Глава 30.0

Только когда Тхэми оторвалась от его губ, Кан Хун смог открыть крепко зажмуренные глаза и перевести дух. На фоне деревянных балок мельницы он увидел её пылающее лицо.

— А-ах... — выдохнул он.

Когда он снова оказался на кровати?

Он точно не помнил, чтобы она его толкала.

«Значит, я сам...?»

Кан Хун, закусив горящие губы, попытался сесть от смущения. Тхэми легонько толкнула его обратно.

— Лежи.

Его тело, словно кукла, снова повалилось на кровать.

Сердце колотилось, готовое вот-вот взорваться, в груди кипели невероятно сильные чувства, но, как ни странно, в теле не было ни сил, ни воли. В голове было пусто и томно, словно перед сном.

Он безучастно смотрел на Тхэми, как вдруг тело его вздрогнуло. Её пальцы скользнули по его предплечью.

— Хы-ы-ы...

Тхэми нежно, но смело гладила его руку.

Везде, где проходила её рука, вспыхивал огонь. Не в силах вынести этого наваждения, Кан Хун зажмурился.

Тхэми касалась его предплечий с таким видом, будто гладила произведение искусства. Кан Хун крепко закусил губу, чтобы сдержать стон.

Низ его тела, распухавший и пульсировавший всё это время, достиг предела и напряжённо вздыбился. Ещё немного — и он бы не отвечал за свои действия.

«Нельзя! Сегодня же первый день, как мы решили встречаться! Нельзя с первого дня показывать себя диким зверем!»

Он едва поднял бессильную, словно парализованную, руку и поспешно схватил Тхэми за лицо.

— Тхэми... поцелуй... — попросил он, надеясь отвлечь её поцелуем, пока не случилось чего похуже.

Тхэми, которая жгла его руку своим горячим прикосновением, фыркнула.

— Задыхаешься?

Лицо Кан Хуна залилось краской. Он задыхался. Сильно.

Но всё равно хотел продолжать. Хотел продолжать целоваться — бесконечно, с этими губами, которые были мягче шерсти Белого и слаще самой спелой клубники.

— Всё норма... хып... — попытался ответить он, глядя на Тхэми пылающим взглядом, но из груди вырвался сдавленный крик. Рука Тхэми скользнула под его майку-безрукавку.

— Ах! Подожди... — тело Кан Хуна забилось, как угорь.

Рука Тхэми нежно гладила его пресс.

— Это... слишком быстро... хып... — попытался остановить её Кан Хун, извиваясь всем телом, но не мог связать и двух слов. Все его чувства сосредоточились на животе.

— У нас мало времени, — прошептала Тхэми, поглаживая его пресс ещё смелее.

Время.

Это слово пронзило лёгкие Кан Хуна.

Тхэми была права. До её возвращения в Сеул оставалось меньше полугода.

«Но что с того?»

То, что Тхэми пробудет в Сучханри всего полгода, не проблема. Он будет ездить к ней в Сеул каждые выходные.

— Ко... Ко Кан Хун, — выпалил он своё имя.

Порядок нарушен, сначала поцеловались, но нужно начать всё как положено. Как у всех нормальных людей.

— А?

Тхэми, увлечённая поглаживанием его пресса, безучастно посмотрела на него. Кан Хун, извиваясь, дрожащим голосом продолжил:

— Хып... Меня так зовут.

— Ко Кан Хун? — рука Тхэми, уже добравшаяся до его груди, легонько щёлкнула по соску. — Приятно познакомиться, Ко Кан Хун. Хм, а имя-то какое-то знакомое...

Тхэми, прищурившись, задумалась, словно что-то вспоминая, а потом усмехнулась.

— Но мне больше нравится твоё прозвище — Кан Хун.

— ...Правда?

— Ага. Оно роднее, и, главное, значение нравится.

Тхэми многозначительно подмигнула. Лицо Кан Хуна залилось краской.

— Ч-что ты имеешь в виду... — сделал вид, что не понимает, Кан Хун. Но улыбку, расползавшуюся по лицу, скрыть не мог.

— А ты когда меня полюбила? Что тебе во мне понравилось? — набравшись смелости, спросил он.

Он просто спросил, но сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть.

Рука Тхэми, гладившая его тело, замерла. Она тихо села.

— М-м-м... Ну...

Тхэми нахмурилась.

Перед глазами отчётливо, как фотография, всплыло его обнажённое тело у ручья.

«Это... это с того момента, как я увидела тебя голым у ручья...» — так сказать нельзя, правда?

Взгляд Тхэми скользнул вниз, к его паху. Она почувствовала, что и Кан Хун, ожидавший ответа, тоже перевёл взгляд туда же.

Тхэми поспешно подняла глаза. Кан Хун тоже. В его взгляде, чистом и ясном, как у ребёнка, читалось одно лишь желание.

— Ну... — сглотнула Тхэми, пытаясь придумать причину. — А! Кажется, это была любовь с первого взгляда! Когда ты подвёз меня на шоссе. Ты был как спаситель!

— Но потом ты хотела дать мне денег, и я разозлился... — удивился Кан Хун.

Тхэми поспешно продолжила:

— Аха-ха! Тогда я ещё не знала, что это любовь с первого взгляда. А вот на ярмарке! Когда ты купил мне пончики, сикхе, штаны — ты был таким заботливым и внимательным! А я ведь таю от такого. Мой папа у меня довольно суровый, так что я... слаба на ласку. Мне нравятся нежные и заботливые мужчины.

Тхэми чмокнула его в кончик носа, а потом в губы. Она увидела, как глаза Кан Хуна засветились радостью.

Тхэми с облегчением вздохнула и украдкой покосилась на его пах. Рот сам собой открылся.

Он был скрыт тканью штанов, но скрыть его величественную стать было невозможно.

«Похоже, он всё это время был в таком состоянии».

Тхэми мысленно восхитилась его выдержкой.

— Можно тебя кое о чём попросить? — спросила Тхэми, глядя на него сверху вниз.

Кан Хун сел.

— Пусть наш роман будет тайным.

Если слухи дойдут до отца в Сеуле или попадут в прессу — всё, конец.

«Поехала перец изучать, а сама роман закрутила? Ну, Кан Тхэми, так я и думал!»

Реакция всех была предсказуема, как дважды два.

— Хорошо. Если деревенские узнают... — Кан Хун понимающе кивнул, но тут же с беспокойством посмотрел на неё. — Тогда где мы будем встречаться? Целоваться?

Тхэми на мгновение задумалась, оглядела мельницу и ответила:

— Я буду приходить сюда по ночам.

Чтобы скрыться от чужих глаз, другого выхода не было. Кан Хун тихо кивнул.

— Ну, я пойду.

Как только Тхэми встала с кровати, Кан Хун осторожно взял её за запястье.

— Уже...?

Тхэми, не в силах сдержать нахлынувших чувств, порывисто обняла его. Он был такой огромный, но при этом беззащитный и милый, как большой пёс.

— Поцелуй, — сказала Тхэми.

Кан Хун послушно подставил губы и наклонил голову.

Чмок-чмок-чмок. Тхэми страстно расцеловала его в губы. Кан Хун, опустив руки, робко обнял её за талию.

И тут она почувствовала, как в низ живота упёрлось что-то огромное и твёрдое, словно камень. Тхэми не выдержала и скользнула языком между его губ.

Поцелуй стал ещё глубже и неистовее. Они кусали, всасывали, жадно исследовали губы друг друга, теряя голову.

Кан Хун тоже стал смелее. Полностью отдаваясь ей, он в то же время переплёл свой язык с её, словно боясь отпустить.

— Ха... Всё... хватит, — прошептала Тхэми, с трудом отрываясь от его губ.

Одно было ясно: если они продолжат, сегодня она не вернётся в дом Гвинама.

— Я правда... пойду, — пробормотала Тхэми, всё ещё в его объятиях.

Кан Хун кивнул, не убирая рук с её талии.

— Хорошо.

Но никто не сдвинулся с места. Они просто стояли, глядя друг на друга, словно приросшие к полу.

— Ах... — вырвался болезненный стон у Тхэми, когда она попыталась убрать его руки со своей талии.

Уходить не хотелось. К чёрту дом Гвинама!

Она хотела остаться здесь. Всю ночь. Целоваться с Кан Хуном.

Кан Хун, видимо, думал так же, потому что его руки на её талии сжались крепче.

— Надо идти... — слабо проворчала Тхэми с блаженным лицом.

— Надо, — тихо согласился Кан Хун, словно тоже был опьянён.

Но, вопреки словам, его руки крепко держали её за талию.

— Мне правда надо идти... — прошептала она, но руки её потянулись вверх.

Она взяла его лицо в ладони и снова припала к его губам.