Глава 20.0

— Не сиди в духоте, иди на улицу, на лавочку. Проветрись, — сказала Суни.

Тхэми взяла лимонад и вышла.

Она перешла дорогу и устроилась на деревянном топчане под вековым деревом.

Ветер доносил до неё уже почти привычные запахи: земли, травы, полевых цветов и навоза.

Она выплюнула крышку, открытую зубами, и сделала глоток оранжевой газировки.

— Ф-у-у-ух...

Обида, разочарование и смятение, которые кипели в ней вулканом всю дорогу, постепенно улеглись.

Она скинула резиновые калоши, чтобы растереть разгорячённые после бега ступни.

— И чего я так разошлась-то? — пробормотала Тхэми, допивая лимонад и массируя ногу.

«Всё из-за твоего дурацкого вздорного характера!» — всплыл в памяти ворчливый голос отца.

Расстроившись, Тхэми повалилась на спину, прямо на топчан.

— А кто в этом виноват? Я что, просила меня такой рожать?

Она была права. Говорили, что они с братом Тэхо пошли в отца — характер не просто вспыльчивый, а прямо-таки бешеный. Тэхо хоть старался это скрывать, а она — нет. Из-за этого у неё было много врагов.

Тхэми с обидой уставилась в небо. Оно было таким синим и ясным — совсем не таким, как в Сеуле. Но сегодня ей почему-то захотелось увидеть серое сеульское небо.

— Скорей бы прошли эти полгода и я вернулась в Сеул! — крикнула она в небо, словно пытаясь прогнать возникший перед глазами образ.

***

Кто-то грубо тряс её за плечо. Тхэми распахнула глаза.

— Ты чего это, спишь не дома, а здесь? — удивились голоса.

— А она, оказывается, проще, чем кажется!

— И не говори. С виду такая привередливая...

Тхэми подняла голову и увидела над собой деревенских, которые смотрели на неё на фоне уже вечернего неба.

— Ай-яй, ну и спать ты горазда! Вон, отпечаток от лавочки на щеке!

«А-а, чёрт!»

Только тут она поняла, что уснула на топчане под деревом, и резко села.

— Ого? — Вон Джонхве, разглядывавшая её лицо, округлила глаза. — А лицо-то у тебя не такое, как утром? Куда делись твои брови, как грабли, и разноцветные веки, будто цветную бумагу наклеила?

Тхэми в ужасе прикрыла лицо руками. Она вспомнила, что умылась в магазине жёстким мылом.

«Никогда не показывалась без макияжа, и надо же было так вляпаться!»

— А без косметики-то ты лучше, — заметил кто-то.

— Да, точно. Зачем ты на это симпатичное лицо столько краски мажешь?

— И правда. Когда ты накрашенная ходишь — ну вылитая американка. А сейчас на нормальную кореянку похожа.

Тхэми готова была сквозь землю провалиться.

— Я пойду, — быстро сказала она и натянула калоши.

Взяв телефон, она увидела время и выпучила глаза.

«Пять часов?»

Неужели она проспала несколько часов на этой лавочке?

— Давай, иди домой. Самсун, небось, волнуется.

— Думает небось, что ты в Сеул сбежала, — засмеялись деревенские.

— Одежду-то, которой укрывалась, захвати, — Хампён-тэк.

Тхэми с удивлением посмотрела на топчан. Там лежала сине-зелёная клетчатая рубашка.

Глаза Тхэми расширились.

«Эта рубашка...»

Вон Джонхве подняла рубашку и накинула ей на плечи.

— Иди давай.

— Хорошо...

Тхэми, шлёпая калошами, поплелась к дому Гвинама.

Деревенские, глядя ей вслед, заговорили:

— Хорошо, что рубашку подобрали.

— А не поссорятся они опять из-за того, что мы её накрыли?

— Зря мы это, наверное?

Хампён-тэк с беспокойством посмотрела на Вон Джонхве, которая уговорила её подобрать рубашку и тайком накрыть Тхэми.

— Судьбу надо делать самим! Думаешь, удача сама в руки плывёт, если руки сложить? Чтобы поймать удачу, надо и возможности создавать! — цокнула языком Вон Джонхве, показывая, как она разочарована их непониманием. — Если уж двум молодым людям суждено влюбиться, они и на пустом месте найдут, из-за чего поссориться, а потом помириться, и от этого только сильнее друг к другу потянутся, — она ухмыльнулась, прикрывая рот рукой. — По глазам видно, что это любовная ссора.

— Правда? — спросила Сунчхон-тэк.

— А то! — уверенно ответила Вон Джонхве и, сняв шляпу, отряхнула ею свои штаны. — Тхэми тогда так убежала, что он, как щенок, который хочет по-большому, крутился на грядке, а потом и рубашку свою забыл.

— А может, он правда хотел по-большому? — спросила Сунчхон-тэк.

Все присутствующие с укоризной уставились на неё. Она замолчала и отвела взгляд.

***

Тхэми, кое-как поужинав, вернулась в свою комнату. Голова шла кругом от мыслей, которые её одолевали.

Патриция, которая грелась на веранде, зашла следом и мяукнула, прося, чтобы её погладили.

Тхэми, поглаживая заметно округлившуюся спинку Патриции, неотрывно смотрела на сине-зелёную клетчатую рубашку, брошенную в углу кровати.

«С какой стати он накрыл меня этой рубашкой, когда я спала на лавочке? Ему стало стыдно, что он меня разозлил? Или пожалел меня, беспомощную, спящую мёртвым сном, когда могли украсть? А может, просто не смог пройти мимо спящей без одеяла?»

Как она ни пыталась, она не могла понять его мотивов.

— А-ах, как же это бесит!

Патриция, которую она нечаянно сжала, дёрнулась и возмущённо заорала.

— Ай, прости, прости!

Тхэми выпустила кошку и резко встала.

«Хватит сидеть и гадать! Нужно пойти и спросить у него самого!»

«Кан Хун, он же такой молодой, а живёт совсем один у мельницы у ручья. Чего он так жизнь свою губит? Надо в люди выходить, большие дела делать».

Тхэми вспомнила слова Вон Джонхве, которая как-то обмолвилась, где живёт Кан Хун, и села за стол. Быстро накрасилась и порылась в аккуратно сложенной в углу кровати одежде. Примерила платье Diore и нахмурилась.

— Ха. Мало стало.

Дело было не только в том, что она поправилась. Исун постирала все её вещи, хотя она об этом не просила.

«Ты же сказала, что им нужна химчистка, так я их чисто выстирала и каждую вещь феном просушила!» — вспомнила она слова Исун.

Тхэми вздохнула и отложила платье. Вместо него надела тонкий бежевый свитер Versace.

Поискав подходящую юбку, она примерила штаны, купленные на ярмарке. К её удивлению, они оказались идеальной парой к свитеру Versace.

Выходя во двор, она хотела надеть туфли на каблуках, но, вспомнив про каменную переправу, натянула резиновые калоши. Когда она вышла во двор, на неё уставились два выпученных глаза, словно спрашивая: «Ты куда это в такое время?»

— Тсс! — приложила палец к губам Тхэми, обращаясь к Питеру, и медленно пересекла двор.

Она вышла за ворота, села в машину, стоявшую в тени забора, и завела двигатель.

Чем ближе она подъезжала по тёмной грунтовке к ручью, тем темнее становилось вокруг.

Наконец она добралась до насыпи напротив мельницы.

Тхэми остановилась и спустилась к ручью.

В темноте, едва освещаемая лунным светом, виднелась каменная переправа.

Она включила фонарик на телефоне и, освещая себе путь, осторожно ступила на камни. Резиновые калоши опасно скользили по мокрой, неровной поверхности.

— Ф-фух. Если б я в туфлях пришла, точно бы убилась, — подумала она, с облегчением наступая на последний камень.

И тут она увидела нечто, похожее на огромный валун, стоящее на другом берегу.

— Ай! — вскрикнула Тхэми, поскользнувшись.

Тело резко качнулось в сторону.

«Всё, сейчас упаду в воду», — пронеслось в голове.

В этот момент большая и твёрдая рука схватила её за плечо.

— А-ах, чуть не упала...

Она с облегчением выдохнула, как вдруг свитер предательски растянулся, и ноги её всё же соскользнули в воду.