Глава 57.0
От ощущения, что щёки горят, Кан Хун распахнул глаза.
— Кован! Очнись! Ой-ёй, что же это творится!
Вон Джонхве, хлеставшая его по щекам, склонилась над ним, окружённая лицами деревенских.
— Очнулся! Живой!
Когда они закричали, Вон Джонхве, которая в панике продолжала его бить, наконец опустила руку и плюхнулась на траву.
— О-о-о… чуть дух не испустила, — выдохнула она.
Кан Хун тихо сел. Спина отсырела от влаги, поднимавшейся с земли.
— Ты, паршивец! Очнись! Зачем ты побежал по грядке, выкрикивая имя Тхэми, которая уехала? — всхлипнула Вон Джонхве и с силой хлопнула его по спине.
Деревенские зашушукались:
— С ума он сошёл, что ли? На фото, которые Чхансу показывал, была Тхэми на смотринах в Сеуле. Кован, небось, тоже видел.
— Говорят, она его бросила через бедро прямо там?
— О-хо-хо. Раз уж они нравятся друг другу, вот и бранятся при всех. А там, глядишь, и помирятся, и поцелуются, и поженятся... Ай, за что бьёшь!
Кан Хун молча поднялся.
— Ладно, иди отдохни. На поле пока не выходи, отдыхай. Спи хорошенько, ешь плотно. Вон как исхудал, — сокрушалась Вон Джонхве, тоже вставая.
Люди зароптали:
— Это всё из-за того, что Тхэми уехала.
— Тоска по любимой. Но ведь она не вернётся?
— Тише вы! — прикрикнула Вон Джонхве.
— Ай-яй! До чего ж меня это бесит! — вдруг выпрямилась Хампён-тэк и, ткнув пальцем в сторону Кан Хуна, выпалила: — Коли так тоскуешь, чего сидишь здесь, как больная курица? Скачи в Сеул! Сеул — не Америка и не Филиппины!
Она указала на Эну:
— Вон Эна. Наш Санмин поехал на языковые курсы, через три месяца вернулся, а сам места себе не находил — по Эне скучал. Я ему и говорю: «Тоскуешь — лети в Филиппины и привези! Ты мужик, или где твоя хватка?». Он сел на самолёт и полетел. Прилетел, сказал: «Я тебя люблю, ты меня любишь, поехали в Корею!». Вот так прямо и сказал. И Эна вышла замуж. Правда, Эна?
— Yes, мама права, — энергично закивала Эна.
— Не любит, — тихо сказал Кан Хун, опустив голову.
— Что?
— Я люблю Тхэми, но она сказала, что нет.
По толпе прокатился тяжёлый вздох.
— То есть это было не взаимно? Он один любил?
— Что же теперь делать?
— Так ведь помрёт, чего доброго, от тоски!
Вдруг откуда ни возьмись появилась Самсун и выскочила вперёд.
— Ах ты ж, паршивец!
Она принялась колотить Кан Хуна по спине.
— Ты видел её глаза и до сих пор веришь этим словам? В её глазах было безумие, да какое! Она возвращалась с мельницы, вся в утренней росе, после ночи с тобой, глаза безумные — и ты поверил? До чего ж ты в женщинах не смыслишь!
Деревенские загудели:
— О-о, значит, всё у них было по-настоящему?
— Говоришь, и до самого дела дошло? Когда ж это?
— Но если всё было, почему Тхэми его бросила?
— Может, по ночам он был слабоват?
— Ай-яй, я и не знала! При таком-то теле и выносливость, выходит, хорошая.
Кан Хун, молча терпевший побои, медленно потёр пылающие щёки и пробормотал:
— Но Тхэми ясно сказала, что ей просто... нравилось тело... и...
— Едь к ней! Неважно, что ей нравилось, — любила или нет! Главное — едь и сделай так, чтобы она передумала! Возвращайся, встань на колени, тащи с собой, умасливай, в общем, делай что хочешь, но приведи! Кричи: «Давай встречаться!» — и уламывай её, пока не согласится!
***
Чем ближе к Навону, тем напряжённее становилась Тхэми. Сучханри уже был недалеко.
Она закрыла глаза и принялась массировать затылок, который всё больше немел. Сквозь сомкнутые веки, как обычно, ворвалось лицо того мужчины.
Она отворила глаза и поспешно опустила окно. Нужно было проветриться.
В открытое окно ворвался свежий прохладный ветер, пахнущий просёлочной дорогой. Он ещё сильнее напомнил о Сучханри.
Закусив губу, Тхэми снова подняла стекло.
— Вы устали? — спросил секретарь Ю, взглянув на её потемневшее лицо.
— Немного.
— В этой командировке на четыре дня и пять ночей, кроме первого дня, работы не будет. Так что отдохните как следует.
— Почему ты так распланировал?
— Вы тоже должны отдыхать. Вы же ни дня не отдыхали с момента возвращения. Уже три месяца.
— Но сейчас накопилось много дел.
— Председатель разрешил.
Секретарь Ю улыбнулся.
— Моя работа — помогать вам, чтобы вы меньше уставали. Отдыхайте, берегите здоровье. Тогда я смогу быть вашим секретарём долго-долго.
Тхэми слабо улыбнулась его шутке, но уголки губ тут же дрогнули.
Отдыхать она не могла. Если не сосредоточиться на чём-то, мысли о Кан Хуне заполняют всю голову.
Вот и сейчас.
Одно приближение к Сучханри — и воспоминания о горячих, страстных моментах с ним поднимаются, как пар.
Тхэми с самого начала не нравилась эта командировка. Встреча под названием «Социальная практика TS Group по активизации местной экономики» — всего лишь показуха.
К тому же она не хотела иметь никакого дела с регионами, особенно с теми, что похожи на Сучханри. Ей казалось, что стоит оказаться в такой обстановке — и лицо, которое она пытается забыть, снова станет чётким, а её хрупкое душевное равновесие рухнет.
Но все единодушно выбрали её. Директор Ян из отдела PR настоял, что, учитывая её звёздную популярность после жизни в Сучханри, её участие принесёт компании максимальный PR-эффект.
Тхэми горько усмехнулась. Почувствовала себя роботом, созданным для выгоды компании.
— Где встреча?
— В корейском ресторане в Кванханру*.
Пока они разговаривали, машина подъехала к отелю K в стиле традиционного дома. На обширной территории стояло около десяти отдельно стоящих строений.
— Здесь атмосферно, правда? К тому же это самый модный отель в этом году.
Увидев её сморщенное лицо, секретарь Ю неловко улыбнулся.
Тхэми молча вышла и пошла по мощёной дорожке через лужайку. Каждый раз, когда она проходила мимо, низкие, похожие на полные луны, лампочки, врытые в землю по обеим сторонам, загорались одна за другой.
— Отдыхайте. Я зайду в шесть вечера.
Когда они дошли до самого дальнего домика, секретарь Ю протянул ей чемодан.
Тхэми кивнула и вошла внутрь.
Как только дверь закрылась, секретарь Ю выпрямился. Уже смеркалось.
Недолго поразмыслив, он достал телефон и нашёл в контактах номер старика Чана, с которым они познакомились после покупки грузовика.
«Отель K, 9 вечера, зал “Мэхва”»
Отправив короткое сообщение, секретарь Ю провёл рукой по лицу и пробормотал:
— А теперь — на волю небес.
***
Ужин-встреча с чиновниками Навоне затянулась на целых четыре часа.
В отличие от TS Group, для которой главным был сам пиар-эффект, не подозревающие ничего чиновники Навона отнеслись к встрече с предельной серьёзностью и энтузиазмом. Словно от этого одного совещания зависело экономическое процветание их города.
Повезло, что еда была вкусной. Тхэми, у которой совсем не было аппетита, тоже смогла немного попробовать.
Она уже думала, что встреча успешно завершена, как вдруг один из молодых чиновников настойчиво предложил прогуляться по Кванханру. «Раз уж вы здесь, было бы обидно не посмотреть на главную достопримечательность», — сказал он.
Тхэми пришлось пойти за ними.
Чиновники с гордостью в голосе повели её через каменный мост.
— Это мост Оджаккё*, где шептались о любви Сон Чхунхян и Ли Моннён*.
— Ах, да, — вежливо улыбнулась Тхэми.
— У вас есть молодой человек? — неожиданно спросил один из молодых чиновников.
Секретарь Ю, стоявший позади, с каменным лицом покачал головой.
— Ах, извините, слишком личный вопрос.
Молодой человек смущённо почесал затылок.
— Говорят, если загадать желание о любви на этом мосту, оно сбудется. Я подумал, может, и у вас есть такое желание, простите за дерзость.
Тхэми молча смотрела на ночной пейзаж Кванханру. Оранжевая подсветка отражалась в озере, создавая загадочную, прекрасную картину.
«Говорят, любовь сбывается...»
Она закрыла глаза. Тот мужчина, как обычно, ворвался в её мысли. Губы её дрогнули, собираясь криво усмехнуться, но сжались.
— Очень романтичная легенда, — улыбнулась она, открывая глаза.
Чиновник средних лет снисходительно махнул рукой:
— У каждого туристического места есть своя легенда. Если бы желания, загаданные здесь, действительно исполнялись, сюда толпами валили бы влюблённые со всей страны, и наш Навон мог бы кормиться одним туризмом. Жаль, что это всего лишь легенда.
*Кванханру – знаменитый павильон в Навоне, символ города.
*Мост Оджаккё – Мост Сорок (мост через ручей в Кванханру), связанный с легендой о любви.
*Сон Чхунхян и Ли Моннён — герои классической корейской повести «Повесть о Чхунхян», символ верной любви.