Человек человеку - волк

Когда Гордыня с утра только оказался в прежней «деревеньке» под покровительством Вайтхарта, которую покинул почти год назад, то разумно посчитал, что слегка прогадал с местом своей посадки. Взамен унылых и пустых серых построек теперь его окружили двух- и трёхэтажные прекрасные белые дома, что занимали уже целых пять улиц. При этом никаких пресловутых изваяний львов вокруг местные не понатыкали, а предпочли им обильную и пышущую цветом растительность. Из-за того, что почти рядом с каждым домом ввысь вился тот или иной здоровый стебель, центральная улица стала похожа на чудесную аллею, дополнительно наполненную разбитыми тут и там цветочными полянками. 

Заглядевшись на такую красу и начав расспрашивать местных, стараясь самого себя уверить, что именно, подобный скорее главе международного преступного синдиката, глава Райнхарт был ответственен за расцвет этого места, наш юный грех затерялся посреди этих улочек почти до второй половины дня, прежде чем отправиться к «бабке со стариком». Хотя этот путь растянулся так еще и от того, что эта пожилая парочка отчего-то так и не покинула их прежнего дома, что натурально затерялся ныне где-то на отшибе. 

Зато никак не изменился. Всё те же деревянные крепкие стены. Два этажа с парочкой скромных окон и угловатая крыша. Струйка дыма из торчащей на ней каменной трубы. Куча заготовленных на зиму дров, сложенных в ряды у самого входа. И еще большая куча еще нерубленных поленьев где-то в сторонке.

Изменились окрестности. Ибо поле вокруг более не было до самого горизонта покрыто разнородной зеленью, формирующей из него просторный луг. Оно было покрыто натуральными «шрамами». Застывшими вблизи. Дымящимися где-то в отдалении. И искрящимися, даже воющими уже за границей обзора. Так описывали верующие в Богов Ад. В такие места превращали землю чудища из легенд про Королей. Лишь Первый Император и его ближайшие соратники могли спокойно находится в этих измученных пустошах в сказаниях о его жизни.

***

Никола и Жаннет заприметили Гордыню, стоящего в отдалении с протянутой в сторону проклятых земель рукой. Громадное пальто на спине полностью укрывало его с той стороны, что они на него смотрели. Лишь золотые и острые копны его волос так и торчали под небольшим углом вверх на его голове. Внезапно струйки грома охватили его вытянутую оголенную руку. Юный грех слегка дрогнул, но не более. В то время как могучий поток жгучей манны наполнил его пути. Это должно было быть адски больно для любого неподготовленного мага, а потому старик со старухой поспешили потянуться к греху. Но не успели они подойти и его окликнуть, как он, будто ни в чем не бывало, расслабил протянутую руку и встряхнул её. А после, на миг напряг снова, дабы выпустить почти унесший обратно к домику двух его пожилых жильцов поток. Свежий поток. 

— Фух, — лишь выдохнул Гордыня и взглянул на небольшой участок посветлевшей земли пред собой. — «Так странно. Я сейчас словно только что сразился с самим этим миром, если так подумать. Ну, или тем проклятьем, что им завладело. Хм. Что-то в это есть…» 

— Неужели это ты, Гордыня? — его рассуждения прервал знакомый голос, отчего он, слегка встрепенувшись, быстро прикрыл свою руку и обернулся, дабы увидеть лишь похорошевшего за время его отсутствия Николу. 

На нем была легкая коричневая рубашка и просторные темные штаны. При этом из-под них вновь начали проглядываться те мускулы, коими он когда-то гордо щеголял будучи имперским гвардейцем. Лицо покрыли не только старческие морщины, но и густая седая борода, что, однако, выглядела ухоженно. Лысая макушка выглядела подобно начищенной тарелке, улавливая и отражая назойливые солнечные лучи. 

— Не говори так, словно мы его не узнали, балда! — такое высказывание от Жаннет было почти ожидаемым. 

Её потерявшие цвет волосы были сложены в пучок, а над ними водрузилась плетённая шляпка от солнца. Ходила она, слегка согнувшись, но то лишь оттого, что так и продолжала постоянно носить с собой сумочку с тучей всяких разноцветных склянок с разноцветным содержимым. Её белое платье с зеленого цвета узорами, формирующими прорастающую снизу вверх густую крону мифического древа, выглядело на фоне наряда мужа ошеломляюще.

— Да я же только чтобы похвалить! И ты посмотри, он, если так поглядеть, еще раза в полтора больше стал, с тех пор как мы его не видели! 

Если в момент, когда они расстались, Гордыня напоминал Николе себя в лучшие годы, то теперь приобрёл такую форму, о которой старик в те времена лишь мечтал. Но всё это он так и продолжал скромно прятать под обширными одеяниями. Что, очевидно, уже не раз приходилось подшивать. Однако от того его былой мундир лишь хорошел.

— А вы чего так и живете где-то за полкило от центра? Тем более, когда землю покрыла такая зараза? — вопросил Гордыня. 

Он вспоминал, пусть и не без труда, те деньки, что провел в этой ранее цветущей округе, глядя на кромки лесов, что выпирали тут и там со всех сторон света. Теперь их заменили пылающие вершины и пыльные скопы. Реки и ручейки в округе не то что высохли. От них и следа не осталось. Весь этот удручающий вид спасал лишь градиент травы и кустов протянувшийся со стороны пустошей в направлении домика стариков, достигавший пика своего цвета близ наземного города «под прямой юрисдикцией Вайтхарта». Имечко длинное. Но другое из себя выдавить этот громила, видимо, не мог. 

— Ох, так мы же с бабкой теперь люди такие, важные! — нахохлившись произнес старик. 

— Я-то да, отвечаю за озеленение местное, вхожу в совет магов воды и поддержания жизни, а вот ты! — но бабка его тут же шугнула. — Так ведь без магии своей хваленой воздуха дрова и рубит, дурень!

— А ты, экая мучительница, хочешь, чтоб я местную манну сквозь себя попусту прогонял? В некоторых делах нечего выдумывать, просто бери топор и!.. 

Гордыня не смог сдержать смеха, снова застав не утратившую за все свои годы вместе энергии парочку, бранящимися. А Никола и Жаннет словно и рады были таким образом встретить юного греха, потому притихнув, они скромно улыбнулись, глядя на него: 

— Нет, ну, вымахал же! — прежде чем начать по новой. 

— Это ты, дурак старый, обмельчал!

И хотел было Гордыня что-то сказать, дабы, наконец, успокоить их, но вдруг уловил знакомый запах, доносившийся со стороны дома, к которому они приближались. А всё потому, что внутри их внутри уже поджидал вернувшийся с городских закупок Белобородый вместе с дочуркой.

— Эх, хороши же те специи и приправы, что напрямую можно взять с растений на земле с поверхности! Не то что перчики с небесных ферм! — причитая, продолжал возиться с чем-то на кухне Эйдал. 

— Мы вернулись! — пока вернувшихся встречала запыхавшаяся от спешной работы и перепалок с отцом Елена. — И уже успели тут наготовить всякого. Но! Кое-кому еще рано на всё это глядеть! 

Внезапно она упёрлась в грудь Гордыне и попыталась выставить за дверь. Старик со старухой поначалу опешили, а потом через миг встрепенулись, довольно улыбнулись и так же проводили юного греха «погулять на свежем воздухе».

— Вот так прием… 

***

И пускай гулять ему одиноко долго не пришлось, но за то время он успел подумать о том, как же окончилась их встреча с Вайтхартом, предшествующая его отправке в эту мирную разрастающуюся гавань. Ибо, как вы можете догадаться, тех объяснений, что выдал ему Дэмиан, Гордыне было недостаточно. А потому он решил дождаться в башне возвращения самого главы. Отчего задремал и чуть не упустил на миг вернувшегося в свой кабинет занятого по горло Райна. Который, однако, заранее ожидая, что так в конце концов и выйдет, всё лично разъяснил греху. Хотя Гордыне от него, для подтверждения, было нужно лишь ранее услышанные слова произнести повторно. 

— «Союз становится опасным местом. И это полный отстой. А я совершенно не желаю, чтобы ученик, представляющий мою гильдию (да-да, аж так), со всем этим „отстоем“ связывался. Ибо он из разряда таких, где одними кулаками и правыми убеждениями ничего не решишь. Сколь бы то не было прискорбно…» — говорил Вайтхарт тогда с той же ноткой неунывающего задора и щепоткой наглости, что всегда сопровождали его речь. 

Но Гордыне она всё равно показалась странным. Будто изначально не было меж ними привычной для этого мира сделки «ты мне, я тебе», как подразумевалось раньше. Тот жар, которым всегда наполнены слова Вайтхарта, в тот момент словно не стремился в который раз поглотить всю округу и уверить в собственной правоте. А, такое ощущение у Гордыни сложилось, стремился пробиться внутри него. Дабы не перебороть. Но заставить что-то понять. 

Да только такого упрямца, как наш юный грех, еще поискать надо. И он сам об этом прекрасно знает. А потому такие слова его бы не остановили. Лишь заставили бы задуматься на пути к Гнев. Жаль лишь, что: 

— «Её правящая семья Зеленой Короны ныне тщательно скрывает и на общее обозрение не пускает, сохраняя сугубо в кругах „приличного общества“, — Белый Лев быстро по глазам Гордыни в тот момент понял, что мигом вразумить и удержать его не удастся. — И тут уж, извини, думаю, мы оба никак в подобное не вписываемся. Однако! Через месяца два, по расхожим слухам (догадайся от кого?), состоится турнир, на котором… как бы сказать… будет избран тот, кто сможет предложить свои руку и сердце одной из достойных барышень семьи короля. И одной из них должна быть и Гнев. Очевидно, что выставят её как самый лакомый „приз“, а потому… Да постой же ты!» 

Единственное, что в тот момент удержало Гордыню, было письмо в обёртке, от которой прямо-таки «воняло» маной, затраченной на её создание и оформление. Разорвал он её тут же, а вчитываться в содержимое и не пришлось. Ибо то было прямым приглашением стать одним из участников грядущего Турнира Наследия Зеленой Короны. С небольшой припиской от Жадности (и странной печатью, свидетельствующей о том, что письмо прошло сквозь руки Зависти) в углу: 

— «Гордыня, я так и не смог хорошенько себя выдрессировать, когда получил это приглашение (по большей степени потому, что надо мной тут местные мои „наставники“ предпочитают сжаливаться, попусту!). Не знаю, дойдет ли до тебя такое же. Но зато знаю, что ты, как никто другой способен помочь Гнев отстоять свою честь и достоинство в этом странном показушном шоу!!! И не знаю, помнишь ли ты, что я когда-то говорил… ну… про сестрёнку… ай, то есть, про Гнев. И как я к ней стал относиться?! (-??? — от Гордыни на этом моменте) При этом как мы оба к ней относились… В общем я к тому, что… ЕСЛИ ТЫ СМОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ЕЁ СЧАСТЛИВОЙ, то я… не возражаю…» 

По-первой Гордыня не хило так сморщился, прочитав это, еле удерживая протяжное «Э-э-э-э?».

— «Ты или Дэмиан же не читали это, так?» — а потом прищурился так, что глаза его почти исчезли под бровями, но крохотные золотые огоньки впились в главу. 

— «Я только увидел, что это приглашение и ничего более. А Дэмиану до такого дела нет, так что будь спокоен». 

Уже после этих слов, на деле с содержанием никак не связанных, он заметил, как его щеки слегка потеплели, а дыхание слегка участилось. И тогда-то юный грех всё понял. Но раскрывать не стал. А поспешил поскорее поспешно удалиться. Дабы хорошенько обдумать подобности той миссии, что ему поручил брат. И раскраснеться как следует. Ох, и неловкий же был момент, когда он наткнулся на Елену близ пекарни Белоборода, желая умыкнуть в ранее снимаемую, а ныне выделенную ему Вайтхартом, комнатушку здания напротив. Он даже не вспомнил спустя секунду, что она у него спросила или просто сказала. Но знал, что выглядел максимально нелепо, скомкано пискнув ей что-то в ответ. 

***

Благо, добравшись до поверхности, юный грех уже успел собраться с мыслями. Ибо успел из себя вытравить все те стыдные воспоминания и былые мысли, что преследовали его всякий раз, когда он натыкался на Гнев и проводил с ней время. Сделав это, он понял, что, пускай даже, кровно они никак не связаны, всё равно в ином свете, кроме как некой «старшей (?)», просто «старшей (!)», он её видеть не мог. При этом он отлично понимал, откуда идут чувства его рыжеволосого брата. Так как больше всего обо всех в семье Смертных заботилась именно Гнев. Никогда не прося ничего более улыбки взамен. И отсутствия «внезапных и несвоевременных, пустых замечаний». Чтобы попусту её не выводили из себя.

К тому же он до сих пор продолжать видеть их семерку в качестве «семьи». Настоящей не по биологии, но по… близости их душ. И пусть, не противясь желанию Жадности, он позволял это изменить. Однако в таком вмешательстве не видел ничего плохого. Ничего такого, что могло бы изменить его мнение по этому поводу.

— И всё же надо будет ей всё четко и сразу разъяснить, чтобы не возникало никаких вопросов! А иначе я!.. — хотел было добавить последнюю заметку к своим рассуждениям юный грех. 

— Заходи, Гордыня, мы тебя уже все ждём! — но тут из двери высунулась голова Елены, зазывающей его войти.

Чье выражение лица быстро сменилось на слегка смущенное и озабоченное. Очевидно давая понять, что последние слова Гордыни она услышала. И восприняла… как ей было угодно. 

— Да, да, конечно! — и дабы не бросаться в мгновенные пояснения, юный грех предпочел броситься внутрь освещённого каким-то удивительным сиянием изнутри домишки. 

А там, за старым, но продолжающим надежно служить, широким деревянным столом заседали Эйдал, Никола, Жаннет. Посреди же него стоял обширный и причудливо украшенный золотыми съедобными молниями и на вид окутанный в такое же, как у виновника торжества пальто, торт с выложенными из шоколадных букв словами: 

— С днём рождения! — которым вдруг вторили все вокруг. 

А ведь Гордыня и позабыть успел когда-то о том дне, что сам выбрал для себя в качестве самого драгоценного и горячо любимого. Шляпа именинника оказалась специально заготовленным высоким цилиндром, дабы не спасть с его головы и застывших в грозной прическе золотых волос. Его усадили за единственное способное вместить его широкие плечи комфортно наскоро, но умело, собранное из двух прежних деревянное кресло, приставленное во главу стола. Он на миг снова очутился в таком же по размерам скромном домике о двух этажах. Но где-то вдали на западе отсюда. Посреди специально взращенного Адамом леса, что служил ему укрытием. И оковами всем остальным.

Это был былой день, когда все тоже что-то отмечали в честь Гордыни. И хотел он наполниться той радости, которую когда-то берёг глубоко внутри себя и доставал в самые сложные дни. Как вдруг понял, какой из дней ему вспомнился. Один из тех, когда он вернулся из лаборатории.

***

Откормили его знатно. Даже после былых состязаний с Обжорством он не был уверен, что способен вместить в себя столько, сколько его заставили съесть сегодня. Торт почти весь «оставили ему», заставив под тщательным надзором «насладиться им сполна». Затем последовали пироги. Печенья. Мясо. Мясо, покрытое тестом, вмещающее в себя тесто. Еще продукты из теста. Что-то сладкое. Еще море сладкого. А дальше он уже перестал разбирать. Но знал, что продолжал что-то поглощать. Тут даже его техника, разученная от обожающего такие трапезы брата, еле помогла. Позволила лишь не провалиться в благой сон и выйти наружу немного подышать свежим воздухом. 

И даже там, в тишине, звуки на пределе работающего по перевариванию всего этого тела, исходящие из него отовсюду, не давали ему спокойно разглядывать полнящееся звездами небо. Так же как и крошечные темные точки в отдалении. И одна огромная темная туча позади. Гильдии теперь выглядели совершенно по-иному. Речь, причем, идет даже не о ночном небе. А о том, каким же аляповатым был контраст меж их красой и величием и тем, что маги сотворили с землей, прежде чем вознести такие громадины ввысь. Но Гордыня не мог перестать смотреть на эту дикую картину. Стремясь разглядеть где-то в глубине этих витающих темных точек тянущиеся к друг к другу лучики света. Ну и к нему, конечно же. Как тут забыть, не так ли?

Елена тихо сидела с другой стороны двери, прижимаясь к ней так, словно опиралась не о древо, а о чужую спину. Она не знала, что думать о тех уловленных ею словах Гордыни. Или о том, почему в его глазах сегодня она видела непривычные нотки светлой тоски. И вот в тот момент, когда ей показалось, словно и его спина соприкоснулась с дверью, она негромко постучала, а после затишья открыла её. Лишь чтобы, выглянув, обнаружить, что Гордыня успел беззвучно скакнуть на верхний этаж и забраться в свою комнату через окно. В тот безмолвный миг ей показалось, словно она разглядела в его громогласной непреклонности повелителя молний разглядеть ту часть греха, о которой он и сам мог не догадываться всё это время. Но то были лишь её глупые и наивные переживания, как ей показалось. Даже потревожить ими Гордыню ей было стыдно. А найти иной причины снова попытаться… встретиться с ним взглядом (уж куда больше) у неё не было…

***

— Заходите еще! — произнесла Лала Вотер, приодев на свой лад еще одну влюблённую парочку. — Хоть в чём-то наш глава полезно отличился, напомнив всему народу о таком прелестном празднике, как День Когда Ковалась Сталь.

Её магазинчик успел расшириться за последнее время. Потолки поднимались на высоту в два раза выше, нежели у всех зданий вокруг, разумно используя стремление местной архитектуры дотянуться еще выше небес. Стены и потолки были все украшены стильными узорами, рисунками и даже фото моделей, примеряющих её наряды. Товары умело распределялись от более к менее доступным начиная от входа, скрывая и не пугая обычных прохожих неподъемными ценниками в глубине. Её модный павильон мог спокойно принимать с десяток покупателей одновременно. Однако пускай такое количество и бродило меж витрин и открытых вешалок с одеждой разных фасонов, да только большинство лишь с печальным видом смотрели и горько про себя вздыхали. Многого она никогда за свою работу здесь не просила, ибо отлично понимала, в каком положении сейчас находится их гильдия. Но и работать в максимальный убыток тоже позволить себе не могла. Особенно с учетом того, что ей уже пришлось ради одной так и не выгоревшей авантюры забросить свое дело на пару недель. 

Сумев отличиться на прошедшем турнире в Алом Змее, маг водяных иллюзий считала, что по приезде обратно в свой родной город с нарочито вытянутыми стальными постройками, тут и там пышущий едким дымом из многочисленных частных и государственных «кузниц», тут же обретёт популярность и сумеет заставить одеваться местных во что-то кроме чернильных фартуков и разнорабочих принадлежностей. Но вместо этого в газетах небесного града ей приходилось из раза в раз продираться сквозь многочисленные сообщения о нападении Общества Древней Магии на главу Алого, только чтобы найти строчку или две про результаты прошедшего турнира и её в нём участие.

— «Пришлось заново вкладываться в рекламу, пускай в этом деле моя какая-никакая новая популярность да помогла. Выпускать новые фасоны, закупать материалы. И всё это вынуждено было, по большей части, проходить через гильдию Змея…» — укрывшись в подсобке за прихорашиванием и подготовкой новых нарядов, задумалась Лала. 

Но пускай затраты и потерянные заказы волновали её, на деле куда сильней Вотер печалило, что её дерзкий и резкий дебют нисколько не добавил уверенности местным. А ведь это была та еще авантюра, поддержал которую даже сам глава Волка, услышав недовольный клич своего народа, почти что насильно загнанного на заводы верхушкой Змея.

— Бывший глава… — с толикой глубокой грусти вытянула из себя маг водяных иллюзий, растянувшись на кресле. 

Место, где она находилась, вынуждено было и складом и её рабочим помещением одновременно. Так как она решила большую часть своей арендованной площади потратить на визуальное завлечение покупателей, жертвуя собственными благами и удобством. Сама она уже привыкла проводить дни напролет за трудоемкой работой по шитью в узких замкнутых коморках, куда дневной свет или не попадает вовсе, али скромно, но упорно пробивается сквозь щели, дыры или подобия окошек. Духота, пыль, полумрак — она научилась справляться со всем этим еще до того, как стала магом. А уж теперь и вовсе могла творить в рекордно клаустрофобных пространствах.

Жалела лишь девочек, что подрабатывали у неё и консультантами, и швеями, и моделями одновременно. Но те из них, что задержались, оказались такими же «тёртыми калачами», как и она сама, не чураясь высоких рядов переполненных тканями полок. Однако больше чем условия, зачастую приходилось терпеть напыщенных Змеев или их местных «подхалимов», что неминуемо зачастили посещать её «Цвета Радуги».

— «Вот тут даже и не поймешь: привыкать к такому или записывать в темные стороны известности…» — меняя своими водяными потоками цвет одного из пиджаков, продолжала напрягать в рабочее время и мозг, и тело Вотер. 

 ***

Закрыв двери с висящей в воздухе прямо над ними переливающейся всеми цветами Радуги надписью, поддерживаемой маной, с названием собственного магазина, Лала машинально попыталась что-то нашарить в кармане своего черно-белого делового пиджака. Он был самым замученным из всех частей одежды в её гардеробе, ибо следовал за ней повсюду и сохранился в единственном экземпляре еще с тех пор, когда её только обучали, как дарить людям новый чудесный внешний вид. Серые брюки помялись, и в паре мест можно было заметить высунувшуюся ткань и порезы. Благо хоть голубая рубашка успела подсохнуть после того, как Лала слегка напортачила со своей магией, когда её отвлекли сегодня. А потому она расстегнула пиджак и накинула на спину, подобно тому, как это любил делать Гордыня со своим пальто. 

— Точно, в такой день все мои мысли должны быть захвачены подобным человеком, ха, — рука её переместилась в карманы брюк, но не нашла ничего и там. 

Отучить себя курить после тяжелого рабочего дня до сих пор было непросто. Времени на то, чтобы прогуляться под сменившими цвет на бледно розовый фонарями почти не было. Но Лала всё равно предпочла юркнуть обратно за двери, просочившись внутрь каплями воды, и принарядиться. Для того чтобы хотя бы её прогулка домой у всех прохожих вызвала легкие нотки зависти. И желания выглядеть так же. Рабочий наряд она решила не оставлять на месте, а захватить с собой, дабы завтра с утра не губить потенциально пригодное для продажи платье. В этом ей отлично помог еще один её старинный проверенный годами друг — коричневый кожаный чемодан с слегка расхлябанной ручкой. Подправив макияж (что было главным удобством её магии воды), она снова растворилась и прошла сквозь просторные окна витрины.

Для красного платья, подобного распустившемуся из самого её сердца чудному цветку, в пару не хватало лишь одного блондина со скопом молний на голове, однако Лала не спешила печалиться. Всё же юноше явно надо было дать еще немного повзрослеть, набраться опыта и… позволить снять камень с души. Заметив его прыть в первую очередь она прильнула к юноше душой именно потому, что разглядела в его неумолимом стремлении саму себя. Ту, что могла днями напролёт думать только о разработке и шитье. А потом о своей магии.

— «Всё и все вокруг казались лишь препятствиями на пути», — грустно вздохнула Вотер, кокетливо улыбаясь проходящим мимо неё молодым парочкам, замечая их прикованные к её выразительной талии, идеально подчеркиваемой атласным нарядом, взгляды. 

Сейчас она так же видела свой ежедневный труд в том, чтобы перетерпеть и избавиться от наибольшего количества препятствий, что затуманивали или перекрывали её путь к успеху. А потому уставала каждый день как загнанный конь (которых теперь только красы и забавы ради разводили). Вздыхать с удовольствием в таких условиях удавалось редко. Даже сейчас, изначально намереваясь уделить этот последний час праздника, посвященному зарождению этой гильдии с многовековой историей, она не могла перестать думать о заказах и поставках на завтра. А ведь во время этого полнолуния, как гласила легенда о Короле Центра и его избраннице, можно найти того, с кем вы останетесь до конца своих дней. Стоит лишь удержать свою руку в его/её руке до того момента, как на луне не блеснёт вспышка розового. Из его хватки она бы точно не вырвалась. Жаль лишь, что сама бы её не удержала. Так как много раз сама ловила бессонным взглядом, что ночное светило цвета не меняет. 

 ***

— Да, итак день непростой вышел, так я себя еще и накручивать решила к его исходу, — развалившись на кресле своей однокомнатной квартирки в одном из центральных, первых жилых домов Стального, выдохнула струйку пара (водяного) Лала Вотер. 

Она глядела сквозь незашторенное окно на беззвездное ночное небо из своих неосвещенных покоев. Так как сегодня луна освещала её комнату ничем не хуже. Придавая мистический полуреальный настрой происходящему. Она сменила платье, сложив у убрав его в тот же рабочий чемоданчик, на легкую полупрозрачную ночнушку. Странный артефакт собственного изобретения, подобный продолговатой стальной сигаре, позволял утолять жажду сгубить свои легкие в такой день, прогоняя безвредные наполненные маной пары. От них магические пути и поры напрягались, а потому вместо расслабления служили отличной зарядкой. 

— А ведь главная беда вовсе не в том, что я не могу выбросить из головы этого громилу в черном. А в том, что я волнуюсь за нашу гильдию. Волнуюсь, как и все, но виду не показываю… 

Под покровом ночи бледные бежевые плащи было почти не различить, но Лала знала, что они снуют тут и там без передышки. Вчера в западном районе случился подрыв одной из цистерн, в результате чего оказался покалечен какой-то представитель экстренной группы Союза. Позавчера в пожаре «пропали» двое гвардейцев. Сегодня Вотер еще с утра уловила какие-то странные шумы, доносящиеся с южного района, с недавних пор служившего почти что продолжением Алого Змея на территории их гильдии. Этот и так неспокойный городок ныне стремились разорвать на части сразу три противоборствующие силы в лице Союза, Общества и Алого Змея. А Стальной Волк лишь стоял в сторонке и смотрел, позволяя им это делать.

— Хотя чего тут удивляться?! Если с этого эта, именно что, гильдия началась, то этим и закончиться. 

Все считали, что Алый Змей оказал великую услугу, выделив своих лучших магов на постройку гильдии их бывшего соседа. Все считали, что Союз оказал всем великую «услугу», свергнув прогнивший и застрявший в стагнации имперский режим. А что по итогу? Оказалось, что благо тем самым они принесли лишь самим себе.

— Лала, Лала. Для мыслей о политике тебе не хватает дефицитного ныне красного вина, выделить своих «ряженых моделей» для рекламы которого тебе еще вчера предлагал алый толстосум!

Их гильдия была идеальным местом, чтобы начать что-то «полномасштабное». Беспомощная, но далеко не бесполезная. До сих пор гнущая свою линию всем вопреки.

— Нет, скорее всем впрок! С Воронами потому никто и не возиться, что развались они, то не вздрогнет ни одна душа! Даже их собственная. А раз так, то пришло время Обществу Древней Магии оказать Волку услугу. И выцедить из этого все последние соки, что еще текут по местным жаровням в виде раскаленного железа… 

Лала не знала «как», а потому боялась. Не было в этой гильдии тех из местных, кто бы знал. А потому и они дрожали. Они не знали, как это всё закончится. Но знали чем.

— «Надо будет коллективно упросить главу перелететь южнее к Темным Воронам. Будем как две побитых собачонки держаться вместе. Или грызться. Но только друг с другом». 

 ***

Богу холодные здания из стали с высоко расположенными угловатыми крышами ничем особо не приглянулись. Что его обрадовало. А то после визита в Гробницу он никак не мог отделаться от ощущения, что его шестое чувство отчего-то попусту выводить его из себя. Тут же с ним картины города не говорили, как и угрюмые рожи толпы. Чумазые и покрытые копотью, они выдавали в большинстве магов стихию земли и специализацию в артефактах. Но здесь их лишь производили. Разработкой же и последующим использованием местной рабсилы занимались все, кому было угодно. Но в основе своей Алый Змей. Называли это партнерскими отношениями, а на деле вывозили на Волке большую часть грязной и нудной работы.

— Ибо тут даже промышленные фермы где-то под поверхностью сокрыты, — продолжал доклад, считывая его с горы документов в своих руках, Эрик. 

— А как быть с освещением? — задался вопросом Алан. 

— Я заметила тут не мало просторных щелей в гильдии ниже улиц еще на подлете, — ответила Лин. — Хотя, быть может, магии света тоже достаточно. Слышала, таких магов сейчас научились тренировать, дабы использовать частично магию огня, но в сдержанном режиме. 

— На твоем месте я бы, Эрик, сейчас вздрогнул, ха! С твоими-то тенями, стоит Союзу вооружить таких и что с тобой станется то! — усмехнулся Колосс, спокойно расхаживая по городским улочками и пугая прохожих своими блестящими доспехами и громадным щитом. 

— От тебя он и так отражается в таких количествах, что смотреть тошно. Но я как-то всё это время держусь. Спасибо за беспокойство! — недовольно фыркнул Эрик, поправив свой черный мундир и фуражку, ухватившись за козырёк пальцами в белой перчатке. 

— … — Лин предпочла промолчать, выпрямив парочкой хлопков подолы своего серого платья с легким градиентом зеленого. 

А мучиться так постоянно приходилось с ним потому, что под ним была стандартная солдатская униформа, очертания которой, на деле, заметить было не сложно от того, как близко ткань прилегала к телу. Однако, это в любом случае не такая беда, как у Бога с его нарядом, в котором только каким-то чудом до сих пор вшей не завелось, таким дряхлым он казался со стороны. 

— «Так, стоп…» 

— А я вижу вам весело без своего капитана, да? — внезапно все трое замолкли и остановились посреди центрального перекрестка, рассекая поток прохожих. — Ой, не стоило мне вас сюда засылать до своего прибытия. Совсем расслабились, не так ли? 

Дел они успели натворить немало, отчего всё остальное руководство было ими исключительно довольно. Но Бог буквально дождаться не мог, чтобы и самому рвануть в разогретую гущу событий, захлестнувшую пока лишь мир политических подпольных интриг Стального.

— «Чёртов Рейл в то же время заставил меня натаскать отобранных им магов из будущего костяка новых имперских магических сил. Но, даже поломав больше половины, я не смог расслабиться или остаться удовлетворённым. Всё-таки слабаков надо прям калечить, если не гробить вовсе. Иначе вообще ничего внутри не тикает». 

Троица подчинённых нелепо стояла, продолжая виновато глядеть на своего капитана. Этот взгляд Бога выбешивал, но на каком-то внутреннем уровне он именно его постоянно и добивался. Так как зачастую в нём проглядывалась совершенно иная вина, сокрытая в сердцах этих угнетённых цепями бедолаг. И он знал истоки этого чувства. Но больше радовался послевкусию, что оставалось от него, стоило ему проникнуть внутрь через проклятье крыла. 

— Я, вроде, местных Общественников предупреждал, что если увижу вас после временной передачи полномочий расхлябанными, то прикончу обоих. А они, кажись, не такие простак и трус, коими показались на первый взгляд. Раз сумели различить мою ложь, — на этом моменте маг тьмы уловил, что нотки обеспокоенности покинули лица подчиненных, а потому поспешил добавить. — Я их не просто убью, но заставлю мучиться! Кишки десять минут вытаскивать буду, еще десять пихать обратно, а потом по новой! 

— Признаюсь честно, желал бы избежать такого исхода… — еле слышимо произнесла фигура, появившаяся за просторными спинами троицы. Но сделала так нарочно, ибо Бог всё равно смог уловить каждое слово. — Тут еще много порученных дел мне дел останутся полузавершенными. А я такое не люблю: уж или не браться вовсе, либо делать до конца — такое у меня кредо. 

Эрик и Алан расступились и пред Богом снова оказалась эта небритая рожа с понурым лицом. Однако копны его каштановых волос были ухожены и сложены в приличную прическу с зачесом. А главное, глаза пусть и казались сокрытыми где-то в глубине, но недоброе сверкание их достигало Бога напрямую. Лишь вечная лживая улыбка и совершенно не подходящий такой вальяжной фигуре строгий учтивый темно-зеленый солдатский мундир никак не шли этой персоне.

— Напомните, кто вы снова? — спросил Бог не потому что забыл, а из желания публично напомнить кто тут ныне главный. 

— Крис Дилбрейк, ответственный со стороны официального военного командования, — услужливо ответил тот. — Мой товарищ в пугающей всех маске предпочел дождаться вас в назначенном месте, а я вот решил выйти немного вперёд. И, похоже, сделал так не зря! Может смогу умилостивить наше руководство или же сообщить напарнику, чтобы тот делал ноги без меня, ха! 

По нему сразу было видно, что он любит шутить обо всем и вся, но в особенности о себе. Ибо свою форму и назначение явно воспринимал скорее как забаву. Разве что забавляться он, по видимому, уже на горьком опыте не раз научился, а потому справлялся со всем без сучка и задоринки. Из-за чего его команда и позволила себе ходить не постоянно зашуганными и запуганными, а довольными собой!

— Ибо хоть, какая забава, господин Рейл и не является главнокомандующим наших войск официально, так как не позволяет происхождение. Да вот только отнюдь не ставка делает ему почести, направляя вас сюда, а он нам, со щедрой руки, позволяет быть причастными к его великому труду. Не знаю только, отчего выбран был я с нашей стороны! Похоже потому, что похож наиболее на того, кто не в военных делах сведает, а в светских и мирных! — всё продолжал забавляться Крис. 

Хотя и являлся единственным членом высшего офицерского состава, не происходящим из императорской семьи. Что в былой стране то, где всё решали кровные связи и лобызания пред Императором, дорогого стоило. Люди, что постоянно занижали собственные возможности, мешали Богу их здраво оценивать. И делали это нарочно. От того бесили. Но в такой манере, что была полезна делу. 

— Да-да, отлично, распинайтесь дальше. Вас это всё равно не спасёт. Так где там этот «официальный представитель императорской семьи» засел? — съязвил в ответ Бог.

— Я заприметил тут еще с первого дня заброшенное здание прежнего кукольного театра, прежний владелец которого, став умелым магом помешался и решил… 

— … — взгляд мага тьмы выдал, что и эта шутка его не впечатлила. 

— Видите ли, это я решил так отразить одну из своих забавных мыслей, закравшихся в голову, что мы все лишь такие же марионетки, только дело касается уже чего-то покрепче чем нити… — но тот никак не желал останавливаться, лишь неловко прерываясь, каждый раз натурально пошатываясь от взгляда Бога по пути. 

— «И куда это он нас ведёт? Вроде же подполье Общества в другом месте было расположено?» — молча гадал Эрик и всем своим видом Алану с Лин этого придерживаться рекомендовал, следуя за Богом и Крисом из одного переулка в другой, пересекая всё более узкие и грязные подворотни и углы.

Нависающие над ними стальные стены и постоянный шум артефактной природы создавали ощущение, словно они всем отрядом пробираются в недра одного из местных заводов. Воздух был спёртым, а взор затуманивала назойливо лезущая в глаза пыль. Эрик на полпути даже начал сомневаться, найдут ли они в таком месте того, кто до этого должен был быть привычен сугубо к излишнему блеску и дотошной чистоте верховных покоев. 

 ***

Однако любому и одного взгляда на Вэлка Голдена было достаточно, дабы понять, что для него перетерпеть подобное — сущий пустяк. Пред сопровождаемым Крисом отрядом предстал мужчина, конкурирующий по росту с самим Богом. И пускай под обширным бежевым плащом это заметить было сложно, однако ради этого он не пожертвовал своей мускулатурой, которую вдоволь было сравнить с гвардейской. Нижнюю часть лица его, вплоть до глаз и переносицы, укрывала позолоченная маска с острыми и резкими углами. Кто-то мог даже сказать, что она чем-то напоминала западную колонку. Или точнее парочку решетчатых, слепленных вместе с сабвуфером меж ними. Волосы на его голове удивляли своим рыжим цветом, но так как были коротко стрижены, то особо этот факт в глаза не бросался. 

— Эй, громила, проводи-ка нас к твоему начальнику! — позволил себе усмехнуться Бог, обнаружив такого бугая, на плаще которого наколка с императорской символикой смотрелась так же нелепо, как мундир на Крисе. 

При этом всем было очевидно, что никого иного на огороженном тремя зданиями дворике от этих слов Бога не появится.

— … — Вэлк лишь с недоумением на миг глянул в сторону донесшегося до него шума, а после фыркнул и произнес: — Я тут «начальник». Тот, кого вы ищете. 

— Ох, премного извиняюсь! Просто не ожидал, что персона с таким обширным магическим ожогом на лице окажется в числе императорской прислуги! Неужели в кипящий чай подмешали манну, а после вы случайно пролили его на себя? — такая грубость смутила его подчиненных и даже Криса заставила визуально съежиться. 

— Ха. Если бы… — но Голден лишь сухо высказался на этот счет. 

Как говорят «и бровью не повел». При этом заметно было, что пускай Вэлк говорил сквозь такую массивную и причудливую маску, однако слова его доносились до слушателей в чистом виде. А не смазано или приглушенно, как это должно было быть. Наоборот, звук был настолько четким, что словно резонировал внутри ушной перепонки. И то было совершенно точно не с проста. Работа артефакта, не меньше. Но толку гадать на эту тему ныне ни у кого из присутствующих особо не было. 

— Я бы тоже желал удостовериться, что разговариваю с капитаном специального отряда. Вы же Бог, верно? 

— Никак иначе. 

Эти двое сразу же перевели обещавший быть простым вступлением разговор в какое-то странное и специфичное русло. Ибо говорили так, словно у каждого накопилось с тонну претензий к другому, хотя сегодня они впервые видятся. Крис отлично понимал, к чему всё идет (или, точнее, может прийти), а потому решил вставить свои пять медных: 

— Вот и отлично! Теперь все в сборе, а значит, можно начинать! Как-никак, раз в одном месте собрались все шишки, заведующие текущей операцией, то использовать такую возможность надо для обсуждения наших дальнейших планов. 

— Круто, и что вы предлагаете? — безыдейно спросил маг тьмы. 

— Ну, у моих ребят пока всё в порядке. Третий отряд, я имею в виду. Хотелось бы наоборот услышать, быть может, ваши предложения или пожелания?.. 

— Эрик, что там с обстановкой? 

— Три из десяти цепей уже были внедрены. Мы идем стабильно по графику, исходя из полученных мною отчетов. Спасибо, что не забываете постоянно и детально отчитываться о ходе операции, Крис. 

— Да не за что! — неуверенно выдавил из себя Крис. 

— А этот императорский угодник как? Хорошо справляется? — глянув вновь в сторону Вэлка, задал очередной вопрос своей тени Бог. 

— Очень даже, — но ответил за него уже сам представитель семьи. 

— Ну и всё тогда! К чему бы это ни было, но, полагаю, можно расходиться, — выпалил Бог и развернулся к выходу. — Раз у всех всё хорошо, то просто продолжайте в том же духе и всё у нас получится. Верно говорю? 

— … — по мундиру военных было отлично видно, что он так и хочет что-то вставить, но никак не может собраться со словами. 

— Кто куда, а я пойду на средства самого главы грабить местные дома по продаже артефактов! — окончательно уходя, бросил Бог и обратился к ковылявшей за ним команде: — За сегодня нужно постараться накупить как можно больше безделушек для каждого из нас! Вот это я понимаю — цель!

Эрик, Лин и Крис лишь успели напоследок перекинуться парочкой понимающих взглядов, прежде чем подчиненные Бога юркнули в ближайший переулок за своим капитаном.

— Ну, хотя бы с вами-то надо хоть раз как следует всё обсудить, а не просто пускать на самотёк! — оборачиваясь, пожелал обратиться к Вэлку Крис. — Господин Голден? 

Но и того след уже простыл.

— Да вы издеваетесь? — лишь сумел произнести Крис. — «Хотя… Быть может, так и правда будет проще? Всё же я так и не дорос головой до того, чтобы предсказать как поведут себя магия и манна в той или иной ситуации. А если эти двое так полагаются на свое чутье, и оно их не подводит. То всё что мне остается — так это заметать их следы. Томная работка. Но не в первый же раз, честное слово». 

Крис очень надеялся, что Рейл одобрил именно его кандидатуру по простой случайности. Ибо совершенно не представлял, как себя чувствовать, зная, что о его прошлых серых делишках знает сам глава Золотых. Был только один человек, что мог рассказать ему об этом, кроме самого Криса. Да и тот был не из болтливых. А в недавнее время и вовсе своей капитанской катаной и черной фуражкой особо не светил. 

— Неужели и тут банальное чутье? Эх, как не нравится мне постоянно работать с магами вне стихий. Но будто по указу свыше никто мне простой работёнки с простыми парнями не выдает…