Глава 67.0
На шоссе царили брань, крики и потрясание кулаками в воздухе.
— Ты зачем сюда припёрся, а?
— Говорят, в Сеуле деньгу зашибаешь — а у тебя рожа-то масленая!
— Ты, сукин сын, чего лезешь в чужие отношения?
— Можем и без твоих грошей за перец обойтись! Как ты смеешь встревать в любовные дела взрослой девки!
— Ты ей кто, отец⁈ Деньгами решил, что всё можно, детей счастья лишаешь!
Полицейский и секретарь Сон, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся толпу, заслонили её собой.
Тхэсан, используя секретаря Сона как щит, выглядывал у него из-за плеча и отчаянно жестикулировал:
— Ай-яй, уважаемые! Вижу, силы у вас всё те же. Успокойтесь. Я затем и приехал, чтобы разрешить им встречаться.
— Какое ещё разрешение!
— Тхэми взрослая, и Кован взрослый — с какого перепугу…
Люди, оравшие, не дослушав, вдруг замолчали.
Самсун вышла вперёд:
— Ч-что? Разрешаешь?
— Да. Если человек нравится, надо разрешить. Где это видано, чтобы родители победили детей?
— Правда?
— Правда! Я как раз к вашему племяннику еду. Но… — Тхэсан взглянул на плакаты, свёрнутые вокруг шестов, откуда выглядывали только уголки. — А вы-то куда всей толпой направлялись? С плакатами? На демонстрацию?
— Э-эй! — Старик Чан пружинисто выскочил вперёд и грубо развернул Тхэсана спиной к плакатам. — Ничего такого! Вообще ничего! Так, поехали к Ковану! Что за дела? Кошмар, мы тут все с ума сойдём!
— Погодите-ка! — вдруг Вон Джонхве схватила Тхэсана за руку. — Откуда нам знать, ты сюда жаловаться приехал или разрешение давать?
— Ай, сестра, век живи — век учись. Правду говорю, разрешить приехал.
— А как нам тебе верить, если ты в прошлом году на закупочных ценах на перец мухлевал? К тому же, — она сверкнула на него глазами, — ты в письме написал: «Пока глаза мои не закроются, ни за что не отдам»?
— Ай-яй, ну что вы, сестра! — Тхэсан, досадливо морщась, вырвал руку и, не успели опомниться, схватил с земли горсть пыли.
— Председатель! — закрипел секретарь Сон.
Но Тхэсан уже щедро посыпал себе глаза.
С налитыми кровью от попавшей земли глазами он ухмыльнулся, глядя на всех:
— Теперь-то верите? В мою искренность?
***
Кан Хун достал из шкафа крепко завязанный чёрный пакет. Извлёк оттуда бумажные стаканчики, оставшиеся с прошлогоднего деревенского праздника.
Он сходил на задний двор, принёс литровую банку с чаем из корня кудзу*, разлил по стаканчикам. Набралось около дюжины. Поставил на поднос и вышел во двор.
На топчане сидели председатель Кан Тхэсан с налитыми кровью глазами и неловкой улыбкой и деревенские.
Они ворвались на мельницу неожиданно.
Удивительно было уже то, что Тхэсан явился в Сучханри спозаранку, но и то, что деревенские собрались с ним в Сеул по какому-то важному делу, тоже было странно.
«Неужели его избили?» — мелькнуло у Кан Хуна, но, взглянув на Тхэсана, а потом на деревенских с красными повязками на головах, он передумал. «Вряд ли. Как бы они ни ненавидели председателя, они не стали бы…»
— Угощайтесь, — сказал Кан Хун, приближаясь.
Деревенские, возбуждённо перешёптывавшиеся, смолкли.
Тхэсан, чьё лицо было полной противоположностью тому, что Кан Хун видел в кабинете, мягко улыбнулся.
— Это что, полезный чай?
Он поднёс стакан к губам, сделал глоток и скривился.
— Тьфу! Фу-у-у! Ой-ёй, до чего ж горький! Кован! Ты что, с луны свалился? Нынче и деревенские чай из кудзу не пьют!
Вон Джонхве, которая тоже отпила, поморщилась:
— Мы не знали, что ты так внезапно придёшь, не успели приготовиться, — взгляд Кан Хуна скользнул к Тхэсану.
Тот поспешно расправил лицо и допил остатки с видом знатока.
— По какому делу вы здесь, председатель?
— Я через секретаря Сона звал тебя встретиться, но…
— Я же ясно отказался.
— Ах, слышал. Ты сказал, что даже если я приеду в Сучханри, мы не увидимся. Шутишь?
— Я был серьёзен, — вежливо ответил Кан Хун и мельком взглянул на секретаря Сона. Тот недовольно поджал губы.
— О-хо-хо! У мужчины должна быть хватка! Ха-ха-ха-ха!
Хохот Тхэсана гулко прокатился по округе и затих.
Деревенские зашептались:
— Чтоб ему, в детстве невоспитанный был, и в старости не поумнел.
— Да уж, мерзавец.
Тхэсан перестал смеяться, прокашлялся, провёл рукой по лицу, пряча смущение, и серьёзно посмотрел на Кан Хуна налитыми кровью глазами.
— Я разрешаю вам встречаться, — наконец выпалил он.
Сзади раздались сдавленные возгласы деревенских.
«Получилось!»
— Встречайся с Тхэми. К чему это приведёт — посмотрим. В любом случае, я одобряю.
С видом человека, у которого всё устроилось, Тхэсан поднялся с топчана.
Но Кан Хун смотрел куда-то вдаль, на горы.
Тхэсан понятливо кивнул:
— Да, ты, наверное, ошарашен. Не просто в лавку зайти — с дочерью TS Group разрешили встречаться! Но раз ты теперь встречаешься с моей дочерью, больше следи за поведением и одеждой. Переберись куда-нибудь поприличнее, народу много…
— Не могу ли я узнать причину? — Кан Хун вдруг поднял на него глаза. — В кабинете вы сказали, что надеетесь больше меня не видеть.
Деревенские, до этого затаив дыхание, насторожились.
— А теперь вдруг приезжаете и разрешаете встречаться. Я немного растерян.
Тхэсан покосился на спокойное лицо Кан Хуна и, прокашлявшись, стал оправдываться:
— Ну… это… да… стихи! Серенады! Те самые стихи, что ты написал о Тхэми, очень меня тронули!
— Насколько я помню, вы велели выбросить эту мазню в мусорку, — немедленно парировал Кан Хун.
Деревенские сверлили Тхэсана взглядом, готовые его съесть.
Тот вздрогнул и, сделав круглые глаза, изобразил невинность:
— Что-что? Я такого не говорил!
— Вы кричали это секретарю Сону, когда я выходил из кабинета. Я думал, вы специально, чтобы я услышал.
— О-хо-хо! Что за чушь! Ты ослышался! Не говорил я ничего подобного. Правда ведь, секретарь Сон?
Тхэсан поспешно повернулся к секретарю Сону, но тот очень выразительно отвёл глаза.
Лицо Тхэсана стало пунцовым.
Наконец, махнув рукой, он сжал кулак:
— Да, говорил! Кому нужны эти стихи? Спроси у кого угодно: чтобы получить разрешение встречаться с дочерью чеболя, надо ящиками золото носить, а не… сто стихов о любви! А!
— Потому я и спрашиваю: почему вы, отвергнув меня, не приняв ни стихов, ни списка моих активов, вдруг переменили решение?
— Корейский университет! — рявкнул Тхэсан. — Медицинский факультет, с отличием!
Он оглядел присутствующих, несколько раз сглотнул и наконец добавил:
— Понимаешь… у меня… комплекс неполноценности из-за образования. Я сам окончил только начальную школу.
В отличие от ошарашенного Кан Хуна, деревенские усмехнулись:
— Этому парню хоть деньги лопатой греби, а безграмотный!
— В Корейский университет, лучший в стране, ни за какие деньги не поступить, так ведь?
Тхэсан, закусив губу, продолжил:
— Поэтому, когда я узнал, что ты тоже окончил медицинский факультет, я передумал.
— То есть из-за моего образования? А не из-за моих чувств к Тхэми?
— О-хо! Чего придираешься? И волки сыты, и овцы целы!
Тхэсан оборвал его.
— Говори прямо: будешь встречаться с Тхэми или нет?
*Кудзу – пуэрария – растение из семейства бобовых