Глава 43.0
— Нельзя!
Тхэсан с криком вскочил с кровати.
— Что случилось, дорогой?
Хэра, спавшая рядом, испуганно села.
Было три часа ночи.
— О-о-о-о...
Тхэсан вытер мокрый от холодного пота лоб и пробормотал:
— Мне приснилось, что эта девчонка Тхэми... взяла под ручку какого-то парня, похожего на Им Ккокчона*, и радуется.
— Просто дурной сон, дорогой. Успокойтесь и выпейте воды.
Хэра спокойно взяла бутылку с прикроватной тумбочки и налила воду в стакан.
Тхэсан взял стакан, залпом выпил и затрясся.
— Что-то здесь не так. Моё чутьё меня предупреждает.
— О чём предупреждает?
— Что нельзя оставлять эту девчонку там дальше.
— Почему? Вроде бы, судя по реакции людей, всё хорошо?
Хэра, улыбаясь открыто, в душе поразилась животному чутью Тхэсана.
«Верно, благодаря такому чутью он и смог голыми руками построить такую компанию».
— Неужели вы боитесь, что у Тхэми завяжется роман с каким-нибудь деревенским парнем?
Лицо Тхэсана исказилось в странной гримасе.
Хэра, с видом «ну вот, я же говорила», мягко погладила его по руке.
— Сами подумайте, разве это не смешно? Другая девушка — может быть, но Тхэми, такая меркантильная и расчетливая?
— Ну... эта девчонка, которая обожает деньги как я, вполне может сделать такую глупость.
— Ну конечно. Если бы она так поступила, её бы точно выгнали из компании.
— Вот именно. Какие-то жалкие типы даже не рассматриваются. В качестве жениха, как минимум, сын семьи, входящей в топ-50 предприятий, или...
Тхэсан сделал ещё глоток воды и пробормотал:
— ...либо кто-то настолько красивый и умный, что сможет внести огромный вклад в гены наших потомков.
Хэра горько усмехнулась.
Тхэсан, который даже начальной школы толком не закончил, хорошо знал свою репутацию — невежественного председателя-скряги, который благодаря хитрости и везению вдруг сколотил состояние.
Поэтому всю жизнь он страдал от комплекса по поводу образования и хотел, чтобы хотя бы его дети поступили в престижные университеты.
Но все трое, как назло, провалились. Общество смотрело на троих его детей, которых он кое-как выпустил благодаря пожертвованиям после отправки в Америку, ещё более холодно.
«Бестолковые дети, которых даже деньгами не прошибёшь. Что посеешь, то и пожнёшь».
— Конечно. Нельзя же её отдать кому попало. И Тхэми, как никто, это хорошо знает.
Успокаивая Тхэсана, Хэра про себя усмехнулась.
«Но разве в делах мужчины и женщины всё идёт по родительскому сценарию?»
Перед глазами всплыл профиль Кована, который она видела на странице Тхэми.
Хоть видна была только половина лица, он откровенно заявлял: «Я настоящий красавчик».
Хэра прекрасно понимала: хотя Тхэми сфотографировалась на фоне не только с Кованом, но и с другими людьми, на самом деле она тайно хвасталась именно им.
Словно хочет похвастаться дорогой иномаркой или сумкой люкс, но стесняется делать это открыто, поэтому делает вид, что сфотографировала случайно.
Она и сама всегда снимала такие фото, поэтому не могла не узнать этот дешёвый трюк.
«Что же у них за отношения?»
Глаза Хэры сузились.
Когда Кован впервые пришёл на её занятие и представлялся, он сказал, что выращивает перец и живёт на водяной мельнице в Сучханри. Его мечта — производить перец высочайшего качества в стране.
Мельница, которую было видно через веб-камеру, — явно была жильём, готовым вот-вот рухнуть.
Одним словом — бедный деревенский парень без перспектив.
Судя по ощущениям от фото, у неё с Кованом точно что-то большее, чем просто флирт...
Уголки губ Хэры, погружённой в раздумья, непроизвольно дёрнулись от с трудом сдерживаемой радости.
«Хотела вырастить из него своего лучшего ученика, чтобы он мне пригодился, а он отблагодарит меня гораздо щедрее!»
— Но почему же от этого такие мурашки по коже и снятся кошмары? — голос Тхэсана дрожал от страха.
Хэра очнулась от своих мыслей и посмотрела на Тхэсана.
— Если вам так неспокойно, может, я через начальника Муна наведу справки?
— Да, наверное, так и стоит сделать. Что-то сны у меня нехорошие.
***
— Чего это все молчат?
Старик Чан, сидевший в медитации под вековым деревом, переводил взгляд с двух разложенных фотографий на деревенских и обратно и повысил голос.
— Ну, я считаю, не очень, — Вон Джонхве, с кислым видом, неопределённо хмыкнула и переменила позу.
Другие тоже с неодобрительным видом смотрели на дальние горы.
— Ай-яй, всё «не очень» да «не очень». Вы бы лучше объяснили, чем именно не очень!
Старик Чан, задыхаясь от разочарования, тяжело вздохнул.
«До чего же все привередливые!»
— Давайте, давайте. Спокойно, ещё раз внимательно посмотрите.
Он поднял фотографию Ким Сукхи, которая работала в кооперативе.
— Наша госпожа Ким, 25 лет, молодая...
— Эй, слишком молодая! — упрекнула его Вон Джонхве.
Глаза старика Чана округлились.
— О-о? Раньше вы же сами говорили, что для женщины, чем моложе, тем лучше?
— Всё равно слишком молода.
— Молодая, значит, и кожа белая, как рисовый пирожок...
— Ну и что, что кожа белая? По мне, так здоровый загар лучше.
— И голос как у соловья, такой мягкий...
— «Соловей»! Слишком тонкий, раздражает. И вообще, достаточно просто быть доброй? Не лиса же!
— В общем, молодая, значит, стройная...
— Какая там стройная! Как палка! Сможет она таким телом детей родить? У женщины должна быть фигура!
— И возраст с Кованом подходит, будет его слушаться...
— А если слишком молодая, мужчине же тяжело. И говорить не о чем, и ныть будет постоянно?
Старик Чан, на мгновение потеряв дар речи, с досадой оглядел деревенских. Все, будто соглашаясь с Вон Джонхве, кивали.
«Спокойно, у нас же есть ещё одна!»
Он, сдерживая подступающую злость, потянулся к фотографии начальницы почты Чхве Чинсук.
— Ну, тогда, выходит, наша начальница Чхве Чинсук лучше? Честно говоря, я и сам думал, что она подходит больше, чем госпожа Ким.
Старик Чан поднял фото Чхве Чинсук и, словно показывая всем, поводил им из стороны в сторону.
— Начальница Чхве уже много лет работает на почте, вы все её знаете, так что мне нет нужды представлять её, верно?
Деревенские не реагировали.
Он повысил голос:
— Что касается нашей начальницы Чхве, то, как вы знаете, во-первых, фигура хорошая, детей родить сможет...
— Слишком большая.
— Кожа смуглая, не слишком белая...
— Слишком смуглая.
— Да и постарше, будет понимать Кована, как мать...
— Ковану нужна не мать, а жена!
— Она госслужащая, финансово стабильна...
— Кован не бедный, какая разница?
— Ай-яй!
Старик Чан вспылил и швырнул фотографию.
— Что же вы, чёрт возьми, хотите? Женить Кована или нет? Вместо того, чтобы поскорее подыскать ему невесту, вы только критикуете!
Старик Чан был в отчаянии — голова шла кругом. Он не мог понять, чего они добиваются.
— Что, хотите, чтобы Кован так и остался старым холостяком?
Когда он вышел из себя, Хампён-тэк, поглаживая надутые щёки, пробормотала:
— Чего ты злишься? Мы же говорим, что для Кована эти варианты не подходят.
— Для деревенского парня это блестящие варианты! Чего вы ещё хотите? Скажите прямо, чего хотите?
— Во-первых, волосы бы подлиннее были.
— И кожа не слишком белая, и загар в меру, чтобы здоровым выглядел.
Вон Джонхве, словно только этого и ждала, заговорила:
— Телосложение — чтобы не слишком худая и не слишком толстая. И чтобы формы были аппетитные.
— И росту надо быть повыше. Хотя бы до груди Кована. Он же у нас большой.
— И характер весёлый, открытый, смелый, как женщина-воин. Прямой и честный.
— Кован у нас наивный, так что пусть будет расчётливая.
— И раз мир, в котором будет жить Кован, будет отличаться от нашего, пусть будет городская девушка, знающая свет.
У старика Чана, слушавшего их, сузились глаза.
Ему казалось, что он вот-вот вспомнит кого-то знакомого, но никак не мог. Он долго старался, но сдался. Голова разболелась.
— Да вы все ума лишились! Разве такая девушка пойдёт замуж за парня из такой дыры? Да и где такую взять...
Старик Чан, отчитывая людей, бросил взгляд в сторону магазина Суни.
И в тот же миг его взгляд приковала фигура, приближающаяся к топчану.
Рост выше обычной женщины, длинные каштановые волосы до пояса, фигура, которую не могли скрыть даже широкие штаны... Это Тхэми, с бутылкой лимонада в руке, шла к топчану.
— Здравствуйте! — бодро поздоровалась она.
Лица деревенских вмиг просветлели.
— Ой-ёй, Тхэми! Ты что, перекусить пришла?
— Иди сюда, выпей с нами макколли с зелёным луком.
— И желудёвое желе попробуй. Сегодня утром делали.
Увидев заметно просветлевшие лица деревенских, сердце старика Чана упало.
— Ух ты, правда? Как вкусно, наверное!
Сияя улыбкой ярче послеполуденного солнца, Тхэми плюхнулась на топчан.
*Им Ккокчон – знаменитый разбойник эпохи Чосон, герой народных сказаний, обычно изображаемый как огромный, сильный и грубоватый мужчина.