Путь до финала

— Вот теперь начнётся всё самое интересное! — с нетерпением произнес Гордыня, так и съедая своими, полными праведного грома, глазами своих оппонентов.

Конечно, когда его глаза остановились на Лале, он немного смутился, ибо сражаться против девчонки был не намерен. Однако если уж ему не повезёт с распределением соперников, то придется как-то заставить её сдаться. Всё-таки чем дольше он находился на этой постоянно меняющейся сцене, тем больше ощущал на своей спине знакомый взгляд. При этом он чувствовал совсем не тепло и добродушие Белобородых. А пронзающий холод чего-то пристального взора. Тот холод, что был ему знаком еще с тех времён, когда он не был один:

— «Где же ты, Адам?! — и хоть его сердце всё и пылало от одной только догадки о том, что это чудовище может быть здесь, Гордыня не мог себе позволить открыто показывать свою обеспокоенность, находясь перед такой широкой публикой. — Жалкий червь в белом халате, где же ты спрятался?!»

Гений в белом, как он предпочитал себя называть, оказался крайне удивлён метаниям своего юного продукта, кои никто из остальных зрителей не мог даже в теории разглядеть:

— Видимо мы провели с тобой чересчур много времени вместе, Гордыня. Раз ты можешь меня с такого расстояния ощутить... — не часто Адам позволял себе вот так открыто бормотать про себя. — «Только вот теперь меня куда больше интересует юноша, что прячет свою сталь вне поля зрения всех присутствующих здесь нелепых невеж и глупцов. Подобные игры с восприятием самой реальности — вещь слишком заманчивая, чтобы выпустить из виду...»

Рассчитывал ли прикарманить себе эту силу уже всем нам знакомый «великий доктор» или же намеревался помочь юному танцору, нам еще предстоит узнать. А пока самое время вернуться на саму арену, где после её очередного перестроения, объединившего её разбитые до этого отдельные кусочки и воздвигшего аж два ряда разновысотных усиленных манной стен, страсти всё накалялись меж участниками:

— Пусть я буду сражаться с Гордыней, пусть я буду сражаться с Гордыней... — почти молилась на глаза у смущенного юного греха Лала.

— Ты чего это?! Так хочется нарваться на неприятности? — он, конечно, попытался со всей своей громовой решимостью устрашить её, однако голос его так и дрожал от волнения. — «Какого черта?! Неужели я настолько просчитался, и она смогла прочитать мою неуверенность? И почему только...»

— Мне кажется тебе лучше держаться подальше от кулаков этого громилы, — вдруг едкая заметка со стороны Легиона сбила его с толку и раззадорила.

— У тебя тоже прикид ничего, только вот ты о нём совсем не заботишься, а я терпеть не могу тех, кто совершенно не обращает внимания на свой внешний вид! — ответила ему Лала, злобно глядя не только на Легиона, но и одетого в какой-то абсолютно нелепый на её взгляд микс Остина. — А вот с Гордыней мы явно сможем найти много общего, не так ли?

— «О нет!..» — успел было только приложить свою ладонь к лицу и совсем опешить от происходящего юный грех, как вдруг услышал голос ведущего.

— Итак, турнирная сетка, которая состоит, конечно, всего из четырёх участников, но всё же, была определена! — после этих слов все взгляды устремились к возникшему из неоткуда в воздухе прямо над ареной громадному свитку, на котором виднелись не только имена участников, но и умело нарисованные лица. — В первом бою столкнутся Лала Вотер и Легион Кингст! Сможет ли стальной фаворит успешно одолеть ту, что набрала наибольшее число очков в предыдущем этапе? Или же его сталь уже успела заржаветь? Узнаем же в этом открывающем столкновении!

— Эх! — сначала было вздохнула с огорчением Лала, приковав свой взгляд к всё еще старающемуся не глядеть в её сторону Гордыне. — Ладно, уж! Тогда я жду тебя в финале, Гордыня! Там и узнаем, кому из нас будет суждено руководить моим филиалом по пошиву «модной» одежды!

Упор в слове «модной» был очевидно сделан, чтобы еще раз подразнить Остина, который в этот раз смог ощутить её высунутый в свою сторону язык даже с закрытыми глазами и грозно фыркнуть в ответ.

-... — поначалу Гордыню эти слова вновь застали врасплох и он не знал что ответить, но взглянув на неё пред тем, как покинуть на время арену на специальной платформе, и увидев её широкую и искреннюю улыбку отчего сам не до конца понимая почему выпалил следующее. — Постарайся уж тогда!

На ту его натянутую улыбку, что он состроил на своём лице, было больно смотреть со стороны, однако Лала почему-то лишь радостно подпрыгнула на месте и вся прям таки наполнилась какой-то позитивной энергией, источник которой Гордыня никак не мог осознать.

До конца не могла и сама Лала. Просто её отчего-то так сильно вдохновила эта признательность и внезапная теплота от столь грозного и неприступного для всех парня, что ей показалось, что она словно достигла чего-то невероятного. Только вот стоило ей оказаться на арене наедине со своим соперником и взглянуть в его глаза, как ей вдруг стало банально не по себе от того, насколько же этот всеми хвалёный Легион подобен чертовому айсбергу в Северном океане по сравнению с Гордыней!

— Начнем? — лишь сухо произнес он, после чего щелчком пальца призвал пару направленных в её сторону клинков.

— «Блин, так не хочется умирать молодой... — вроде бы с навеянной фатальностью протянула про себя Лала в шутку. — Только вот, припоминая его стальной вихрь, так шутить и не хочется...»

Всё-таки прорекламировать свой бренд магической одежды на широкую публику и очарованно побеседовать со скрывающим под своим огромным черным одеянием тонну мускулов красавчиком это одно. Даже перебороть свои внутренние стеснения и попытаться зазвать его к себе это тоже не то. А вот оказаться в бою один на один против того, чьё вихревое ускорение во время гонки чуть было не оставило на тебе пару глубоких ран — это совершено, СОВЕРШЕННО, другое!

— «Эх, была не была!» — набравшись, наконец, решимости рассудила Лала и произнесла. — Рискни здоровьем!

***

Первой своей атакой Легион хотел скорее проверить, на что вообще способна эта таинственная Лала, чьи способности до сих пор оставались не только для него, но и даже почти всей публики загадкой.

— «Она определённо маг воды, только вот использует свою магию совсем не для того, чтобы людей лечить... — вспоминая участь того разодетого в имперские наряды столба, думал про себя Легион. — Но и калечить с такой эффективностью магу данной стихии возможным быть не должно!»

Пара его клинков стремительно ринулась в сторону Лалы, что даже не сдвинулась при их виде. А ведь зря:

— «Они хоть и специально затуплены для того, чтобы никого здесь не ранить, но пару килограмм стали, что летят в твою сторону со скоростью стрелы, явно осилить будет всё равно не просто!»

Однако то мгновение, когда его клинки соприкоснулись с её мягкой кожей, повергли всех окружающих в шок:

— Он что — убил её?! — на трибунах поднялся невидалый шум, когда пред ними предстала неподвижная фигура юной дамы, проткнутой насквозь двумя стальными клинками.

Легион также оказался на секунду ошарашен, только вот крайне быстро сумел сообразить, что всё это лишь:

— «Уловка!» — прикрывшись рядом призванных клинков, он успел среагировать и отразить внезапную атаку водяным щупальцем, что незримо для всех до этого вилось по земле.

Поняв, что она потеряла шок-фактор и фактор неожиданности, Лале ничего больше не оставалось, как раскрыть свои карты пред Легионом, в надежде еще хоть как-нибудь заставить его сомневаться:

— Ну что, как ты намереваешься победить девушку, чье тело сделано из воды? — позволив его клинкам, до этого прочно сидящим в её теле, с хлюпаньем пройти сквозь мокрый покров её тела, переливаясь потоками и внутренними течениями, громогласно вопросила Лала. — А вот мне хватит лишь одного касания, дабы сделать тебя подобным и подвластным мне!

Щупальца, что сейчас уже целым роем вились из её аморфного тела, каждым своим прикосновением превращали летящие в сторону Лалы клинки в воду и заставляли их лужицами оседать на покрытой песком поверхности арены.

Однако провокации Лалы не подействовали, а потому Легион лишь наращивал темп, отчего она более не могла спокойно стоять на месте.

— «Мне хватит объема моего стального потока, чтобы из раза в раз рассеивать её облик своими атаками! — Легион неспешно перелетал из стороны в сторону, избегая её самых ушлых и длинных щупалец, одновременно с этим осыпая бедную колдунью воды почти что пулемётным градом из своих клинков, делая её расплывчатый облик теперь подобным дождю. — Ей определённо нужны силы и концентрация, дабы поддерживать такую форму, а потому пока я буду продолжать вот так давить, у неё не будет и шанса мне ответить».

Его клинки специально были наделены взрывной силой огня, что позволяло им, словно бомбам на водной глади, разрываться при попадании в Лалу. И хоть со стороны это смотрелось уж чересчур странно и даже отчасти жестоко, но Легион до сих пор мог четко ощущать, что не наносит своей сопернице серьёзного вреда.

— Игры кончились! — внезапно, словно отвечая на все его тревожные вопросы, Лала вновь приняла четкую форму и одним махом смела весь плотный строй стали, мчащийся в её сторону, превратив свои руки в громадные потоки. — Что-то ты уж слишком засиделся в своём укромном уголке! А значит самое время поиграть в догонялки!

Легион более не мог остановить её продвижения: хоть от Лалы порой оставалось не более сборника капель, застывших в воздухе подобно росе, она из раза в раз собирала из них своё прежнее обличье и неслась на встречу. Приближавшийся ряд её щупалец и теперь появившихся грозных шипящих потоков уже не позволял Легиону стоять на месте. Её атаки были подобны шеренге несущихся на него мучителей с хлыстами, чьи орудия были способны не только пытать плоть, но и рассекать своими взмахами его сталь. Лишь развитое искусство перемещения магов воздуха, что Легион развил вместе с изящными движениями своего танца, позволяли ему до сих пор ускользать от этого безумного шквала атак.

Но хоть внешне ситуация и, как могло показаться, не складывалась в его пользу, на деле Легион мог четко уловить, что Лала, в отличие от него, начинает выдыхаться. Вместо размашистых, явно требующих серьёзных вложений манны в руки-потоки, атак своими волнами и водяными хлыстами, она всё чаще стала тратить силы и возможности на то, чтобы сблизиться с ним, дабы не позволить Легиону сосредоточиться и получить лучшую возможность нанести единственный необходимый ей удар. И ведь она была близка к достижению этого несколько раз:

— «Однако рассказ о победе в одно касание всё же оказался байкой...» — Легион чувствовал, что его щека буквально расплывается, а с ног в паре мест что-то подтекает.

Достаточно странно было заставить тело не обращать внимание на то, что оно буквально рассыпается, но ущерб всё же был скорее подобен рассечению или разрезу, нежели пробоине в баке с водой. Однако всё равно более шансов победить Легион Лале давать не хотел. А она как раз решила передохнуть, разорвав дистанцию, дабы попытаться поразить Легиона резкими неблокируемыми выпадами с той дальности, где он не смог бы её адекватно поразить.

— «И хоть ты можешь всем своим видом показывать, что, дескать, лишь пытаешься, найти другой подход, на деле мы оба знаем, что ты делаешь это лишь для того, чтобы поднакопить сил и манны, дабы снова рвануть вперёд и начать хлыстать всё направо и налево!»

И хоть такой точный просчет обрадовал Легиона и заставил самого воодушевиться, он всё еще понимал, что не зрит в корень проблемы:

— Мне осталось обратиться к силе лишь одного клинка... — а потому решил воспользоваться моментом и побеседовать со своим Легионом. — И ведь я знал, что с самого начала стоило воспользоваться моментом её разогрева и просчитать все уловки с твоей помощью, Отто. Однако я всё такой же жалкий неуч, которому не дано в совершенстве владеть столь грозным клинком!

Лала не могла разобрать, что там про себя бормочет и отчего улыбается снова и снова старающийся заключить её в ловушку стали Легион, но понимала, что он явно делает это неспроста.

— Стоит подготовить еще пару клонов для последнего рывка...

— «Если она играет с восприятием, то это может означать то, что эта водяная непреклонная оболочка — вовсе не её настоящее тело. А значит, если я смогу с помощью клинка Отто взглянуть за грань, туда, где и сам прячу клинки, то!..» — закрыв глаза и сосредоточившись, Лео узрел истину.

Его пальцы на правой руке, словно осуждая, указали в ту сторону, где он узрел настоящую Лалу в мире вне чужого восприятия. Пара клинков из общего строя сорвались и, выбившись из общего танца, устремились в ту точку, где сейчас Легион своим самым пристальным, но обычным взглядом не мог разглядеть даже намека на присутствие умелой соперницы.

— «Ах?! — Лала даже вздрогнула, когда два клинка приземлились прямо у её ног, а точнее даже пронзили их обе! — Как только он мог так удобно прома... хотя стойте, уж больно много внимания он уделил этой парочке, чтобы вот так пускать их в пустоту. Значит ли это что?!..»

Легион сразу понял, что недооценил соперницу, что не просто использовала покров нарушенного восприятия, а смогла полностью погрузить своё тела за его границы, а потому следующим же движением призвал пару клинков, находящихся там наготове, поразить ту же точку.

— «Черт, она поняла!» — но просчитался, вновь окунувшись своими закрытыми глазами в мир за гранью.

Лала отлично понимала, что не может позволять ему вот так стоять с закрытыми глазами и стрелять по её настоящему телу, а потому собрала всю оставшуюся манну в кулак и произнесла заклинание:

— Я тебе не позволю вот так спокойно стоять и не обращать на них внимания! Явитесь Рой Мириад! — её водяная иллюзия набухла, словно её что-то переполняло, а затем единым потоком из неё, словно из источника новой жизни, вырвались её сестры.

Более Лала не могла поддерживать ложный фасад, а потому более иллюзии не покрывались её ложной одеждой и кожей, а были подобны водяным духам, постоянно перетекающим из одной искаженной формы в другую. Их было слишком много, чтобы четко ими командовать или поддерживать их форму постоянно.

— «Однако такого наплыва тебе явно должно хватить по горло!» — рассудила Лала и приказала своей армаде волной великого восточного цунами навалиться на Легиона.

Но прежде чем его окружила стая слившихся почти воедино девушек-осьминогов, Легион успел для себя осознать следующее:

— «Раз уж мне просто необходимо держать глаза закрытыми, дабы не бить скрытыми клинками куда попало, то и танцевать мне тоже нужно, их не открывая. Только вот, неужели я никогда так раньше не делал?» — Лео даже усмехнулся, вспоминая те времена, когда только учился своему стальному танцу.

Хотя, как мы можем помнить, он не то чтобы уже давно как отринул эту практику. Ведь уж больно что-то невероятное и успокаивающее было в том, чтобы изгибать своё тело в едином потоке эмоций, будучи погруженным в полную тьму, где есть лишь ты и твое искусство.

— «Никогда не думал, что в бою смогу это использовать не только для того, чтобы не видеть жесткости своей надменной стали...» — лишь позволил последней лишней мысли покинуть его голову Легион и погрузился в транс.

Зрители были ошарашены: все думали, что он сдался, когда закрыл свои глаза прямо пред тем, как его пожрало бы огромное водяное кольцо щупалец и еле различимых черт Лалы, окружившее его. Но еще больше они удивились тому, как он начал водить своим телом и клинками в воздухе, исполняя все эти невероятные пируэты, не глядя себе под ноги.

— Говорят, плохому танцору ноги мешают. Но что говорить о том, кто исполняет свой танец, паря и извиваясь в воздухе?

Арена превратилась в его бальный зал: каждое легчайшее прикосновение его пальцев его поверхности словно вибрацией расходилось по всему стадиону. Его стальные клинки сформировали вокруг него ряд потоков, что своей плотностью и изящными переливаниями могли посоревноваться с красотой чистой воды, отражающейся на солнце напротив.

В это же время Легион старался изо всех сил поразить Лалу в мире за гранью, что виляла туда и сюда, но всё равно в один момент оказалась в ловушке двух стальных очередей:

— «Тогда посмотрим, сумеешь ли ты раскусить мой финальный трюк!» — но она не побоялась и вместо того, чтобы вновь рвануть по окружности от Легиона в сторону, ринулась прямо к её центру.

Легион открыл глаза. Вокруг него возникла огромная сужающая свою хватку с каждой секундой водяная стена, что грозила обрушиться на него в любой момент. Но он знал, что то было лишь для прикрытия. Ведь где-то снаружи выжидала момента Лала, дабы схватить его в тот самый момент, когда он постарается сбежать.

— Тут нужно лишь дождаться момента! — произнесли они оба, полные решимости и переполненные восторгом от столь напряжённого момента.

Волны обрушились, пальцы Лалы пронзили их водяную гладь в поиске того единственного клочка его черного одеяния, за который она могла бы схватиться, дабы одолеть Легиона. Но оказавшись уже в самом нутре своего же обрушавшегося потока, она поняла, что сама оказалась в ловушке Легиона, что просчитал её очередную уловку. Клинки обрушились с небес, окружив её своим плотным и высоким стальным забором.

— Хочешь сказать, что не рискнешь ударить? А если я вновь нырну «туда»? — произнесла уже почти принявшая поражение Лала, взглянув за грань восприятия. — «Так значит, ты лишь на глазах у всех столь милосерден?»

Там её кольцами окружали направленные лезвиями в её строну клинки, что готовы были задать ей хорошенькой трепки, стоило ей только вновь рискнуть продолжить их игру.

-... — Легион лишь зловеще улыбнулся, после того, как Лала сдалась, отринув всякую возможность сбежать из его двухуровневой клетки.

***

— Победитель нашего первого сражения — Легион Кингст! — под голос бурных оваций произнёс разнёсшийся по пылающим трибунам ведущий. — Следующими будут сражаться грозный маг, подчинивший себе не только восточный стиль одежды, но и парочку водяных драконов оттуда же — Остин Горячекровый. А его соперником...

— Буду я! — перебивая голос из магического артефакта своим молниеносным грохотом, произнес появившийся на арене Гордыня и усмехнулся. — Покажи, на что способен!

-... — Остин, что грациозно спустился с платформы напротив, предпочел не отвечать на подобную пустую провокацию, а лишь принял стойку, заставившую застыть вокруг него все малейшие капли воды, что сейчас находились под его полным контролем.

— Жаль, что я проиграла этому стальному зануде! А потому теперь ты просто обязан одолеть этого слепого, во всех смыслах, зазнайку и отомстить за меня в финале! — успела произнести слова воодушевления, уносимая прочь движущейся платформой, Лала. — А потом можешь хоть филиалом завладеть, хоть в жёны взять, мне всё равно!

— Морока... — в этот раз более не проявив ненужных эмоций, выдохнул про себя Гордыня.

— Ты только посмотри, да это же!.. — пока на трибунах Эйдал уже и хотел было в десятый раз за сегодня смутить свою дочь, но её уже ставший ничем не хуже устрашающей ухмылки Гордыни немой, но полный всех необходимых эмоций взгляд заставил его успокоиться. — Ладно, ладно...

— Хорошо же жить, отвлекаясь на столь примитивные вещи, заполученные столь ничтожными затратами, так ведь? — вдруг произнес с невероятной, по мнению Гордыни, надменностью в голосе Остин. — Вот бы и я хотел так же наслаждаться жизнью, обладая всеми её благами...

Вокруг него начал виться змей, так и зазывающий своим грозным ликом его ударить.

— Хочешь сказать, тебе тяжело на этом свете живется, да?

— Нет. Просто я слишком часто забываю попросить у других о лёгкой жизни.

Признаться честно, глядя на обмотанные красной тканью глаза юноши напротив, Гордыне стало на миг немного не по себе. Точнее, его телу. Ибо чудо магии воды позволяет в крайних случаях даже оттяпанные конечности сращивать. Но раны на теле их обоих были из того самого сорта, что трогать магией было скорее опасно.

— Значит, просишь сил у самого себя?

-... — Остин ничего на это не ответил, а лишь поманил греха рукой. — Нападай.

А того к банкету так официально звать и не надо было. Он мгновенно разогнался и меньше чем за секунду оказался на другом краю арены, уже занося свой заряженный кулак перед лицом, казалось, совсем не обращающего на это внимание слепца:

— Три хлопка... — внезапно подметил Остин и рывком руки наперерез удару Гордыни призвал громадного водяного дракона, что полностью поглотил греха и унёс ввысь в своей мокрой пасти.

Но не успел дракон начать своё пике вниз, как Гордыня уже разорвал его оковы и воспарил в метрах пяти над ареной, неспешно рассуждая, как провести свою следующую атаку. По его улыбке было понятно, что его совсем не смутила эта четко просчитанная атака со стороны Остина. Вновь оставив после себя лишь размытое пятно, он оказался на земле прежде, чем кто-либо успел сообразить.

— «Два хлопка!» — подражая манере рассуждения соперника, усмехнулся про себя Гордыня.

Но только он хотел унести Остина прочь своим катастрофическим ударом ноги, после приземления оказавшись у него за спиной, как тот, даже не развернувшись в его сторону, повёл пальцами вверх, и под ногами Гордыни, словно водоворот, разверзлась пасть водяного чудовища. Дракон, что был по размерам еще больше предыдущего, вновь проглотил Гордыню и аркой обрушил того на землю прямо у ног Остина, взиравшего на своего промокшего с ног до головы оппонента надменным взглядом.

Однако юный грех вовсе не оказался придавленным к земле после такого удара, подобному обрушению потоков сотни водопадов. Он лишь старался стряхнуть с себя всю ту воду, что забилась в его черный громоздкий имперский наряд.

— Интересно, сколько «хлопков» тебе будет достаточно, чтобы избежать моей атаки с такого расстояния? — натянув на своё лицо грозную улыбку, горделиво вопросил юный грех и снова растворился.

Остин не успел услышать ничего, прежде чем почувствовал, как заносящий свой кулак в готовящееся апперкоте Гордыня возник у него за спиной. Однако он был готов к подобной наглой атаке: пасть дракона, что он хранил в меж своих ладоней, быстро обросла хвостом и разрослась, дабы своим охватом полностью проглотить греха, стоило только Остину провести с её помощью удар с разворота. Далее маг управлял своим драконом, уподобив движениям того свою правую руку: пальцы сплелись, образовав подобие сжатой драконьей пасти и понеслись вверх. Достигнув вершины, дракон разинул свою пасть, раскрывая сжатое в блоке тельце греха, прежде чем уже левая рука не призвала за своим движением очередную пасть, а потом, перед этим как следует поигравшись с добычей в небесных просторах, вонзилась пальцами прямо в песок под ногами Остина.

Однако самого Гордыню унесло куда дальше. Он вновь оказался на противоположном краю арены, почти прижатым к стене, вдоль которой перед этим дракон с силой и рвением протащил его, оставив четкий след из обрушившихся смоляно-темных кирпичей.

— Ладно, что-то уж надоело мне мокнуть попусту. Давай посчитаем, сколько в этот раз, когда я уже сталь хоть чуточку серьёзен, мне понадобиться мгновений, чтобы достичь тебя и расплющить в лепёшку!

Остин напрягся, вслушиваясь в каждое биение земли под ним. Только вот, момент третьего хлопка прошел, а звука не было. Насторожившись, он теперь ждал хотя бы какого-то звука. Но вместо этого лишь в последний момент успел призвать из-за своей спины громадную пасть, что оттолкнула прочь Гордыню, чей кулак пронёсся в паре метров перед его лицом и ударной волной умудрился почти что впечатать его в стену. Только могучий водяной кокон, возникший пред ним во время призыва дракона, помог ему тогда не оказаться прикованным к камню за спиной без сознания.

— Повезло тебе, или ты на самом деле успел среагировать — в любом случае знай, больше тебе так не повезёт! — Остин только успел выслушать конец грозного высказывания Гордыни, как тут же ощутил его дыхание, переполненное гремящим в груди и вырывающимся через легкие с выдохом золотым штормом у себя прямо под левым ухом.

Занесённый правый кулак впился в призванную им драконью чешую, но всё равно сумел своей невероятной мощью отбросить Остина прочь и отправить в полет. Он успел поймать себя водяным потоком, быстро переросшим в очередного дракона и, машинально предсказывая следующее движение Гордыни, обрушил гнев того прямо на юного греха, оказавшегося прямо на пути его движения и уже старающегося «подрезать» своим рассекающим ударом ноги. Покинув теплое седло своего питомца, Остин одновременно с этим попытался отбросить Гордыню прочь, но тот буквально впился в впасть противостоящего ему небесного существа и разорвал напополам, не дав сдвинуть себя и на миллиметр.

Надменная усмешка греха заставила мага водяных драконов собраться с силами и, погрузив себя в защитное водяное яйцо его питомцев, вознестись ввысь, одновременно с этим обрушивая гнев сотни их голов на соперника подле себя. Каждый поток теперь был подобен скорее водяному змею, нежели величественному дракону, однако так Остину удавалось более точечно и своевременно реагировать на продвижение Гордыни, что словно оседлал этот восходящий поток и теперь возносился к верхних границам арены вместе с ним.

— Вот это выводок! — восхищенно кричал он, стараясь быть громче буйных волн, обретающих грозную зубастую форму прямо пред ним.

С каждым сраженным своим кулаком и пинком чудищем он становился всё ближе к Остину, что сейчас старался лишь набрать как можно больше дистанции, унося себя прочь в шаре из плотных потоков воды, кажется, уже совершенно забыв о том, что люди, вообще-то, не умеют дышать под водой. И вот, вместе с одним, рассекающим будто не только буйную струю со стороны Остина, но саму арену на две части, восходящим ударом ногой Гордыня заставил воду пред собой разойтись, словно один пророк тех, кто до сих пор почитает Богов, вопреки существованию Императора. И в этой кристально чистой прослойке, меж двух потоков, наш грех теперь видел свой запретный плод в полной красе.

Но Остин знал, куда уставился его соперник, и потому сумел подловить того прямо перед тем, как он достиг бы желаемого: огромный дракон вцепился в Гордыню прямо перед тем, как тот коснулся бы драгоценного яйца и унёс его прочь, словно чудище из древних легенд защищая своё чадо. В воздухе, не в силах в одиночку бороться со столь могучим соперником старый громадный дракон превратился в стаю из трёх юнцов, что старались подловить Гордыню атаками со всех сторон. Но казалось что даже они — натуральные обитатели небес, сейчас в них ориентировались и перемещались хуже, нежели породнивший себя с истинным королем облачных просторов, громовой посланник золотого шторма! Его удары и перемещения были подобны раскатам грома в ясном небе, отчего многие зрители даже позволил себе отвлечься, дабы удостовериться, что и погода над самим стадионом не уподобилась зову громового пророка.

Оказавшись без защиты своего яйца, истощив всякую манну на его поддержание на призыв всё нового и нового выводка вьющихся в своем последнем танце чешуйчатых водяных потоков, Остин мог лишь без устали водить руками из стороны в сторону, лишь из последних сил стараясь поддерживать прежний баланс, присущий его технике. Он не мог видеть танец Легиона, что выступал до него, своими глазами, однако мог ощущать его по тому, как манна, заточённая до вида грозных стальных клинков, танцевала с ним.

— «Если бы мне только было суждено столкнуться с тобой... — рассуждал с грустью и опустошением „наблюдая“, как поток за потоком, манна таящаяся в его драконах угасает под ударами невероятных по размеру глыб манны того, кто прозвал себя Гордыней. — В этом нет наполнения, смысла или значения. Одно лишь пресловутое назначение! И всё равно этот наглец сумел возжелать у магии столько силы. Сумел заставить её поверить в столь банальный план и принять столь унизительное предназначение!»

Остин более не мог сдерживать постоянное продвижение и давление Гордыни, а лишь пытался из последних сил не проиграть с позором. Водяные змеи вились вокруг него, пока он пытался предугадать где появиться и откуда нанесёт удар постоянно то исчезающий, то снова появляющийся, подобный вспышке громогласный грех. Но тот уже лишь просто игрался с ним, надменно ожидая, когда поток манны Остина начнёт увядать и более не сможет сдерживать его атак:

— «Пади!» — воскликнул Гордыня у себя в мыслях, оказавшись почти спина к спине с Остином и готовясь обрушить на него удар правой наотмашь с разворота.

Но стоило только теряющему всякое видение своего возможной победы магу попытаться подловить Гордыню на столь пренебрежительном ударе, как тот использовал поры противоположные тем, что должен был и вместо того, чтобы разогнать правую руку по направлению к Остину, утащил её вместе с собой прочь, дабы раскрыть истинную готовящуюся атаку. Когда он развернулся таки лицом к Остину, что постарался круговым движением смести одним потоком воды своего обидчика, то наготове у него уже был кулак левой рукой, на которой буквально танцевали и играли шальные золотые заряды.

Остин из последних сил попытался перенаправить поток обратно и даже нарастил его до размеров прежнего драконоподобного состояния. Но даже так ему не хватило стойкости, дабы не оказаться впечатанным в стену пронзившим насквозь его питомца и обрушившимся прямо на его руки, сомкнутые в последнем блоке, ударом, подобным ходу паровоза. И ведь Остину еще удалось удержать большую часть удара пред тем, как вырубиться. Ибо тот нелепый по своей невероятности поток гремящего ветра, что поднял этот удар, вокруг потерявшего сознание мага, натурально чавкнув, буквально вгрызся в стену за ним и обрушил её первый слой, оставив плотный отпечаток на втором.

— Бей я правой... — потряхивая своей левой, вслух насмехался Гордыня.

— Победитель второго боя — Гордыня из Смертных Грехов! — с задержкой объявил, до этого буквально спрятавшийся машинально под стол от такого удара, ведущий, а по трибунам пронёсся не то озадаченный, не то восхищенный говор.

— И вот с таким чудиком предстоит сражаться Легиону в финале? — с отвалившейся на пол нижней челюстью произнес Антонио, стараясь её подобрать.

— Вот это да, я смогу живьем увидеть столкновение стального вихря нашего лучшего ученика и это грозовое безумство первого претендента на корону гильдии Белых Львов! — будто уже готовя заголовок, произнесла во вкушении грядущего финала Лилия.

— И не жалко тебе этого золотовласого мальчишку? Только ради своей газеты готова обречь его встретиться с нашим Легионом в полной красе! — вдруг заявила Роза.

— А кое-кто ничуть не сомневается в нашем претенденте! — удивился на этом моменте Эйдан.

— Никакой рукастый и перекачанный громила не может быть угрозой тому, кто несёт за собой облик Воина Затмения! — но всем тут же стало ясно, что у девушки просто исполнялся сон наяву. — Да и вообще, как он может проиграть...