Громовой кулак (Пылающего Бога Разрушений)

После побега Гордыня больше не мог думать ни о чем другом, кроме того, как сильно он хочет вернуться в лабораторию, навалять Адаму и спасти своих родных. Только вот эти мысли, ничем на данный момент не подкрепленные, никак не могли вести хоть к каким-то действиям. А потом лишь загоняли его в непрерывный цикл боли и сожаления. И как сильно его ослабленный разум и тело не старались удержать его в этом колесе Сансары, что-то внутри него подсказывало, что он на самом деле должен делать.

Ведь грехи были не просто несчастными детьми, что попали в руки Адама и теперь вынуждены были влачить свое жалкое существование, повинуясь его воле. В каждом из них была скрыта сила. Сила, которая хоть и отличала их от других, но позволяла творить чудеса. Адам же лишь планировал наживаться на этих чудесах, так как уже давно подавил волю грехов и заставил их верить в то, что они обязаны ему своей жизнью.

Но Гордыня помнил, что получил это имя далеко не сразу. Когда-то он был лишь серийным номером, одним из экспериментов. Каждый их грехов тоже был раньше таким. Лишь еще одним из многих. Вот только Гордыне и его семье удалось превзойти эти границы и причем уже давно. Просто тогда он считал, что этого достаточно, что уже один этот факт способен даровать им свободу и власть над судьбой.

Однако, видимо, он был неправ. И сейчас, вместо того, чтобы лить уже пустые слезы, ему просто требовалось довершить до конца то, что он начал еще тогда. Ведь, хоть все грехи ранее и считали, что уже достигли предела, но на деле они просто также еще были не готовы до конца принять свои силы. И, конечно, нельзя сейчас бездумно все сваливать на прошлого себя и винить его за упущенное время и возможности.

Просто тот Гордыня из прошлого рассчитывал идти по совершенно иному пути. Да, его планы были слегка наивны, но в тот момент он еще верил, что со всеми ужасом и болью реальности ему было суждено встретиться лицом к лицу не в одиночку. И как теперь можно винить простого ребёнка за то, что он старался до последнего держаться семьи?

Но теперь детство Гордыни резко закончилось. А, значит, ему придется всё делать самому. И пока большая часть частичек его тела и разума ноют от боли от одной мысли об этом, другая — хоть и малая, но всё же часть, дико вскипает от такой возможности.

— Единственная моя возможность сейчас стать сильнее — это научиться сознательно и на постоянной основе использовать удары схожие тому, что я смог произвести тогда, — внушал себе Гордыня, вспоминая сцену в тоннеле — Моё тело и разум сейчас с трудом представляют себе, что же на самом деле со мной произошло тогда. Однако ничего не мешает мне попытаться повторить то, что произошло тогда.

***

Гордыня хоть и помнил звуки раскатов грома, но в то же время четко ощущал, что делал это в тот момент лишь для виду. На деле никакой магии грозы он чудом не освоил. Именно. А значит это было что-то примитивное. Адам ведь отлично знал, что творит, а потому сам обучать детей базовой магии не желал. Он лишь развивал в каждом из них их уникальные способности. Только вот эта уникальность задавала строгую спецификацию каждому из них. Такую, которую Адам в дальнейшем планировал использовать для собственного блага. Но не блага самих детей.

Конечно, Гордыня осознавал это всё не в столь доскональной форме, как представлено выше, но четко понимал лишь одно — из-за умелых махинаций Адама, тому удалось развить в грехах силы, которые они сами с трудом могли до конца осознать и контролировать. Они могли лишь повторять то, чему он их научит.

И Гордыня не был исключением. Да, его развитые магические поры позволяли ему быстрее поглощать манну из окружения, но как её адекватно использовать он не до конца осознавал. А уж что делать со способностью эту манну накапливать он вообще не представлял. Но, по крайней мере, не сомневался в себе и верил, что уже теперь-то, будучи свободным от указок Адама, сможет сам по максимуму использовать эти силы. Ведь никто не знает его лучше, чем он сам!

— Так, Гордыня, думай! Чтобы бы ты попытался машинально сделать, если бы кто-то сказал тебе, что ты можешь накапливать какую-то штуку из воздуха, и она поможет тебе сражаться? Верно, ты бы попытался усилить мощность своих ударов, ведь никакого иного способа сражаться, кроме как своими кулаками ты не знаешь! Тогда попробуем!

Гордыня решил на этот раз закрыть глаза и попытаться максимально сконцентрироваться на том, что он делает. Ведь хоть ему сейчас и было немного стыдно признавать, но те оба раза в лаборатории он действовал почти машинально.

— «Так, сначала набираю манну — Гордыня отвел руку и тут же почувствовал, как манна сочиться по его магическим путям — А затем с её помощью разгоняю кулак!»

Всё что услышал Гордыня, так это свист от удара кулака. Однако когда открыл глаза, то понял, что ничего не произошло.

— Ну, да, всё-таки фраза про «разгоняю кулак» как то уж слишком расплывчато звучит... — разминая руку после удара, подытожил он.

***

Тогда как? Обычно если ты пытаешь придать чему-то ускорение, то ты должен воздействовать на это что-то какой-то силой. Так его учила Гнев. Она вообще была отличной старшей сестрой. Каким-то чудом у неё хватало времени не только для того, чтобы готовить и убирать за остальными, но еще и изредка учить их по всяким книжкам. Конечно, эту моду начал еще Зависть, но его уроки всем поначалу казались дико скучными. Гнев же удалось разбавить эту унылую атмосферу зубрежки своими фирменными «экспериментами» и «историями» и вот тогда уже все малые грехи начали грызть гранит науки. После такого даже наставления Зависти больше не стали казаться не такими нудными. А еще..., а еще...! Ах да. Хорошее было время.

— Тип, толкнуть свою собственную руку? — вернулся в реальность Гордыня и задумался — Адам вроде бы упоминал, что при помощи магии можно создать что угодно. Так может я призову что-то и пусть оно...

Черт, но ведь это столько мороки. Всё-таки использовать магию машинально — это то еще искусство, которое под силу отнюдь не многим. Любой здравый мозг итак её изо всех сил отрицает, а тут надо наоборот вбить себе какой-то бред в голову.

— Может потянуть? Да, нет, тоже уж какая-то громоздкая конструкция получиться...

Гордыня упорно пытался найти способ, как придать своей руке ускорение как можно проще.

— «Должно быть меньше ступеней. Иначе перед каждым ударом будет задержка, а если так, то...» — Гордыня вспоминал слова старшего брата.

— «То враг с легкостью просчитает её и воспользуется!» — а потому его голос возник у него в голове.

Но ведь даже если процесс и непрост, то с достаточным числом тренировок и упорством можно и его довести до автоматизма. Так почему Гордыня всё также ищет что-то еще?

— «Опять ты тут один сидишь?» — вдруг ему начал вспоминаться один момент из прошлого.

— «Да я так, на птичек смотрю, Гнев».

— «А хочешь услышать одну историю?»

Его глаза в тот момент так загорелись услышать новую историю, что он лишь мог настойчиво кивать в ответ.

— «Так вот слушай, далеко на западе одни ученые пытались когда-то сделать стальную птицу...»

— А летала она благодаря тому, что её двигатели извергали наружу горючее, чем создавали реактивную тягу! — пересказал уже со всем багажом текущих знаний эту историю для себя Гордыня — А что, звучит неплохо!

***

Тогда этапы такие: накопить манну в руке, а затем выпустить её наружу через поры прямо во время удара, дабы придать ему ускорение! Всего два этапа, а эффективность обещала быть выше обоих предыдущих методов вместе взятых.

— Я назову тебя — Громовой кулак! — проревел Гордыня, когда из его локтя, против движения удара начали выстреливать молниеносные струи.

На этот раз грохот был что надо, однако за восхищением быстро последовало болезненное разочарование.

— Ай! — Гордыня схватился за свою покалеченную от удара руку — Вывихнул!

А вот это была проблема посерьёзней. Гордыня может и получил могучий удар в своё распоряжение, но вот только его тело было не способно с ним совладать. Конечно, Гнев смогла научить всех грехов какой никакой целебной магии, вот только в бою у Гордыни точно не будет времени лечить себя после каждого удара. А даже если и эту способность развить до сверхскоростного уровня, то терпеть боль всё равно будет непросто, да и это всё отнимет куда больше времени, чем Гордыня может позволить себе потратить.

— Черт! Нет, никак! — с трудом двигая наскоро вылеченной рукой, промолвил Гордыня — С таким уровнем целебной магии мне сейчас никак не суметь развиться!

Над этим вывихом ему пришлось просидеть целых полчаса. А если так придется делать каждый раз, пока он не научиться сдерживаться, то его тренировки уж слишком затянуться. Да и манны это всё из него вытянуло уже чересчур много. Нет! Так больше продолжаться не может!

— «Если только ты не научишься терпеть эту боль! — зловещий голос вновь возник в голове Гордыни — Мне вроде казалось, что ты готов был к любым потрясениям, а сдаешься сразу после первого же?! Какая жалость.... Поплачь, тебе это точно поможет!»

Гордыня вновь поднялся. Он начал бить невидимую мишень перед собой, чередуя удары левой и правой. Потихоньку он начал наращивать темп, но пока не использовал манну. Когда он начал чувствовать, что его тело большего выдать не сможет, то с минимальной, в меру своих возможностей контролировать это, скоростью начал набирать манну и выпускать её. Из-за страха снова навредить себе, продержаться долго не вышло, но он уже усвоил азы. А еще понял, что для высвобождения накопившегося внутри него гнева понадобиться что-то кроме воздуха.

***

Хорошенько отдохнув и выспавшись, он решил продолжить тренировки на следующий день. Запасов еды и воды в той сумке, что для него собрала Гнев должно было хватить еще на целую неделю, а потому он знал, что пока можно отложить путь до деревни. Пока он еще в настроении и способен тренироваться.

Кроме повторения упражнения с наращиванием скорости ударов, Гордыня решил в целом слегка развить своё тело. Тренировки Зависти всё это время позволяли поддерживать его тело в норме, но теперь нормы уже не хватало.

— Чем сильнее накачаюсь, тем проще телу будет принимать такую повышенную нагрузку, а значит меньше времени уйдет на зализывание ран.

Однако с каким настроем бы он не подходил к этой задаче, всё-таки боль каждый раз заставляла его упираться в очередной тупик. А он устал после каждого очередного вывиха прекращать тренировку. Даже методика «тренируй удары ногами, пока лечишь руки» не помогала. Слишком часто его тело его подводило. А серьёзную мышечную массу и крепость тела за столь короткий промежуток времени, что у него был, не наберешь. Особенно со столь скудным провиантом.

— Чёрт, из-за всего этого стресса и перегрузок я уже проел в 2 раза больше, чем рассчитывал! Если так и продолжиться, то на послезавтра и вовсе ничего не останется!

Надо было вновь присесть и хорошенько подумать. Что еще Гордыня мог сделать, чтобы его громовой кулак стал выносливее?

— «А разве не очевидно? Опять ты себя жалеешь. Если твое тело отказывается работать как надо само, то заставь его!»

***

Всю ночь напролет думая над этой мыслью, на следующее утро Гордыня встал весь злой, а потому тут же создал очередную каменную колонну, дабы слегка выпустить всё это раздражение. Почему он не лупил какие-нибудь деревья в округе? Ну, если бы он так и продолжил, то находящийся рядом лес уже мог бы находиться под угрозой исчезновения. А так он уже давно набрал достаточно дров для костра на месяц вперед. Хотя ему итак много и не надо, ведь Зависть уже давно успел неплохо их всех обучить, как выживать в дикой природе. Да и не до этого всего Гордыне сейчас было. Он и на голой земле готов был спать, благо пока погода позволяла.

— Да чтоб тебя! Снова?! — задумавшись, он отвлекся и снова повредил руку — На этот раз что?

Хотя он больше даже разбираться не хотел. Просто закрыл глаза, представил, как эту руку обвивают могучие оковы, которые тут же возвращают её в прежнее состояние и заставляют двигаться так, как он хочет!

— Плевать на боль! Двигайся, двигайся! — через слезы говорил и пытался что-то доказать самому себе Гордыня.

В этой агонии он почти уже перестал соображать. Он лишь раз за разом крушил и создавал всё новые и новые каменные колонны. Пока в один момент один из его ударов не нанес совершенно никакого урона. Он с трудом понимал, сколько уже прошло времени к тому моменту, однако эта оплошность будто привела его в чувство.

— Так, что-то тут не так... — Гордыня собрал последние силы и, как следует, врезал по колонне — Что за?

Но результат снова его удивил: повреждения оказались малейшими. Хорошенько прощупав её, он понял одну забавную особенность, которая открыла ему глаза на произошедшее:

— Я так много и часто их создавал, что, видимо, уже просто неосознанно приноровился к этому. И теперь создавать их у меня выходит лучше, чем их ломать...

От такого абсурда и смеяться и плакать хотелось. Однако не это заинтересовало Гордыню:

— Стоп, а с чего я решил, что моего кулака вообще хватит на то, чтобы пробиться?

Ведь и правда, хоть тогда в тоннеле Гордыня и проломил каменный потолок, но прочность этих каменных колон с трудом могла с ним сравниться. Он такие и без магии, при желании, сломать мог. Всё-таки если бы он ударил текущим громовым кулаком по тому полотку и смог его сломать, то его правая рука превратилась бы в кровавое месиво, и он бы умер от потери крови. Но на ней тогда были лишь малейшие повреждения...

— Всё это время полагался лишь на скорость, ну что я за дурак... — промолвил про себя Гордыня — Но что же это там тогда было?

Он долго раздумывал над ответом, но в конце концов ему удалось достать его оттуда, где он никогда не желал копать:

— «Гордыня, мальчик мой, вот смотрю я за тобой и понимаю, что ты тот еще дурной ребенок! — да, этот голос он сейчас в голове желал слышать меньше всего, но что-то подсказывало ему, что тут он может услышать что-то важное — Ты всегда, почти не смотря ни на что, пытаешься добиться своего! Слишком упорствуешь, если проще! Но только во всех делах, что касаются твоей семьи. Нет, ты пойми, если и дальше будешь делать так, то станешь отличным моим инструментом! Отплатишь мне за всю мою доброту и так далее. Но на этом ты и закончишься! Ибо если не будешь беречь себя, то орудием ты окажешься одноразовым, дурачек!»

Странный разговор. Впервые за всю свою жизнь Гордыня тогда услышал хоть какое-то подобие ценных наставлений от Адама. Но так как это всё было подано в его типичном язвительном стиле, то тогда он так ничего толком и не воспринял. А вот сейчас...

— Твою за ногу! Конечно! Я так увлекся своим первым открытием в тот раз, когда анализировал случай с обрушением потолка, что совсем не подумал продолжить ту мыслительную цепочку!

Что же еще его организм мог попытаться предпринять в тот момент? Какой еще из инстинктов должен был сработать?

— Самосохранение...

***

И хоть сейчас это слово на первый взгляд лишь вновь отбрасывало Гордыню к тому моменту, когда он пытался отказаться от боли и сдаться, на самом деле оно было ключом к разгадке тайны истинной силы громового кулака.

— Укрепить кости, кожу, сухожилия? Нет, слишком сложно... Чёрт, да если подумать, то не могло моё тело тогда инстинктивно поверить, что одной скорости хватит. Должен был быть какой-то инструмент. Но скорее даже просто нечто элементарное, но с необходимыми характеристиками...

И тут его руку вновь понесло саму. В прошлый раз это ничем хорошим не закончилось, но Гордыня понимал, что без этого риска ему не продвинуться дальше.

Его руку начала обволакивать манна. Он ведь совсем забыл, что поры равномерно расположены по всему его телу и что ему всё равно не удастся выпустить всю накопленную манну лишь через те, что находятся на локте. Теперь он чувствовал, как вокруг его руки появляется аналог стальной перчатки. Да нет, даже круче! Мана в ней начала циркулировать и разгоняться, а все что он видел — это лишь грозные потоки грома, что сейчас благословили этот удар.

— «Черт! Слишком увлекся!»

В последний момент из его локтя вырвалось еще больше манны, но вместо того, чтобы почувствовать, как его кости внутри руки вновь вырываются из положенного места, он приказал невидимым микроскопическим ниткам проникнуть внутрь его руки и сдержать это пагубное движение.

Этот гром и раскаты воздушных вихрей уже нельзя было даже сравнить с теми жалкими отголосками истинной грозы, что раньше он был способен выдать. Он с чудом опустил свой взгляд сначала на целую руку, затем на ту половинку колонны, что проскользнула под ударом и разлетевшуюся повсюду траву и лишь с благоговением воскликнул:

— Истинный Грозовой кулак Пылающего Бога Разрушений был рожден!