Глава 44.0

— Тхэми...

Кан Хун, вызванный ею, поспешно слез со скутера, подъехав к дереву. Тхэми, сидевшая под деревом, мельком взглянула на него и отвернулась к перечному полю.

Он напрягся, приближаясь. От неё веяло ледяным холодом.

Кан Хун быстро прокрутил в памяти прошлую ночь — не сделал ли он что-то не так.

Сердце сразу потяжелело. Он вспомнил, как не сдержался, набросился на неё, и ей пришлось долго терпеть, вцепившись в щётки стеклоочистителя.

«Это я погнул щётки на дорогой машине...»

Вспомнил, как они валялись на траве, и он, потеряв рассудок, как дикий зверь, безжалостно овладевал ею.

Трава травой, но спине, наверное, было больно. Не кровать ведь...

Вспомнил, как не отпускал её до рассвета, и она вся вымокла под утренней росой.

«Ей было холодно...»

Хотя в последний раз она была сверху. Заканчивать всегда любила именно так.

«У неё, наверное, колени болели...»

Старая скрипучая кровать на мельнице — всё же лучше, чем земля без амортизации.

— Твоё тело... — начал было он, собираясь сказать «сегодня я сделаю так, чтобы не больно», но, увидев предмет, протянутый к его лицу, осекся.

— Это что?

— Не видишь? Фотографии женщин.

Кан Хун взял из её рук снимки. Две незнакомые женщины.

— Кто это?

— Ха... — Тхэми насмешливо фыркнула. — Господин Ко Кан Хун, оказывается, вы ещё тот притворщик.

Она резво встала.

— Женщина из кооператива и женщина с почты. Будешь отпираться? Они всё время тут шныряют.

— Женщина из кооператива? С почты?

Он снова посмотрел на фото.

«Разве в кооперативе и на почте есть такие женщины?»

Он совершенно их не помнил.

Неудивительно — до встречи с Тхэми его вообще не интересовали женщины. Для него они были просто «биологической группой», не больше и не меньше.

— Говорят, тебе невесту подыскивают? И эти две — кандидатки?

Брови Кан Хуна сошлись.

— Невесту?

— Да! Дядюшка Чан, говорят, отобрал и место готовит.

— Как это...

— Я-то думала, ты невинный, а ты, оказывается, на свободе гуляешь, да? Господин Ко Кан Хун?

Кан Хун остолбенел. Ясно, что господин Чан устроил всё за его спиной.

Он с серьёзным лицом возразил:

— Это недопонимание, Тхэми! Кроме тебя, у меня никого...

— Какое недопонимание? Вот это здорово. Девушки в очередь выстроились.

Тхэми отрезала холодно.

— Это не так! У меня есть только Тхэми...

Он гневно оправдывался, но вдруг замолчал. И посмотрел на неё снизу вверх.

— Неужели... Тхэми... ты сейчас...

Сердце забилось чаще.

«Не может быть. Нет. Такая девушка, как Тхэми, зачем...»

— Ревнуешь?

— Что-о?

Глаза Тхэми, смотревшей на него сверху вниз, сильно дрогнули.

— Р-ревность? Боже упаси! Ревность? Я? К кому? К женщинам из кооператива и с почты? Ахахаха! До чего смешно! Хахаха, с какой стороны ни посмотри, я гораздо красивее, фигура лучше, я стильнее — какая ревность?

Кан Хун, слушавший её водопад слов, крепко сжал её руку.

— Вот именно. Зачем мне встречаться с женщинами, которые и в подмётки тебе не годятся?

— Но дядюшка Чан сказал, что они твои кандидатки на смотринах...

— Я об этом ничего не знаю.

Кан Хун решительно отрицал.

Тхэми, не веря, надулась.

— Разве так бывает? Значит, он один всё это устроил? Собрал всех стариков, показывал фотографии...

— В моём мире есть только Тхэми.

Он оборвал её на полуслове. Ему стало даже обидно.

Она же видела, как его глаза пылают желанием каждый раз при встрече. Видела, как он, как дикий зверь, теряет контроль в их жаркие моменты. Видела, как он, скуля от тоски, цепляется за неё, когда она уходит. Как после этого она может сомневаться в его чувствах?

— Моё тело и душа уже захвачены тобой.

Рука, которую он сжимал, дрогнула.

— Я не знаю, как я жил без тебя. И не могу жить дальше без тебя.

Он резко притянул её за руку. Тхэми бессильно упала к нему на колени.

— Не веришь? — спросил Кан Хун, убирая спутанные волосы с её лица.

Щёки Тхэми, пристально смотревшей на него, залились краской.

— Д-да нет... не то чтобы не верю...

Она опустила глаза и замолчала. Кан Хун, прижимая её к себе, перевёл взгляд на перечное поле у неё за спиной.

Маленькие белые цветы перца исчезли, и на их месте ярко-красные стручки тяжело свисали с кустов. Уже по виду и цвету было ясно — урожай будет хорошим.

Если только пережить летний сезон дождей и болезни, выйдет высший сорт. Тогда можно будет поставить TS Food по хорошей цене, и старикам в деревне будет на что жить в следующем году.

А когда закончится этот сельскохозяйственный сезон, он хочет сделать Тхэми официальное предложение. Спросить, не будет ли она встречаться с ним с целью женитьбы.

Даже если ей будет трудно привыкнуть к деревенской жизни после офисной работы в Сеуле, он обещает, что её руки не коснётся ни капли грязи. Он будет обеспечивать её материально, а она пусть занимается тем, чем хочет, просто оставаясь рядом с ним. А если она тоскует по работе, он готов поддерживать её в качестве мужа, живущего отдельно в выходные.

— Тхэми...

Кан Хун отстранился и пристально посмотрел ей в глаза. И тут же передумал.

«Я должен признаться ей честно, прямо сейчас. Женщины любят уверенность. Тем более, когда она так волнуется».

— Я люблю тебя.

Глаза Тхэми широко распахнулись. У неё был вид, будто её ударили по голове.

«Да, конечно, это шокирует. Внезапное признание».

Он смотрел на неё, растерянную, взглядом, полным любви.

— Ты моя первая и последняя любовь. Для меня нет других женщин, кроме тебя, Кан Тхэми.

— П-подожди... что...

— Тсс...

Кан Хун прижал палец к её шевелящимся губам.

— Можешь ничего не говорить. Я всё знаю о твоих чувствах.

Твою любовь и искренность ко мне я давно понял — по тому, как ты хватала меня за волосы в самые страстные моменты, по тому, как крепко обвивала ногами мою поясницу, и по тому, как в конце всегда забиралась сверху и так искусно двигала бёдрами!

— Я люблю тебя, Тхэми. Безумно.

От силы произнесённых слов на глаза навернулись слёзы.

Тхэми хотела что-то сказать, но Кан Хун, не давая ей и мгновения, завладел её губами.

***

— Ох... подожди...

Тхэми, которую неистово трясло, изо всех сил пыталась сохранить ясность мысли.

— А-ах... давай поговорим...

Кан Хун, уткнувшись лицом в её плечо и сильно толкаясь бёдрами, пробормотал:

— Мы и так говорим. Языком тела.

— Нет... я не о том... А-ах...

Из груди Тхэми снова вырвался стон от сильного удовольствия внизу живота.

Она поняла, какой была дурой, что поверила его словам.

Когда он внезапно признался ей в любви под деревом, её разум отключился. Она не могла думать ни о чём. Не успела она опомниться, как он обрушил на неё шквал поцелуев.

Кое-как успокоив его, она предложила серьёзно поговорить. Кан Хун с радостью согласился и предложил сделать это на мельнице.

И вот она приехала на его скутере.

Пока тряслась на сидении, несколько раз прокрутила в голове, что скажет.

«Извини, но мои чувства не настолько глубоки... Хотя ты мне очень нравишься... Я не знаю, что это за чувство...»

Она собиралась честно выложить это, как только они приедут на мельницу. И, что важнее, она хотела раскрыть ему, кто она на самом деле...

— М-м-м... да подожди... х-ха... мне нужно серьёзно сказать... а-ах... перестань, давай поговорим откровенно...

Все продуманные слова вмиг испарились, голова наполнилась одним лишь наслаждением.

Кан Хун поднял лицо и, глядя на неё сверху вниз, прошептал:

— Мы и так говорим. Откровенно.

Он широко улыбнулся и задвигался ещё сильнее и быстрее.

Из приоткрытого рта Тхэми высокий громкий крик надолго разнёсся по мельнице.