Глава 19.0

Вернувшись домой, Тхэми повалилась на кровать. Усталость навалилась так, что глаза не открывались — тело, словно пружина, подпрыгивало на обратном пути в кузове трактора.

— Ф-ф-у-ух, — выдохнула она.

Полежав некоторое время и немного придя в себя, она взяла в руки штаны, которые бросила на кровать.

«Дай-ка примерю».

Она сняла платье и натянула штаны. Широкие, как колокол, штанины доходили ровно до щиколотки.

— Хм. А ведь и правда, если так посмотреть, похоже на Versace... — Тхэми усмехнулась. Не только яркий золотой узор, но и длина — как раз в тренде этого сезона.

Она засунула руки в карманы, подвигала ногами так и эдак и вдруг замерла.

«Но зачем он купил их мне?»

Пончики и сикхе — это ещё ладно. Наверное, проявил дружелюбие к новичку на ярмарке.

Но купить одежду — совсем другое дело. Между угощением и подарком — огромная разница.

Купить одежду женщине, с которой тебя ничего не связывает? Что это? Что?

Тхэми, погружённая в раздумья, покачивая зрачками, вдруг нахмурилась.

«Но он же не только мне купил? Всем тётушкам купил, чего уж там».

Она снова плюхнулась лицом в подушку и закричала:

— Не ищи скрытого смысла, Кан Тхэми!

***

— Кажется, перец сам по себе растёт, а на самом деле рук много надо. Забот много, смотреть за ним надо внимательно. Городские, которые в магазине перец покупают, ни за что не поймут. Рассаду пересадить, подпорки поставить, удобрять вовремя, бояться болезней... А если сезон дождей или тайфун — ничего не сделаешь, руками разводить остаётся. Тяжёлое это дело. Всё, что растишь, требует заботы и души...

Вон Джонхве, шедшая впереди и разбрасывавшая удобрения вокруг кустов перца, изливала душу, рассказывая о тяготах перечного дела.

Тхэми, впервые за долгое время пришедшая на поле, волоча за собой резиновые калоши, рассеянно кивала.

— Будут расти себе помаленьку. Удобрения-то самые лучшие, под сельхозкредит в кооперативе взяли.

Взгляд Тхэми устремился на Кан Хуна, разбрасывавшего удобрения вдалеке, на соседней грядке. Её постоянно тянуло смотреть на него.

В отличие от неё, Кан Хун выглядел совершенно спокойно. Увидев её, он молча кивнул и пошёл заниматься своим делом. С тех пор он ни разу не взглянул в её сторону.

«Гадкий, просто гадкий», — Тхэми сверлила его взглядом, полным раздражения.

«Чего же ты тогда на ярмарке вытворял?»

Кан Хуну, видимо, стало жарко, и он снял рубашку в сине-зелёную клетку, небрежно бросив её на куст перца. Обнажились мощные предплечья, красиво загоревшие на солнце.

Тхэми, сама не заметив, сглотнула и поспешно отвернулась.

— Вымахал без толку... — пробормотала она тихонько.

— Чего? Наш перец? — обернулась Вон Джонхве.

Тхэми вздрогнула и, поправив цветастую шляпу, нервно рассмеялась:

— А? Да нет, нет. Перец, конечно, должен расти, должен дать хороший урожай.

— Урожай — это само собой, главное, чтобы закупочная цена хорошая была. Посмотрим, что этот Тхэсан нам предложит, — покачала головой Вон Джонхве.

При внезапном упоминании отца Тхэми крепко сжала губы и молча кивнула.

— Ай-яй, тяжёлый. Старею я, тяжело с мешком удобрений ходить. Работаем, стараемся, а радость должна деньгами возвращаться. Эй, Тхэсан-скупердяй, ты слышишь меня?! — крикнула Вон Джонхве, потянувшись и грозя небу кулаком.

И тут все деревенские, работавшие впереди, одновременно расхохотались и тоже погрозили кулаками небу.

— Давайте я возьму. Остальное я сделаю.

Тхэми, которой стало ужасно стыдно, дёрнула за лямку мешка с удобрениями, висевшего на плече у Вон Джонхве.

— Ой-ёй, Тхэми, ты что, с ума сошла? Мешок-то тяжёлый.

— Я сильная. Я больше пяти лет силовыми тренировками занимаюсь. Да и грядки-то немного осталось, — Тхэми кивнула на гряду длиной метров двадцать. Ей казалось, что так она хоть немного искупит вину за отца.

— Ну, смотри. Попробуй, это тоже опыт. Устанешь — просто брось на грядке.

Вон Джонхве сняла шляпу, отряхнула штаны и крикнула тем, кто уже закончил:

— Так, кто закончил — выходите, по стопочке макколли выпьем!

По её команде те, кто управился раньше и сидел на краю поля, отдыхая, поднялись.

Тхэми, чувствуя странную тяжесть на душе, поправила на плече мешок с удобрениями, который оказался довольно увесистым.

Её смущало, что деревенские так негативно относятся к её отцу.

Когда главный управляющий Сан представлял проект внутри компании, он говорил, что контракты с фермерами помогут им сбывать продукцию, и они будут только рады...

«Интересно, как бы они отреагировали, если б узнали, что я дочь этого самого Тхэсана? Наверняка бы скандал подняли?»

При мысли о том, что тёплые взгляды деревенских сменятся презрением, сердце упало.

«...А Кан Хун?»

Даже просто представляя, каким холодным он станет, ей становилось грустно.

Из руки в рабочей перчатке прозрачные гранулы удобрения посыпались вниз, словно слёзы.

— Так нельзя сыпать, — раздался низкий голос.

Тхэми очнулась от своих мыслей. Рядом стоял Кан Хун, которого она считала ушедшим пить макколли с остальными.

— Я знаю, — Тхэми поспешно отвернулась. Стараясь не обращать на него внимания, она сунула руку в мешок и зачерпнула ещё горсть.

— Дайте сюда, — Кан Хун потянул за лямку мешка на её плече.

— Не надо.

— Дайте. Мешок слишком тяжёлый для вас.

— Не тяжёлый.

Тхэми вцепилась в лямку, сопротивляясь. Ей хотелось, чтобы он просто оставил её в покое.

Но, вопреки её желанию, Кан Хун был настойчив. Он почти вырвал у неё мешок, приговаривая:

— Плечи пораните. Если не привыкли носить тяжёлое, нельзя.

— Я сказала, не надо!

Чва-а-ак!

Тхэми закричала и высыпала горсть удобрений прямо на Кан Хуна. Гранулы ударились о его лицо и грудь и разлетелись в стороны.

— Я сказала — не надо! Чего тебе от меня надо? Я сама о себе позабочусь!

Голос Тхэми громко разнёсся над полем.

— Эй, вы чего ссоритесь? Жить надо дружно! — донёсся издалека крик Вон Джонхве.

Тхэми зажмурилась.

«В конце концов... ты сделал меня такой жалкой!»

Она с грохотом бросила мешок на землю.

— Тогда делай сам! Ты же молодой и сильный! А я, старая и ни на что не годная, пойду!

Тхэми бросилась бежать по грядке. Добежав до края поля, она не остановилась и побежала дальше. У неё не было машины — она приехала на тракторе.

***

— Бабушка... у-у-ых... я пришла...

Тхэми, запыхавшись, вбежала в магазин Суни. Лицо её было залито слезами.

Бежать от поля до магазина оказалось так же тяжело, как пробежать полный марафон.

Суни, лежавшая наверху, повернула к ней голову.

— Чего это у тебя лицо такое?

— Меня всё время обижают! У-у-у-у...

— Кто?

— Кан Хун! Ты знаешь Кан Хуна? Который только ростом вышел, а толку никакого, только и умеет, что красивым быть без толку.

Суни, узнав его, продолжила расспросы. Тхэми, шмыгая носом, выложила всё: и про «Поэтический вечер», и про сегодняшнее происшествие на поле. Выговорившись, она немного успокоилась.

— Сходи пока в ванную, умойся. Потом выпей бутылочку лимонада и забудь, — посоветовала Суни.

Тхэми послушалась и пошла в ванную. Она сдёрнула накладные ресницы, которые всё время мешались, намылила лицо овальным мылом и тщательно умылась.

Когда она вышла, чувствуя себя немного посвежевшей, Суни кивком указала на полку за её спиной:

— Сегодня я угощаю. Выпей и успокойся. И помирись с Кан Хуном. Не ссорьтесь, живите дружно.