Глава 46.0
— Тхэми!
Дверь с грохотом распахнулась, и Тхэми, сквозь сон, открыла глаза. Повернув голову, она увидела в дверях Самсун с побелевшим лицом.
— Д-да... я встаю.
Тхэми, моргая заспанными веками, с трудом поднялась.
Прошлой ночью она почти не спала, и тело было тяжёлым, как свинец. Поэтому сегодня она даже не завтракала и валялась в постели до позднего утра.
И всё из-за того, что не смогла увидеть Кан Хуна.
Обычно, после страстной ночи с Кан Хуном, она высыпалась и за два часа, тело было лёгким, будто она спала как убитая.
Но вчера он написал сообщение: «Не приезжай на мельницу, у меня дела». Она ответила «хорошо» и легла спать пораньше.
Однако сон не шёл. Чем глубже становилась ночь, тем сильнее она тосковала по его объятиям.
В конце концов, так толком и не уснув, она встретила рассвет, а тело ломило, так что она даже отказалась от похода на перечное поле.
— Случилось ужасное, — голос Самсун мелко дрожал.
В приоткрытую дверь ворвался ветер, пропитанный влагой.
— Что случилось?
— Деревенские всё узнали.
— Что именно?
— Что ты — дочь Тхэсана.
Рука Тхэми, потиравшая глаза, замерла.
Она сглотнула сухой комок в горле и неловко улыбнулась.
— Да ну... как такое возможно?
— Старик Чан каким-то образом пронюхал и всем разболтал! Меня с утра пораньше в сельский совет вызвали — знаешь, как там допрашивали?
Самсун покачала головой, словно даже вспоминать об этом не хотела.
Рот Тхэми тупо открылся.
Она прекрасно знала, как плохо деревенские относятся к Тхэсану, — через Гвинама и сестёр-тройняшек.
Поэтому она так старалась не попадаться им на глаза, изо всех сил пыталась поладить с ними, как советовал Гвинам.
«Но откуда же дядюшка Чан узнал?»
— Что же теперь? Теперь нас на поле не пустят? Да не в поле дело — потребуют, чтобы ты немедленно убиралась в Сеул и не шпионила тут.
Тхэми крепко закусила губу. Этого нельзя было допустить.
Публика хорошо реагировала на её жизнь в Сучханри, и у неё ещё оставалось время, которое дал Тхэсан.
За это время она хотела насладиться каждым мгновением с Кан Хуном. Ведь когда она вернётся в Сеул, больше никогда его не увидит.
Изо всех сил, чтобы потом не жалеть, она должна была прожить эти дни с Кан Хуном ярко и насыщенно — коротко, но со вкусом.
— Собирай вещи. Они сейчас сюда примчатся. Чтобы не видеть этого безобразия, уезжай в Сеул. Я сама всё объясню брату и сёстрам, так что не волнуйся.
— А где они все? — Тхэми, очнувшись от раздумий, спросила с тревогой.
Самсун с удивлением посмотрела на неё.
— Ушли на поле. А тебе зачем?
Тхэми схватила ключи и поспешно выбежала из комнаты. Самсун, выйдя вслед за ней во двор, попыталась её удержать:
— Ой-ёй, ты что, на поле собралась? Не ходи! Сейчас они тебя на плёнке из теплицы раскатают!
— Схватят — и как ковёр раскатают!
Тхэми, не слушая, выбежала за ворота и завела машину.
***
— Где хлеб и молоко?
Ворвавшись в круглосуточный магазин в уездном центре, Тхэми громко спросила.
Продавец, листавший телефон за кассой, нехотя кивнул в сторону подсобки.
— Вон там.
Тхэми зашла в глубь магазина и снова закричала:
— А пакеты?
— Пакеты платные. Сто вон...
— Чёрт!
От её крика продавец, бормоча себе под нос «ведьма какая-то вечно орёт», взял пакет и подошёл к ней.
— Вот от этой полки до той. Всё клади.
— Ого? Так много? Молоко быстро портится...
— Быстрее! У меня нет времени!
Тхэми повысила голос, и продавец, словно загипнотизированный, начал складывать хлеб и молоко в пакет.
— А с какой это стати я должен это делать? Это не универмаг, а круглосуточный магазин. Если вам что-то нужно — сами берите и идите к кассе...
Ворча, продавец продолжал укладывать продукты. Тхэми, игнорируя его, сосредоточенно следила за наполнением пакета.
— Мало!
В магазине Суни не было молока, а в уездном центре — хлеба. Вот она и поехала в этот магазин. Но и здесь товара оказалось так мало!
— Ну вы прямо городская барышня, которая ничего в жизни не понимает. Ладно, сегодня я так упакую. Но в следующий раз берите сами и...
— Это всё?
Тхэми перебила его.
Продавец, набивший пакет до отказа, моргнул.
— Ну... на складе ещё есть...
— Вытаскивай всё и грузи в мою машину.
— А? Да их там порядочно. Куда вам столько?
— Быстрее!
Тхэми рявкнула, схватила пакет и быстрым шагом вышла из магазина.
Нужно было спешить. Времени почти не оставалось.
Продавец, кряхтя, вынес из магазина ящики с хлебом и молоком, поставив их один на другой. Тхэми указала на багажник, и продавец сгрузил туда ящики.
Тхэми протянула ему чёрную карту.
— Вот. Оплати сегодняшнюю покупку, плюс стоимость доставки в течение недели — каждый день до 10 утра такое же количество на перечное поле.
Продавец, растерянно взяв карту, вытаращил глаза.
— Да вы, извините, людей не уважаете. Вы, видимо, не знаете, но в круглосуточном магазине нужно самому брать и нести к кассе...
— И вот это — за то, что сегодня быстро упаковал. Мне помогло.
Тхэми, перебив его, протянула четыре купюры по пятьдесят тысяч вон.
Глаза продавца стали размером с блюдце.
— П-плата за услуги?
Продавец разинул рот.
— Хорошо поработал. И, пожалуйста, доставляй аккуратно в течение недели. Стоимость доставки — плюс десять тысяч вон в день.
Выпалив всё, что хотела, Тхэми села за руль. Продавец поспешил следом, беспрестанно кланяясь.
— Ах, тогда, конечно! Я доставлю минута в минуту, не волнуйтесь!
— Сдачу оставь.
— Ах да!
Продавец с картой в руках пулей вбежал в магазин и через несколько секунд так же пулей выскочил обратно.
— Всего хорошего!
Тхэми, даже не взглянув на почтительно ей кланяющегося продавца, завела двигатель.
Машина, набирая скорость, сильно раскачивалась на грунтовой дороге.
Когда она наконец добралась до поля, Эна как раз выгружала свои красные тазы.
— Эна! Стоп!
Тхэми резко затормозила, высунула голову из окна и позвала её. Завидев её, Эна скривилась.
— Тхэми! What's happen? Это правда? Ты... дочь... Пэксана? Не может быть! Почему ты нам не сказала...
— Хватит английского! Я ничего не понимаю! Просто помоги мне!
Тхэми поспешно нажала кнопку открывания багажника. Лицо Эны исказилось ещё сильнее.
— Хлеб? Молоко? Тхэми! Сегодня я вкусный суп из моллюсков сделала...
— Знаю, знаю. Просто потерпи недельку. Хорошо? Давай, помоги мне это нести.
Тхэми сунула Эне чёрный пакет, доверху набитый хлебом и молоком, а сама взгромоздила на себя ящики.
— Пошли. Все, наверное, проголодались.
Эна, делать нечего, взяла пакет и спустилась к полю.
Один за другим деревенские выходили к полю, чтобы перекусить, и, заметив Тхэми, все как один нахмурились.
— Здравствуйте! — бодро поздоровалась она.
Но деревенские, откашлявшись, проигнорировали её приветствие.
— А это ещё что за чёрные пакеты вместо лапши? — Хампён-тэк, отводя взгляд от Тхэми, накинулась на ни в чём не повинную Эну.
— А, сегодня Тхэми приготовила угощение, мама.
— С какой это стати дочь Кан Тхэсана будет готовить для нас перекус? — холодно отрезала Хампён-тэк.
Тхэми сглотнула и поставила ящик перед ними.
— Это хлеб и молоко. Пожалуйста, сначала поешьте, а потом поговорим.
Услышав «хлеб и молоко», деревенские, смотревшие до этого на горы, облизнулись и украдкой покосились на ящик.
Хампён-тэк нахмурилась и отодвинула пакет, который поставила Эна.
— Что нам твой хлеб с молоком? Мы ждали вкусный суп! Убирай это отсюда!
— Мама, не будьте такой, попробуйте. Здесь есть ваша любимая кастелла.
— Кастелла?
Голос Хампён-тэк при упоминании кастеллы заметно смягчился.
Сунчхон-тэк, находившаяся рядом, почесала затылок, оглядываясь на остальных, и неловко спросила:
— ...А... ну... бисквитное тесто есть? Или сдоба?
— Конечно.
Тхэми быстро порылась в ящике и протянула Сунчхон-тэк сдобную булочку.
Тогда и остальные, переглядываясь, начали робко высказывать свои пожелания.
— Булочка с красной фасолью есть?
— Вот.
— А с кремом?
— Вот.
Тхэми, вздохнув с облегчением, начала раздавать булочки.
Но одна — Вон Джонхве — так и продолжала смотреть в сторону поля, не говоря ни слова.
Тхэми набралась смелости и осторожно протянула ей клубничный сэндвич. Вон Джонхве, повернув голову, сверкнула на неё глазами.
Встретившись с её холодным взглядом, Тхэми вздрогнула. Что бы она ни сказала, оправданий у неё не было.
Вон Джонхве заботилась о ней больше всех, после Самсун. Каково же ей было чувствовать себя преданной?
Тхэми упала духом.
«Неужели попытка подсластить пилюлю хлебом была слишком наивной?»
Виня себя в том, что не придумала ничего лучше, она уже собралась опустить руку с булочкой, как вдруг...
Вон Джонхве, понизив голос, пробормотала:
— А мне — «полнолунный хлеб»*.
*Полнолунный хлеб – круглый хлеб с начинкой, символизирующий полную луну.