Глава 1.0
— М-м-м. М-м-х.
Из их сомкнутых губ то и дело вырывались стоны. И все до единого принадлежали Кан Хуну.
Вскоре неистовый поцелуй прекратился. Тхэми оторвалась от его губ и посмотрела на него снизу вверх. Её карие, полыхающие огнём глаза спрашивали:
«Остановиться?»
В глазах Кан Хуна, словно в ручье, в который бросили камень, всколыхнулась огромная волна. Не в силах сомкнуть приоткрытые губы, он неотрывно смотрел на Тхэми.
Увидев желание, застывшее в её зрачках, Кан Хун вздрогнул всем телом. Он привык к взглядам, полным тайного восхищения, но чтобы кто-то смотрел на него с таким неприкрытым, обнажённым вожделением — такое было впервые.
Взгляд Тхэми, в котором читалось откровенное желание обладать, был сокрушающим. Сердце Кан Хуна заколотилось так сильно, что стало трудно дышать.
Он слегка прикусил горящую, словно обожжённую, нижнюю губу и медленно покачал головой.
— Нет...
Накрывшая волна стыдливости заставила его опустить глаза, избегая взгляда Тхэми. То ли это подстегнуло её, то ли нет, но она вновь жадно впилась в его губы.
— Хып... — С губ Кан Хуна сорвался очередной стон.
Ощущение, когда твои губы жадно втягивает кто-то другой, было настолько странным, что не поддавалось описанию.
Самое забавное, что это чувство было... невероятно приятным. Кажется, теперь он начинал понимать, почему влюблённые любят целоваться всё время.
Он уже полностью отдал свои губы в её власть и лишь беспомощно шарил рукой по каменной стене мельницы за своей спиной, как вдруг...
Тело Кан Хуна резко напряглось. Что-то горячее и живое бесцеремонно ворвалось к нему в рот.
Горячий язык Тхэми начал мягко скользить внутри. Словно только что вылупившийся малёк, исследующий незнакомую водную стихию.
— М-м-м...
От этого до наивности дерзкого движения её языка сознание Кан Хуна начало мутиться. Тхэми нежно обвила его язык своим.
Его язык, словно водоросль под водой, покорно следовал за каждым движением её языка, извиваясь то в одну, то в другую сторону. Дышать стало нечем, но он терпел.
Вернее, в голову пришла безумная мысль: «Даже если я задохнусь и умру прямо в поцелуе — это будет прекрасная смерть». Ему казалось, что если есть действие, которое дарит подобные ощущения, он готов заниматься им часами, днями напролёт.
Всё тело приятно покалывало, словно через него пропускали слабый ток.
Он уже почти погрузился в сладостное забытьё, на самом пороге блаженства, когда...
Ки-и-як!
С горы за мельницей донёсся пронзительный крик. Тхэми вздрогнула и прервала поцелуй.
На припухшие губы Кан Хуна тотчас же опустился холодный ночной воздух. Он перевёл дыхание и хрипло произнёс:
— Не... не обращайте внимания. Это... косуля. — Его голос, ещё не остывший после поцелуя, мелко дрожал.
Тхэми подняла на него глаза. Словно человек, очнувшийся от колдовских чар. Ещё мгновение назад её взгляд был соткан из жгучей страсти и ясного осознания своего желания, но теперь от этого не осталось и следа — лишь растерянность.
Тхэми отстранилась и сделала шаг назад. Сердце Кан Хуна глухо ухнуло вниз.
— И что это сейчас было? — пробормотала наконец Тхэми после долгого молчания, нахмурившись так, словно сама не могла поверить в происходящее.
От резкой перемены атмосферы Кан Хун оцепенел. Он лишь с потерянным видом смотрел на неё.
— С ума сойти. Я сошла с ума. — Тэми, словно ей было стыдно, закусила губу и посмотрела на него. — Простите меня, господин Кан Хун.
Безупречное, идеально вежливое обращение «господин Кан Хун» вонзилось ему в грудь острым кинжалом.
— Ха... Я, конечно, по натуре человек импульсивный и действую под влиянием момента, но я не настолько бездумная дура... Но почему... — Тхэми, словно преступник, пытающийся уничтожить улики, быстро облизала свои губы, на которых алая помада расплылась, словно сок цветов. — Мне правда жаль. Я просто так разволновалась, когда ты сказал, что я тебе нравлюсь. Видимо, просто опьянела от момента.
Тело Кан Хуна, ещё мгновение назад пылавшее от страсти, стремительно остывало. На тыльной стороне ладони, которой он опирался о стену мельницы, вздулись вены.
— Я должна была сдержаться. Наверное, на меня что-то нашло.
Сознание Кан Хуна побелело. Ему показалось, что небо обрушилось на землю.
— Мне правда очень ж...
— Хватит! — резко выкрикнул Кан Хун.
Предательство, большее, чем вековое тиковое дерево* на околице деревни, ударило ему в живот.
— Я... Я же! — Его голос сорвался на крик. Ощущение было такое, словно его только что с небес швырнули прямиком в ад. — Это был мой первый раз!
Кан Хун зажмурился и простонал. Это был, без преувеличения, его первый поцелуй.
Губы, которые он берёг, чтобы подарить их любимому человеку.
И что? Она украла их, потому что просто поддалась моменту?
Глаза и рот Тхэми широко распахнулись.
— П-первый?!
— Ха. — Сквозь пальцы, которыми Кан Хун закрыл лицо, вырвался короткий смешок. — Да! Первый!
— Но как же...
— Вам, наверное, трудно в это поверить, да, такой красивой и сексуальной девушке из Сеула? За вами, небось, очередь из мужчин выстраивалась, да и опыта у вас вагон! — слова «Поэтому ты так искусно и целуешься, да? Этим своим виртуозным язычком вытянула из меня всю душу!» уже вертелись у него на языке. — Идите уже домой. Я хочу побыть один.
Горло сдавило от подкатившей обиды. Сердце, казалось, разрывалось на части от боли.
Кан Хун чувствовал себя жалким. Он так наивно отдал ей свои губы. Этот случай, похоже, станет огромной травмой на всю жизнь.
Оставив остолбеневшую Тхэми стоять на месте, он бессильно развернулся и толкнул дверь мельницы.
«Впредь я никогда не подпущу к себе женщи...»
В этот момент Тхэми грубо схватила его за руку и развернула обратно.
— Это правда?
— Что вы делаете?
— Это правда был твой первый поцелуй?
Кан Хун прожигал её взглядом.
«Какая теперь-то разница?»
Она стояла перед ним, глядя снизу вверх с капризным выражением лица, и он ненавидел её. До безумия.
Судя по её упрямому лицу, она не собиралась отступать, пока не получит ответ.
Кан Хун молча сверлил её взглядом, а затем, наконец, тихо кивнул. С чувством горечи и унижения.
Он смотрел, как её карие глаза расширяются, словно воздушные шары, и процедил:
— Теперь довольны? Тогда идите. Я хочу побыть о...
Последние слова Кан Хуна оборвались, потому что Тхэми жадно впилась в его губы. Оправившись от шока, он быстро выставил руки в стороны и вцепился в дверной косяк.
Тхэми, не переставая целовать его, толкала внутрь мельницы. Кан Хун мгновение сопротивлялся, вцепившись в косяк.
«Нельзя! Не...льзя... Не...»
Но его тело не слушалось приказов разума. Пальцы, вцепившиеся в дверной косяк, постепенно слабели. От её искусных движений языком руки бессильно соскользнули, а всё тело, словно водоросль, обмякло.
Воспользовавшись моментом, Тхэми втолкнула его внутрь и захлопнула дверь.
Бам! Бряк! Бух!
Тело Кан Хуна, которого Тхэми, не выпуская его губ, тащила внутрь, натыкалось на вёдра для дождевой воды и стоящие на полу стопки книг. Тхэми, словно не замечая шума, продолжала осыпать его поцелуями, толкая к кровати.
— А... Тхэми, подождите...
Подавленный её натиском, Кан Хун плюхнулся на кровать, и его глаза расширились от замешательства.
Тхэми оторвалась от его губ и посмотрела на него взглядом, помутнённым от желания.
— Я только поцелую.
Уголки глаз Кан Хуна дрогнули. Сердце колотилось так, будто готово было взорваться.
Отвернув голову в сторону, он медленно водил рукой по клетчатому одеялу с узором из красных роз. Рука, гладившая одеяло, мелко дрожала.
— П-правда... только поцелуете?
Тхэми не ответила.
Кан Хун, нервничая, переспросил снова:
— Точно только поцелуете, да?
Тхэми крепко взяла его лицо в ладони и приподняла.
— Хып. — С губ Кан Хуна слетел короткий вздох.
— Не веришь мне? — тихо спросила Тхэми.
Кан Хун едва заметно мотнул головой, став таким же красным, как и одеяло.
— А...
Как только Тхэми подалась телом вперёд, Кан Хун, вскрикнув, рухнул на кровать — словно лепесток, бессильно опадающий с цветка.
Тхэми молча смотрела сверху вниз на огромного мужчину, который, зажмурившись, мелко дрожал.
«Как такое вообще могло случиться?»
Даже глядя на Кан Хуна прямо перед собой, Тхэми не могла поверить в реальность происходящего.
Ещё два месяца назад она и представить себе не могла, что заполучит такого красивого, крупного, фактурного, сексуального, умного, замкнутого, словно учёный-отшельник, мужчину. И всё это — в этой богом забытой южной деревушке!
Она без колебаний вновь припала к его губам, а в голове её, словно кадры киноплёнки, проносились события последних дней, проведённых в Сучханри.
*тиковое дерево (Тектона великая) – растет в муссонных лесах Южной и Юго-Восточной Азии; источник очень ценной древесины