Глава 53.0

Дождь, ненадолго прекратившийся, к ночи снова заморосил. Похоже, начинался настоящий сезон дождей.

Тхэми припарковала машину у насыпи у ручья и посмотрела на мельницу.

Она долго колебалась, но в конце концов приехала. Только вот при одной мысли о разговоре с Кан Хуном сердце сжималось.

Прошло три дня с тех пор, как она съездила в Сеул по вызову Тхэсана. Это означало, что она уже три дня не видела Кан Хуна — с того самого дня, когда он ушёл с поля, даже не притронувшись к хлебу с молоком.

Он внезапно исчез с перечного поля и с тех пор не выходил на связь.

Она хотела написать ему первой, но не могла. Совершенно не знала, что написать.

«Может, просто уехать?»

Тхэми, уже взявшись за ручку двери, колебалась. Но тут же передумала, вышла из машины и захлопнула дверцу.

Длинный подол платья и туфли на каблуках мгновенно промокли под дождём, ступая по мокрой траве.

Тяжёлыми, влажными шагами она подошла к каменной переправе.

Вспомнились события последних дней. Словно сон в летнюю ночь.

Она горько усмехнулась и медленно направилась к двери мельницы.

Внутри было тихо. Если бы не свет свечи, пробивавшийся сквозь маленькое окно, можно было подумать, что дом пуст.

— Господин Кан Хун... это я, Тхэми.

В отличие от прежних раз, она обратилась к нему вежливо и постучала в дверь. Странно, но за эти несколько дней они словно отдалились.

Изнутри не доносилось ни звука.

— Кан Хун...

Она постучала сильнее, и дверь бессильно приоткрылась. В щель просунулся Белый, приветственно виляя хвостом.

Тхэми погладила его и вошла.

На скрипучей кровати у стола сидел Кан Хун, закрыв лицо руками.

— Ты здесь, почему не отвечаешь?

Она попыталась говорить бодро, но он молчал.

Тхэми неловко приблизилась.

— Ты, наверное, сильно удивился, узнав обо мне? Всё это было так неожиданно. Я пришла объяснить ситуацию...

— Ведь это неправда? — спросил он, не поднимая лица. — Что ты не будешь приезжать, когда вернёшься в Сеул.

Тхэми крепко закусила губу. Острая боль пронзила грудь.

Кан Хун резво поднял голову. Прочитав глубокую печаль в его глазах, Тхэми почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

— Ты ведь приедешь? Навестить меня? — голос его дрожал от едва теплившейся надежды.

Тхэми, молча смотревшая на него, вдруг почувствовала, как подступили слёзы. Сдерживая их изо всех сил, она с трудом покачала головой.

— Нет. Думаю, это невозможно.

Нужно было быть честной. Больно, но нельзя было давать ложную надежду. Неоправданные обещания всегда ранят того, кто остаётся, ещё сильнее.

Глаза Кан Хуна расширились, а затем погасли. Руки, сжимавшие прутья кровати, мелко дрожали.

У Тхэми сердце разрывалось на части. Ей хотелось броситься к нему, обнять, успокоить.

«Нельзя! Не поддавайся, Кан Тхэми! Это будет лучше для него!»

Она пыталась сохранять хладнокровие, сжала кулаки и сказала:

— Вряд ли я смогу приехать. Нет, не смогу. Слишком далеко, а в Сеуле у меня будет столько работы, что некогда будет вздохнуть...

— Тогда я! — перебил он. — Я буду приезжать! Каждую пятницу вечером. Пятница, суббота, воскресенье — буду видеться с тобой, а в воскресенье поздно вечером возвращаться.

Тхэми молчала.

Кан Хун резко вскочил с кровати. Лицо его было полно отчаяния.

Он упал перед ней на одно колено и схватил её за руку. Сквозь переплетённые пальцы она чувствовала его боль и страх.

— Тхэми... не надо. Я люблю тебя. Ты — моя первая любовь. И последняя. Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не бросай меня, умоляю.

Он кричал.

Тхэми, стиснув зубы, молчала. Сильная боль разливалась в груди.

Сердце кололи тысячи игл, но она взяла себя в руки.

«Это был лёгкий роман, но расставаться всё равно тяжело».

«Да, я знаю. Я знаю, что никогда больше не встречу такого красивого, сильного, нежного мужчину, который днём застенчив, а ночью превращается в зверя... И главное — у него очень, ну, очень большой... Неважно! Короче, я знаю, что никогда не встречу такого, как он!»

«Но когда я вернусь в Сеул, когда перестану его видеть, эта боль быстро пройдёт».

«Скоро я забуду эти чувства. И он скоро забудет меня. Мы найдём себе подходящих партнёров, поженимся, и каждый пойдёт своей дорогой».

«Поэтому не нужно страдать так, будто умираешь. Мы всего лишь расстались. Как и все».

Тхэми, прижимая руку к ноющей груди, посмотрела в его влажные глаза. И сразу же сердце дрогнуло.

«А что, если и правда встречаться по выходным?»

Она отогнала эту мысль.

«Нельзя. Мне ведь ещё с Ок Хэчханом на смотрины идти».

Их роман должен остаться просто красивым воспоминанием. Нужно оборвать всё решительно и бесповоротно.

— Это не так, — тихо покачала головой Тхэми.

Глаза Кан Хуна, смотревшего на неё снизу вверх, расширились.

— Я... не люблю, — замолчав на мгновение, она с трудом выговорила слово, которое отозвалось болью в горле. — Я не люблю тебя, Кан Хун. Совсем не люблю.

Лицо Кан Хуна исказилось от шока.

— Что ты...

— Назови это лёгким романом. Нет, мимолётным увлечением.

Брови Кан Хуна дёрнулись. Лицо исказилось.

— Это неправда, — медленно покачал он головой. — Неправда, Тхэми. Это не увлечение...

Он сжал её руку — не веря, не желая верить. Тхэми ничего не могла сказать.

— То, что было между нами, — не увлечение. Скажи честно. Ты тоже меня любила. Может, не так сильно, как я тебя, но любила.

Голос его, тяжело дышавшего, дрожал.

— Я тебе очень нравлюсь. И тебе сейчас очень больно.

Тхэми зажмурилась. Она не могла вынести его взгляда, пронзающего её насквозь.

— Скажи мне только одно… Что ты меня любишь. Очень любишь. И попроси подождать, — взмолился Кан Хун. — Я подожду. Скажи только — и я буду ждать. Год, два, десять лет.

Тхэми до боли закусила губу. Нос защипало, глаза быстро наполнились слезами.

Стоять было невыносимо. Хотелось просто рухнуть на пол.

— Тхэми, умоляю…

— Я... — она открыла рот, словно крича. Распахнув глаза, посмотрела на Кан Хуна. — Мне просто нравилось твоё тело.

Рот Кан Хуна приоткрылся.

Глядя на его разинутый рот, похожий на чёрную пещеру, Тхэми затараторила

— Я видела, как ты купаешься в ручье. Твоё обнажённое тело. Оно сияло под ярким солнцем. Меня привлекло твоё тело. У меня было сильное предчувствие, что я никогда больше не встречу мужчину с таким огромным достоинством... Нет.

Она яростно затрясла головой.

— Я сблизилась с тобой, потому что подумала — такого мужчину в Сеуле не встретишь. И мне было скучно в Сучханри.

Лицо Кан Хуна безобразно исказилось.

— Да. Честно, мне было весело. Радостно. Счастливо. Твоя внешность, фигура, выносливость — всё было в моём вкусе!

В её голосе, уже кричащем, слышались слёзы.

— Но у нас у каждого своё место, правда? У тебя — здесь, в Сучханри, а у меня — работа в Сеуле, в компании.

Она изо всех сил старалась не расплакаться.

— Поэтому давай на этом закончим. Просто пришло время расстаться.

Рука Кан Хуна, сжимавшая её запястье, бессильно разжалась. Опустившись на колено, он рухнул на пол.

— Мне было хорошо с тобой. Искренне. И спасибо. За то, что встречался со мной.

Кан Хун, упавший на пол, молчал.

Тхэми, чувствуя боль на кончике языка, бесстрастно добила:

— Так что… живи хорошо. Прощай.