех, кому только дай сунуть нос во всё столь строго ограждённое и запрещенное.

— А все «твои» ребята как раз из таких, верно?

— По крайней мере тот, кого в этой гильдии мы вызывались освободить.

***

Про местную тюрьму и систему законов Легион что-то да успел уловить из того немногословного разговора, что состоялся у них с Адамом во время перелёта досюда. Говорить им, разве что, приходилось, находясь по разные стороны стекла летающей каретки, так как «в качестве тренировки» Лео заставил себя преодолеть весь «не такой уж и длинный» путь от грандиозного ресторана посреди небес до гильдии исключительно используя свою магию воздуха. Подобное среди магов было не то чтобы немыслимо. Только крайне неудобно и бессмысленно с быстрым развитием и распространением специализированных артефактов.

— «Вполне вероятно, что именно из-за такой моей прихоти у Адама с трудом вышло донести до меня основную информацию о Гробнице…»

— Ох, а я вас уже по всему Кругу заискался! Неужели решили спустить все только недавно полученные серебряные в Кругах пониже? — вновь вернувшись из лиминального пространства внутри своих мыслей и бесконечных местных путанных переходов, услышал Лео обращение Адама.

— Ха, да, было дело, хе-хе! — последовало в ответ ему.

***

Особо точный образ второго говорившего в памяти Легиона не отпечатался. Так как основное его внимание во время короткой перепалки с Адамом в подручном привлекла его полностью покрывавшая болотного цвета кожаная сырая накидка, покрытая удивительным количеством карманов и петелек со всякими безделушками на них. Этого человека, увидь вы его здесь впервые, определённо бы прозвали «местным до кожи и костей». Причем таким, что уже успел находить по всем Кругам.

— «Уж не знаю, где Адам этого человека достал, но если сделал это лишь ради того пятиминутного разговора, то настроен он чрезвычайно серьёзно», — только и мог, что рассудить Лео, когда они возвращались с «гением в бледной мантии» обратно в снятый номер отеля Гнилая Семерка.

Что снаружи был скорее похож на консервную банку, дико выделяясь сталью на фоне домов из покрытого вонючей краской дерева и серого дешевого камня вокруг. Этим образом это место словно говорило всем в него въезжающим — тут вы будете в безопасности. А не оценить такое, оказавшись на Среднем Круге впервые нельзя.

Домчались до своего номера они так же мучительно быстро, как и вылетели из него сегодня ранним утром. Адам, в очередной раз извращаясь, заварил себе чай прямо в том же чайнике, в котором до этого было залито его кофе. В, на удивление, просторной комнате в дальнем краю стоял словно потерявший всю свою мягкость диван, прикрывая раскрытое для спасения от духоты окно. Перед ним находился деревянный стол, одна из ножек которого вчера треснула, стоило только новым постояльцам (главным образом Адаму) забросать его своими вещами. Справа от него располагалось кресло, что было массивным и плотно обитым, но издалека смотрелось ничем не лучше, напоминая очевидный рассадник вшей и тараканов.

Но в то же время Лео казалось, что на такого как Адам они побоятся залезть, а потому не особо беспокоился за него, устало раскинувшегося и переводящего на нём сбитое дыхание. Сам наш маг клинков еще с прошлого дня облюбовал стоящий напротив деревянный стул, что оказался покрепче и повыносливей стола, не позволив себе рухнуть под весом юноши.

— Я правильно понял, что нам придется каким-то образом выручать твоего бывшего лаборанта из той самой Гробницы, что расположена?.. — начал говорить Лео, перед этим позволив Адаму гневно отхлебнуть пару раз из своей чудесным образом наполнившейся кружки (гадать, что в тот или иной момент времени пьет гений в мантии — та еще забава для Лео).

— Да, — но, видимо, разговаривать собеседник был настроен лишь после еще одного глотка. — Но если ты видишь, что меня что-то физически колышет, так это совершенно не оно.

— Но ведь получается, что мы должны будем пойти против закона, если захотим его вызволить. А это… — неуверенно продолжал Лео, однако Адам так и продолжал глядеть на него как на несмышленое дитя.

— То, что я мог бы сделать. И в данной ситуации почти что с радостью. Но прежде позволь мне донести тебе то, что я не успел, пытаясь голосом пробиться сквозь ревущие потоки ветра на высоте: здесь правосудие работает совершенно иначе, нежели во всем остальном Союзе. Если тебя признают виновным в палатах местного суда, то вовсе не потому что обвинение смогло что-то доказать. А потому, что ты сам не сумел доказать обратного.

— Но это же!..

— Абсурд. Никак иначе. А с учетом того, что в каких-то Нижних Кругах тебя и вовсе могут упечь за решетку только потому, что ты не так глянул на какого-то местного босса, а он потом на тебя свой грешок скинул — получается и вовсе какой-то беспредел, — внезапно рассказывая это Адам начал почти смеяться, прежде чем сменил улыбку на кристально чистое выражение лица с устремленными к Лео глазами. — Да только Судья, здешний глава, совершенно не считает чем-то зазорным устраивать нечто подобное. До тех пор, пока дело касается «его» людей. А они располагаются вовсе не на Внешнем Круге, где всё прилизано и спокойно до почти неприличия.

— Хотите сказать?..

— Скорее повторить то, что уже пытался донести: в гильдии полной преступников такое правосудие, коим я тебя до этого «напугал» — почти что единственный разумный выход. С точки зрения главы, по крайней мере. Но если тебя, как гражданина, подобный подход не устраивает или пугает — то сделай себе доброе дело — не оказывайся на Кругах ниже Внешнего. Там места на всех хватает, — последние пару предложений Адам и вовсе произнёс в голосе, что пародировал старческую хрипотцу.

— Но даже если тот, кого мы ищем оказался в тюрьме лишь потому, что невольно сунулся куда не следовало, то просто так из неё его извлечь всё равно…

— А вот тут ты не прав. Сразу по двум пунктам.

— …?

— «Невольно сунулся» — вовсе нет. Тот человек, с которым мы сегодня встретились… как бы это сказать, чтобы не казаться каким-то адским начальником… нанят был мной, но с обоюдного с работником согласия, дабы за ним «присматривать». Я вовсе не злоупотреблял в данном случае властью! А приобрел его услуги скорее в качестве… няньки! Вот слово! Да, звучит как еще один бред, которого нахвататься здесь можно успеть немало. Только, стоит тебе прояснить, что далеко не все мои работники после окончания нашего с ними непростого сотрудничества, так же как и остальные наполнились решимостью воротить горы и зарабатывать достойные позиции в обществе. Такие работяги ничего в обыденной жизни более не мыслили, как война окончилась.

И тут можно сугубо много понятий подмять под эту единую гребенку. Если кто-то просто был плохо социализируемым человеком — то это не самая великая беда. Но вот если у кого-то, скажем так, «ориентиры напрочь отшибло» — то вот это уже проблема. Как для человека самого, так и для окружающих. Так что, по сути, Адам этим ходом хотел подобным своим работникам всем устроить своего рода реабилитацию, подобно ветеранам войны, которых под свое крыло взял уже Союз.

— Значит, ты заселил их в гильдию по выбору, нашел занятие и приставил человека, чтобы, если что, с ним связаться и возможную «ситуацию» урегулировать, в том числе и прямо на месте?

— Да. И не спорю, толику почти родительского контроля тут просмотреть можно. Но и отрицать не стану, что каждый из моих сотрудников стал мне далеко не безымянным незнакомцем с известной рабочей функцией, — проговорил Адам, а сам помыслил. — «Скорее полностью мною проанализированным с известной рабочей функцией. В чем я тоже, лично, не вижу ничего плохого, если дело касается отношений сугубо рабочих».

— Понимаю, — ответил Легион, но Адам заметил, что мысли юноши успели, хоть и нам миг куда-то ускользнуть.

Ибо когда вы пытаетесь развеять ауру «странного», относящуюся к чему-то, то стараетесь говорить об этом максимально опосредовано и неформально, устанавливая это как что-то нормальное в глазах собеседника. Потому очевидным просчетом Адама было в этот раз, в отличие от прежних, кривиться и разъяснять всё на чересчур глубинном уровне. Так как если вам что-то стараются объяснить столь подробно, то в то же время почти никогда не упустят возможности в чем-то да приврать больше обычного. Искусство слов заключается в том, чтобы в разговоре «рассказывая» что-то прятать куда больше, нежели раскрываешь.

— «Но это всё относиться сугубо к тем ситуациям, если кто-то намеренно создает путаницу и заинтересован в недоговорках… — расслабился Легион после таких рассуждений, ибо понял, что никуда они его в данной ситуации не приведут. — А я пока не вижу, к чему бы такое могло пригодиться Адаму. Всё же теперь я чересчур сконцентрирован сугубо на себе, пытаясь везде найти подвох или обнаружить собственную слабость/просчет».

Увидев расслабленное лицо юноши Адам и сам опустил на стол свою кружку, за которой привык зачастую в разговоре прятать своё напряженное лицо.

— А что же второе?

— Хм?

— В чем я был не прав?

— Ах. Точно. Но я же вроде тебе уже говорил про ту «игру», что здесь планирует провести Судья.

Но никакого очередного массивного колизея наш Лео так и не успел заметить за всё то время, что ему довелось прибывать в Гробнице.

— Ты должно быть просто забылся, раз не заметил тут какой-то массивной готовящейся к открытию арены и не услышал среди обсуждений новостей о грядущем турнире, так?

— А разве?..

— Хм, вот тут то и заключается твое заблуждение. Но понять я его могу. Ибо если обычно в делах гильдии Фердинанд пытается не наводить лишней загадочности, дабы не порождать недопонимание, а его искоренять, то тут решил обойтись крайне туманным названием собственного готовящегося события. Хотя оно не просто «туманное», а просто какое-то чертовски странное. Тут могу тебе посочувствовать! Однако если слово «игра» в мозгу у этого старика приравнивается слову «причуда», то что-то сообразить уже вполне можно. Не понять. Ибо до того, чем там нравится себя развлекать властным старикам, нам, простым смертным, умом не дойти, ха!

— Так и всё же?

— Эка нет. Говорить всё же не буду. Позволю себе лично пронаблюдать удивление на твоем лице, стоит тебе узнать, что за чудное представление позволит себе устроить этот Айсэйдж. Только уже сейчас проясню, что всё, что последует далее — не более чем фикция. А потому особо не цепляйся и волнуйся по её поводу. Так как есть у нас одна проблемка, куда серьёзней. Если ты понимаешь, о чем я…

— Неужели в этот раз и «они» записались в участники?! — почти сразу открыто предположил Легион, нервно встрепенувшись и поднявшись с места, так как догадывался о подобных намерениях Бога и его Общества еще с их встречи.

А с учетом ныне нависшей непривычной атмосферы, вызванной сменой уже привычного, хоть и приевшегося формата, вполне мог предполагать это.

— Ты точно готов, если что снова?..

— Только этого и жду! — прервав волнения Адама и сменив их на какую-то излишне довольную улыбку, произнес Легион, до сих пор, однако, уверяя в этом скорее себя, нежели его.

В таком месте он более не мог быть уверен, что сможет сухим выйти из воды, если дело дойдет по прямого столкновения. Что бы это не значило.

***

Выйдя подышать на прогулку обратно до куда более спокойного и приятного глазу Внешнего Круга Легион понял, что эта гильдия серьёзно действовала ему на нервы. Хотя он не до конца понимал в каком ключе. Так как испытывал тонну смешанных эмоций, что так и наводняли его разум различными догадками и основанными на них рассуждениями. Что всегда вели почти никуда.

— «В этом городе, в отличие от прочих, складывается такое ощущение, что возможно почти всё. Что входит в рамки закона Союза и зверски его нарушает. Это порождает тонну возможностей, а они в свою очередь должны формировать крайне сложную для понимания картину того, как здесь всё устроено. Но вместо этого всё кажется куда проще и понятней, нежели в гильдиях Ворона, Змея или Сакуры».

Эти до боли бедные, по сравнению с находящимися дальше и выше, улочки, покрытые крошащейся под ногами черепицей и перемазанными грязью домами, были всё также наполнены людьми. Даже в послеобеденное время, которое Лео выбрал для своей прогулки — ментальной подготовки.

Проходящие мимо были одеты невпопад, то ослепляя его слишком вычурными ярко разукрашенными словно вручную нарядами, то превращаясь в серое еле различимое месиво из лишенных всякого окраса деловитых пиджаков и накидок. При этом именно в этом Лео впервые за долгое время видел настоящую жизнь в отличие от той, которую прежние посещенные им гильдии истошно пытались за таковую выдать, насильно подводя всех под единый стандарт. Маг клинков, глядя на подобное буйство жизни и красок, теперь понимал, почему вопреки рискам Адам захотел заселить их именно сюда. И хоть наблюдать краем глаза за всем тем мельтешением вокруг было утомительно, как и немо отвечать усталыми взмахами руки на чужие зазывания, но всё лишь от того, что:

— «Я и сам выбился из колеи нормальной жизни за всей этой длинной погоней…» — вдруг понял для себя Лео, найдя время перевести дыхание уже в куда более спокойных и наполненных лишь освежающим ветерком улицах и переулках Внешнего Круга.

Однако пусть даже так. Это вовсе не означало, что у него было какое-либо право, свернуть с намеченного пути. И это в данный момент совершенно, на удивление, не обременяло. А направляло вперёд, как никогда раньше.

— «Вся непонятность, конфликт и великая тайна прежних мест давали куда больше простора потому, что были, по большей части, напускными, тая в себе обширную и глубокую пустышку. Тут же ничего не сковывает местных, и потому жизнь бьет ключом. Пускай и не всегда полным чистой воды. Жаль лишь, что для меня куда лучше находиться на мелководье. Дабы путь к моей цели и её саму не скрывала толща воды», — Легион мог сам себе признаться, что будь у него в руках сейчас перо и бумага, то он бы что-то из этих рассуждений да позволил себе занести на неё в виде стиха или прозы. — Но всё же хорошо, что я его выбросил. Ни к чему сейчас такому слабаку придаваться подобным потехам. Ибо время на них нужно еще заслужить…

***

И пока Легион танцует со своими клинками в узком переходе, в который намеренно загнал себя, вдали от глаз толпы, уже слинявшей на Круг пониже, пожалуй, стоит рассказать и о том, как Ледяная Гробница повлияла на третьего нашего героя — Гордыню.

— Вон тот придурок, что расспрашивал у всех со вчерашнего вечера о каком-то Зависти! — невежественно тыча пальцем, кричал во всю мочь хулиган в черном рванье и красной маске-повязке с белой звездой.

За его спиной стояла парочка громил ростом примерно в раза полтора его выше и комплекцией в раза два-три больше. Наряд у них был схожий, только вот в руках они держали стальные дубины, определённо напоминающие какие-то боевые артефакты.

Как несложно догадаться, Гордыня, попав в гильдию, полную преступников, получив (как мы уже знаем) ложную наводку от Райнхарта, быстро сообразил, что его старший братец если и загремел в местную тюрьму, то явно сделал это не без шуму.

— «Уж банду какую под себя он точно подмять успел или вовсе сколотил заново. Зависть уж точно такому месту просто так не сдастся! — было очевидной мыслью нашего греха. — А если так, то стоит мне, как прежде, потрясти пару-тройку (десятков) еще свободных бандитов, и узнать о нём не составит труда!»

Жаль лишь, что Гордыня в этих своих рассуждениях совершенно не учел того подсознательного фактора, что его руки просто неимоверно чесались кому-то того заслуживающему, естественно, хорошенько врезать после всех тех «тренировок», коими оказались наполнены его предшествующие дни, проведённые вместе с самим главой Белого Льва. Понять нетрудно, что адекватно «тренировать» ученика, от которого отказались все, даже самые уважаемые Райнхартом, учителя его академии, глава даже не рассчитывал. А вот самому слегка выпустить «переизбыток манны в организме» — очень даже.

После первой же их стычки то жалкое подземное тренировочное помещение пришлось как можно скорее заново укреплять и перестраивать, дабы не вызвать обрушения. На следующий день бригада магов земли явилась на то же место уже с меньшим удивлением, но за работу пришлось взяться и самому Гордыне. Которому однако словно суждено было сдружиться с восстановлением этого наполнившегося буйной маной места за дни своих тренировок по «специальному курсу для почетного ученика». Такую отмазкупришлось официально представлять главе на суд общественности, когда активность, подобную сейсмической, обнаружили в один из дней в стенах академии, а вопрос был поднят главами остальных высших семей. С тех пор на занятиях стал присутствовать уже знакомый парню Рой Блэкхарт, который с его то никудышным владением магией никак не мог, а главное, отчего-то и не хотел, им препятствовать.

Ритуал погрома и последующего восстановления продолжился. Но когда Гордыне нужно было отъезжать, то этот странный Рой вовсе не решил раскрыть свою внезапную подлость и объяснить, отчего лишь с довольной миной наблюдал за происходящим, как грех и глава ожидали, попутно делая ставки, касательно его «истинных» намерений.

— Он точно обо всём доложит остальным и попытается занять твоё место, старик! — произнес прямо посреди боя грех, скрывая от Роя свою реплику рокотом молний, сопровождавшим удар ноги.

— Одного этого ни ему, ни остальным не хватит. Только денег на какой-то свой проект содрать может запросить или еще чего в таком духе! — сделал абсолютно так же, ибо методика их подобного общения уже была налажена, Райнхарт, заглушив слова рёвом белого пламени несущегося вперёд кулака.

Что каждый из них тогда ставил, было ныне не так важно, ибо прокололись со своими многочисленными предсказаниями оба, когда по итогу всех проведённых сессий им была выдвинута идея расширить и модернизировать натерпевшийся зал, чтобы тот мог принимать в себя любое число учеников академии и позволять пользоваться силами на полную. Деньги он планировал выделить из своего на удивление обширного фонда, ранее сформированного всей семьей Блэкхартов для него же, но уже в роли нового главы. Какая буча началась после этого заявления, Гордыня мог поначалу лишь догадываться. Но когда ошарашенный Райнхарт сам заявил, что Рэдхарт и Гринхарт почти одобрительно промолчали («причем так, словно языки прикусили!»), то был удивлен не меньше.

***

— «Чёрт, если так подумать и сейчас сравнить, то этот Блэкхарт, как фамилия и намекает, был бы, по крайней мере, здесь неким теневым боссом всей местной преступности!» — рассуждал Гордыня, уже сидя на спине громилы, что накрывал собой второго уткнувшегося рожей в землю.

Дубинки обоих, до сих пор еще пылающие пламенем были сломаны пополам, а части их разбросаны по всем углам улицы, которую заполонили зеваки:

— Это же правая и левая рука босса Огненной Звезды!

— А вы только посмотрите, как мирно сопят!

— И что за парниша их так отделал?

Голоса толпы никак не умолкали, хотя подниматься выше шепота никто себе в присутствии громадного шкафа в черном имперском пальто и воинском мундире не позволял, пока тот разминал костяшки пальцев. От осматривающего их взгляда все и вовсе шарахались, в то время как за их спинами уже можно было рассмотреть некое движение синих плащей и белых масок.

— Вы представитель гильдии Белого Льва, верно, господин Гордыня? — вдруг заявил один из них, оказавшийся, однако, уже за спиной слегка удивленного греха.

— К вашим услугам! — заулыбался тот, видя в этих странных ребятах очередную банду, но уже рангом повыше. — Может, хоть вы мне расскажете, как и за что упекли моего брата.

— К сожалению, у нас нет права рассказать вам о подобном, — внезапно услышал грех то, что его заинтересовало.

— Ого! — а когда он присмотрелся, то и вовсе заметил, что у парочки из плащей на плечах виднелись погоны, прямо как и у него. Но схожим чувством моды тут дело, очевидно, не ограничивалось. — Так значит, хотите меня отправить к нему «напрямую», да?

Хоть от его вспышки интереса в глазах парочка из плащей и дрогнула, но ответом ему послужило лишь продолжительное молчание, словно покрывающее магической коркой льда то время, что оно захватило.

— Спешим лишь напомнить вам, господин Гордыня, что на данный момент вы числитесь у нас лишь как гость на время грядущих «игр». А потому вам стоит избежать последующих конфликтов и вступления в магические разборки на территории гильдии, — было видно, что маги льда вокруг греха готовы действовать, стоит ему попытаться ослушаться их предупреждения.

Но Гордыня и правда поуспокоился и слез с громил, разведя виновато руки в стороны.

— Извиняюсь. Но они первые полезли, вы же понимаете? — позволил себе всё же дерзнуть прямо в лицо местному закону Гордыня. — «Пока есть, каким бы он не казался абсурдным, бесконфликтный вариант встретиться с братом и даже „вызволить“ его из местной тюрьмы, то стоит им воспользоваться. А уж померяться силами с очередной гвардией у меня время всегда найдется, если этот вариант не выгорит».

***

Он засел в отеле самого Нижнего Круга под названием Крутая Ворона. Единственном на весь этот крохотный каменный пончик, деликатес с запада. Денег тут не брали, но вот бугаи на входе не пускали никого, кроме членов своей собственной банды. Так как же тут оказался грех? Обманом. Ну, обмануть, конечно же, пытались его. Босс банды Воронов пытался в местном номере запудрить ему мозги еще со вчерашнего дня про то, что знает про его брата. Да только ложь в его словах проглядывалась сразу, ибо видел он в Зависти кого-то куда слабее и нежнее, нежели старший мог здесь быть. Не договорившись по условиям «сотрудничества», Ворон попытался навязать их силой, в чём, как не сложно догадаться, фатально просчитался. Теперь греха пускали сюда спокойно в любое время суток, в единственный лучший номер, и клялись даже спрятать от местных магов Справедливого Патруля, если понадобиться.

— Да уж, чувствую себя паршиво — зазнавшимся бандитом-переростком, — отдыхал от насыщенного дня юный грех, комфортно развалившись на обширном диване в своей дорого украшенной картинами, тумбой из красного дуба, креслом с искусственными черными крыльями ворона, приделанными к спинке и позолоченным столом, но от того чересчур вычурной комнатушке. — А таким, особенно юным как я, должно быть местные воротилы мозги пудрят ой-как. Благо есть возможность уже завтра со всем разобраться и не возиться более с этими бесконечными именными шайками. На которые у местных плащей закона словно нарочно управы нет.

Ибо даже того краткого и напряженного момента Гордыне хватило, чтобы понять, что соберись таких магов достаточно, то вычистить весь этот и тот что выше Круги от всего этого жулья и хулиганья не составило бы труда. Только вот в этой ситуации наш грех уже успел уловить знакомые нотки.

— Местный глава явно возомнил из себя, либо реально представляет ту еще могучую личность. Для которой все эти патрульные — не более чем украшение, всем показывающее его собственную сокрытую мощь, — вспоминая подход Вайтхарта, которым он, чего уж тут таить, вполне проникся, рассуждал вслух расхаживая по комнате Гордыня. — Он лично способен принять любой вызов и разобраться с любой проблемой. Но если в Белом Льве это, мало-помалу, да начинает у людей вызывать уважение. То вот здесь всё уже давно перешло на трепет.

Чего наш грех уважить уже не мог, хотя отлично понимал, откуда произросло такое правление. Разгул преступности на Нижних Кругах здесь был подобен пиру во время чумы, который сколь громадным бы ни был, на деле совершенно не отражал настоящей картины и никак не мог на неё повлиять. И местному главе определённо нравилось на подобное смотреть с высоты своей власти и могущества. Даже Гордыня покрывался мурашками, представляя себе эту фигуру, своей хладной тенью полностью накрывающую весь этот воронкообразный город. Вероятная битва с ним виделась Гордыне скорее мифической, где спасло бы его лишь чудо. Реальность же оказалась бы близка к той, в которую его носом славно впечатал один небезызвестный маг тьмы с рваным крылом.

Тут рассудить определённо было важнее, прежде чем бить.

— Но неужели Зависть и правда мог попасться? Если всё это дошло до такого как я, то уж он точно что-то бы сообразил в дополнение к этому… — внезапно снизошло некое откровение на нашего греха, застывшего посреди комнаты, впившись пальцами в крылья на спинке кресла. — Быть может, со всей этой путаницей вокруг грядущей «Игры» старик Вайтхарт просто что-то не так понял? Тогда мне нет смысла искать с братом встречи. Тут скорее он сам найдет меня во время всей этой заварушки.

— А что если он опять струсил., сдался., поддался?.. — пронеслось в напряженной голове греха.

-!!!— как вдруг он услышал звук вонзившегося в деревянную стену отеля за окном лезвия.

Высунувшись, он успел заметить лишь крохотные остатки размытой тени, ускользнувшей на крышу, а на месте удара в мгновение растворилось то бледное лезвие, что вызвало эту внезапную суматоху. И хоть времени было настолько мало, но Гордыня мог поклясться, что видел схожее по форме прежде.

— Ладно. Главное не забыть услугу и Райнхарту оказать, а то я здесь с «официальным визитом», как никак… — улыбнувшись, произнес грех, вновь нырнув в номер отеля.