Глава 4.0
— Идти сможете? — спросил мужчина.
Тхэми, всё ещё испуганная, изо всех сил пыталась мыслить рационально. «Серийные убийцы не предлагают помощь так вежливо», — подумала она.
Стараясь отбросить предубеждение, она неловко кивнула и сделала шаг. В ту же секунду лодыжку пронзила острая боль, словно от укола иглой.
— До машины помогу дойти.
— Машина в яме застряла. Не едет...
Тхэми, дрожа от страха, но всё же решив быть честной, призналась. Мужчина взглянул на покосившийся автомобиль и понимающе кивнул.
— А вам куда нужно?
— Сучханри, 136.
В тот же миг рука мужчины, лежавшая у неё на талии, напряглась. Тхэми едва сдержала рвущийся наружу вскрик.
— До самого дома подвезу.
В голову Тхэми вихрем ворвались ужасные новости. Все эти страшные истории про хорошеньких, наивных девушек, которые пошли за незнакомцем и попали в беду!
Тревога вернулась с новой силой.
«А стоит ли идти за этим мужиком? В жизни ведь всякое бывает».
— А... нет. Я лучше эвакуатор вызову... — осторожно отказалась Тхэми.
Мужчина покачал головой:
— Сами видите, глушь тут. Нормальных эвакуаторов поблизости нет. Один мужик есть, который вроде как помогает с таким, но даже если его вызвать, добираться сюда не меньше полутора часов. Вы столько продержитесь одна?
«Я одна? Здесь?»
Тхэми огляделась и, испуганно дёрнув головой, энергично замотала ею.
— Тогда... поехали.
Мужчина убрал руку с её талии и протянул вперёд. Несмотря на дождь, его рука была горячей.
Вцепившись в его руку, Тхэми, словно деревянная, зашагала, глядя только прямо перед собой.
Мужчина, подстроившийся под её шаг, наконец остановился и сказал:
— Лучше вам спереди сесть.
Увидев предмет, возникший перед глазами, Тхэми широко распахнула глаза.
Розовый скутер...?
Хрупкий, игрушечный скутер. Под фарой у него висела белая корзинка, а корпус был облеплен наклейками с известным персонажем-кошкой Китти.
«Это... что за?»
В широко распахнутый рот Тхэми безжалостно хлестал дождь.
Тут рядом с ухом раздалось туду-ду-дук — звук расстёгиваемых кнопок.
Тхэми вздрогнула и поспешно перевела взгляд на мужчину. Тот снимал с себя серый дождевик без рукавов.
— Вы что делаете! — закричала Тхэми, инстинктивно обхватив себя руками.
«Ну всё! Точно! Точно псих! Розовый скутер, наклейки — сто процентов извращенец!»
— Накиньте. Впереди на скутере ветром ещё сильнее продувать будет, замёрзнете.
Пуф. Мужчина накинул ей на плечи свой дождевик.
Только тут Тхэми заметила, что её саму мелко трясёт. Патриция на руках тоже, замёрзнув, сжалась в комочек.
Мужчина первым сел на скутер. Крошечное, размером с ладонь, сиденье мгновенно исчезло под ним.
— Садитесь.
Мужчина широко раздвинул ноги. Между его бёдер показалось розовое сиденье небольшой площади.
Глаза Тхэми, казалось, сейчас выпрыгнут из орбит. Заливаясь краской, она рявкнула:
— Я с-сзади сяду!
— Нельзя. С этим животным на руках сзади — упадёте. Там грунтовка, — голос мужчины не терпел возражений.
Тхэми снова уставилась ему между ног.
«Из Сеула выгнали, машина в яму влетела — мало того, теперь ещё и между ног какого-то мужика садиться?»
Внезапно она осознала, до какой степени всё идёт наперекосяк. «За что мне всё это?»
— Не поедете? — спросил мужчина, заводя скутер. Тот взревел, готовый вот-вот сорваться с места.
— Ай, подождите! Еду! Еду, говорю!
Страх остаться одной в этой тёмной горе, где вот-вот вылезут призраки, пересилил всё.
Тхэми, заметавшись, шагнула к мужчине, туда, между его ног.
Было слишком холодно и слишком устало. Ей отчаянно захотелось поскорее добраться до нового дома, залезть в ванну, полную горячей воды.
Осторожно, всё ещё прижимая к себе Патрицию, она попыталась пристроиться между его раздвинутых ног.
— Садитесь плотнее, — упрекнул мужчина, заметив, что она сидит кое-как, едва касаясь сиденья. Глаза Тхэми снова округлились.
— Куда уж плотнее-то?
— Если слетите — я не виноват.
— Не слечу. Поехали уже.
Тхэми, чувствуя себя ужасно неловко, нарочно ответила громко, чтобы скрыть смущение. И тут руки мужчины, словно обнимая её, протянулись сзади и взялись за руль.
Хып. Тхэми глубоко вздохнула, чувствуя себя в ловушке.
Скутер тронулся, съехал с асфальта и вырулил на грунтовку.
По ухабистой, размокшей дороге скутер начало неистово трясти. Попа Тхэми то и дело подпрыгивала и снова шлёпалась на сиденье.
— Ы-ых! Ай! Ойк! Аяй! — изо рта Тхэми полились визгливые рулады. Казалось, её задница вот-вот загорится.
— Я же говорил — садись плотнее! — прокричал мужчина ей прямо в ухо.
Не успела она ответить, как он обхватил её за талию. Видимо, решив, что этого мало, он ещё и бёдрами с двух сторон плотно прижал её ноги.
Попа Тхэми, которая до этого безжалостно подпрыгивала, наконец успокоилась. Зато её сердце, казалось, сейчас выпрыгнет.
Скутер, издавая грубые звуки, вилял по грязной дороге. Мужчина, пытаясь удержать равновесие, напрягал бёдра, и они то и дело крепко сжимались.
Её собственные бёдра, соприкасавшись с его, невольно вздрагивали в ответ, словно их ударило током.
Каждый раз, когда смущённая Тхэми пыталась приподнять попу и сесть не так плотно, мужчина крепче сжимал руку на её талии и кричал:
— Сидите смирно! Опасно!
Тхэми казалось, что она сходит с ума. Сердце готово было взорваться, а внизу живота всё бурлило.
Чувствуя дикую усталость, она мысленно ворчала:
«Что, чёрт возьми, происходит? Почему я должна через это проходить? С ума сойти! Серьёзно! Ха! Говорят, жизнь непредсказуема, но чтобы в такой дыре и такое...»
«А этот тип чего так бёдрами сжимает? Живот зачем так обхватил? У них тут, в деревне, все такие? Такие огромные, грубые и... настойчивые?»
Скутер, разбрызгивая грязь, долго петлял по грунтовке и наконец выехал на асфальтированную дорогу. Вдалеке показалась маленькая деревушка.
Скутер остановился под огромным, вековым на вид деревом на въезде. И только тогда руки и бёдра, сжимавшие Тхэми, медленно расслабились.
Когда Тхэми слезла, мужчина, сидя верхом на скутере, указал на один из приземистых домиков.
— Красная крыша. Сто тридцать шестой дом. Ну, я поехал.
И, не успела она и слова сказать, завёл скутер.
— П-погодите! — крикнула Тхэми вдогонку.
Но скутер, словно не желая медлить ни секунды, издал ву-а-а-ах и исчез, затянутый в тёмную дождливую ночь.
***
Ильсун* проснулась от тоненького звука, донёсшегося снаружи. То ли зверёк пищал, то ли женский голос.
Она моргнула и глянула на часы в телефоне. Почти час ночи.
— Ай-яй, глаза сейчас вытекут, — проворчала рядом Исун*, ворочаясь с боку на бок. — Ты не спишь?
— Дождь льёт как из ведра, какой тут сон.
— Слышала там что-то?
— Наверное, косуля.
— Да нет, вроде молодой женский голос...
— Да откуда в деревне молодые женщины? Перевелись давно. Кому сейчас, а, Самсун*?
Исун повернулась к Самсун. Та спала крепким сном, широко раскрыв рот.
Исун цокнула языком:
— Самсун у нас совсем слабая на здоровье.
— Оставь. Ей тоже уже за семьдесят.
— А нам нет? Мы же тройняшки, в один час родились.
Тут снаружи снова раздался жалобный звук. Точно, человеческий голос.
— Ты слышала?
— Ой-ёй-ёй... — простонала Ильсун, выбираясь из постели.
Вместе с Исун, тоже поднявшейся следом, она вышла на веранду.
— Есть кто дома? — послышался тоненький голосок, и в ворота постучали.
Ильсун и Исун, захватив зонты, направились к воротам.
— Кто там... О-о! Что за...!
Ильсун отодвинула щеколду, распахнула ворота и... взревела.
*Ильсун, Исун, Самсун – буквально переводится как Первая, Вторая, Третья. В деревнях часто давали такие имена, не особо задумываясь над красотой звучания