Глава 22.0

Тхэми вздрогнула от звука, будто кто-то царапал дверь мельницы, и наконец прервала затянувшийся поцелуй.

— Это Белый, — тихо пробормотал Кан Хун, не открывая глаз.

Тхэми, замялась, отстранилась.

Реальность тотчас же грубо ворвалась в сознание. Тхэми быстро поднялась и присела на край кровати.

— Я пойду.

Кровать жалобно скрипнула, словно ей было тяжело.

Тхэми огляделась вокруг.

Сейчас, когда поцелуй закончился, она начала замечать детали, которых раньше не видела. Внутри, как и снаружи, было очень старо.

«Никогда не думала, что мой первый поцелуй случится в таком месте».

Ей было и смешно, и досадно.

Она всегда представляла свой первый поцелуй в каком-нибудь невероятно романтичном месте.

И неудивительно. Мужчины, которые вились вокруг неё, были сплошь видными, успешными. Ну, или, по крайней мере, теми, кто притворялся таковым, чтобы её заполучить.

Бесчисленное множество мужчин пытались к ней подкатить. Были среди них и до умопомрачения красивые, и с такими телами, что дух захватывало. Обеспеченность была базой.

Если бы она захотела, могла бы выбирать любого и крутить бесконечные романы.

Но она не хотела. Почему-то у неё не возникало ни малейшего желания.

Тхэми посмотрела на руку Кан Хуна, которая мягко сжимала её локоть.

— Ещё немного... Может, побудешь ещё чуть-чуть? — в его голосе слышалась застенчивость.

Тхэми еле сдержалась, чтобы снова не припасть к его губам, и покачала головой.

— Надо идти. Скоро тётушки встанут... — она глянула на телефон и ахнула. — Три часа ночи? Сколько же мы целовались?

Кан Хун, поняв, что делать нечего, тихо отпустил её руку.

— Хорошо, — ответил он с явным сожалением.

Он был таким милым, что Тхэми не выдержала. Она снова наклонилась и осыпала его поцелуями.

Под ней тело Кан Хуна извивалось, как угорь, которого ударило током.

— Всё, я правда пошла! — словно приказывая самой себе, выкрикнула Тхэми и резво вскочила. — Если мы продолжим, я, кажется, никогда не уйду. Ф-у-ух. Надо быстро пойти, хоть немного поспать, потом умыться, накраситься...

— Не надо краситься.

Тхэми удивлённо посмотрела на него.

— Что?

— Тебе и так хорошо. Без макияжа ты красивее.

— Ты же не видел меня без...

— Видел.

Кан Хун замялся.

— Когда ты убежала с поля, я пошёл за тобой. Ты спала на топчане. Я видел тебя спящей, но сразу ушёл.

Лицо Тхэми залилось краской стыда.

«Он видел меня с опухшим лицом, без косметики?»

При мысли о том, какой у неё был ужасный вид, ей захотелось провалиться сквозь землю.

— Я не вру, — сказал Кан Хун с серьёзным видом, словно читая её мысли.

Тхэми, чувствуя, как горят щёки, поспешно направилась к двери.

— Я правда пошла.

— Я провожу.

Кан Хун спустился с кровати и последовал за ней. Когда Тхэми открыла дверь, Белый, лежавший у входа, виляя хвостом, зашёл внутрь.

— Извини, что заставил ждать, — погладил его Кан Хун.

Белый, словно всё понимая, вильнул хвостом и улёгся на своё место.

— Я провожу до машины.

— Нет, я сама могу...

Кан Хун мягко взял её за руку. Тхэми вздрогнула от тепла, разлившегося по ладони.

— Хотя бы до ручья. Темно ведь.

Она не смогла отказаться и растерянно кивнула.

Кан Хун, не выпуская её руки, вышел наружу.

Прохладный утренний воздух окутал их. Но ей совсем не было холодно. Тепло, которое текло через его ладонь, согревало.

Тхэми вдруг стало неловко. Ладонь чесалась, пальцы сами собой сжимались.

«Смешно. Столько целовались, а сейчас, просто держась за руки, чувствую такое волнение».

— Что-то не так? Неудобно идти?

— А? Нет, — Тхэми покраснела и поспешно опустила голову.

— Посмотри-ка туда.

Она подняла голову и посмотрела на ещё тёмное небо.

Среди ярко сияющих звёзд на горизонте уже занимался рассвет.

Тхэми приоткрыла рот от восхищения. Небо, будто залитое пастельными красками, было красивее, чем северное сияние, которое она видела в Финляндии.

«Если б я знала, что у нас можно увидеть такое, не пришлось бы тратить кучу денег и лететь в северную Европу».

— Лицо не болит? — спросил Кан Хун.

— Лицо?

— Ты же спала на топчане. Без солнцезащитного крема.

— А-а.

— Немного покраснело на солнце, — Кан Хун поднял руку и осторожно погладил её по щеке.

Прикосновение было невероятно нежным. Она никогда не испытывала ничего подобного. Даже мать, Мёнджа, никогда не гладила её с такой нежностью.

Что-то глубоко в груди Тхэми дрогнуло и подступило к горлу. Ей захотелось броситься к нему в объятия.

— Всё нормально. Подумаешь. Ладно, я правда пойду.

Сказав противоположное тому, что чувствовала, Тхэми остановилась перед каменной переправой.

— Тогда до встречи на поле, — с сожалением отпустил её руку Кан Хун.

Тхэми вздрогнула.

«Перечное поле».

От одного этого слова по спине пробежал холодок, такой же прохладный, как утренний воздух.

Только сейчас она вспомнила, зачем приехала в Сучханри.

Перед глазами возникло разгневанное лицо отца. Сладкое, тёплое чувство, которое щекотало грудь, мгновенно исчезло.

— Ага.

Тхэми, обхватив себя руками, покрытыми мурашками, ступила на камни.

***

Даже после того, как звук машины Тхэми стих, Кан Хун долго стоял не двигаясь. Когда послышалось щебетание птиц, он наконец развернулся и пошёл к мельнице.

Он шёл по земле, но казалось, что ступает по облакам.

«Видно, такова была судьба».

Он вспомнил её лицо, когда она спала на топчане. Как ему хотелось стереть слёзы, застывшие в уголках её глаз, заставить эти надутые губы улыбнуться.

Но он ушёл, оставив её там. Потому что знал — все эти желания тщетны.

Поэтому, когда он услышал в горах звук машины, который никак не мог там раздаваться, первым чувством был страх.

Он интуитивно понял — это она.

Разум еле сдерживал желание выбежать и убедиться. Было страшно, что всё изменится в тот момент, когда он её увидит.

Он решил, что не откроет дверь, сколько бы она ни стучала. Он будет ждать, пока она не сдастся и не уйдёт.

Но когда двигатель заглох и всё стихло, он уже сам не заметил, как оказался у двери.

Когда он увидел, как она переходит ручей, сердце забилось часто-часто.

А потом она заговорила о деньгах. Сердце рухнуло.

«Она пришла среди ночи, чтобы поговорить о деньгах?»

С разочарованием он в первый и, как думал, в последний раз признался ей в своих чувствах. Сказал, чтобы она больше не приходила, раз у неё такие чёрные мысли.

Но закончилось всё её страстным поцелуем!

Кан Хун потёр горячую шею и поднял голову.

На горизонте уже алел рассвет.

— Ах, — выдохнул он.

Красиво окрашенное небо было похоже на его сердце, переполненное радостью и восторгом.

Кан Хун почувствовал, что наступает совершенно новая жизнь.

В его жизни, посвящённой исключительно выращиванию перца высшего качества, появилось нечто более важное, чем сам перец.

«Неужели это такая шутка судьбы?»

Кан Хун усмехнулся нелепой шутке богов. Но совсем не обидно. Наоборот — радостно и благодарно.

«Кто бы мог подумать, что я, никогда не испытывавший ничего, кроме любви к перцу, буду чувствовать такое сильное влечение к женщине?»

Лёгкой походкой он направился к мельнице, которая постепенно проявлялась из темноты.

Губы сами собой расплывались в улыбке. Перед глазами, как фотография, возникало счастливое будущее с Тхэми.

Красивая дочка, похожая на Тхэми. Сильный сын, похожий на него. Какая счастливая, дружная семья у них будет!

Сердце зашлось от переполнявших чувств. Это была любовь.