Глава 27.0

«Чхве Учан».

— Твою ж...! — Тхэми, сидевшая на веранде и бездумно листавшая ленту, выпучила глаза на имя, высветившееся на телефоне.

Питер, лопавший во дворе мармеладных червячков, поднял голову и посмотрел на неё.

— Ай, извини, это не тебе.

Питер снова уткнулся клювом в червячков.

«С какой стати ты мне звонишь?»

Чхве Учан, когда-то подававший надежды модель, которого она таскала за собой, как трофей, для поддержания собственной значимости.

Она когда-то, поддавшись его смазливой мордашке и сладким речам, отдала ему право на управление столовой TS Food, но как только из-за Тэяна это право аннулировали, он свалил искать более щедрую кормушку.

Она не то чтобы переживала из-за расставания, но какой-то осадок остался. Горькое послевкусие от того, что рядом с ней он был только из-за денег.

«И чего ему сейчас надо?»

Звонок сбросился.

Тхэми загуглила его. На последних фото он слегка поправился.

— Ребята, запомните хорошенько. Вот такая рожа у типичного мошенника. Если увидите — накостыляйте ему. Ясно?

Она показала его фото Патриции, урчавшей на веранде, и Питеру, который обернулся, после чего швырнула телефон на пол.

На экране снова и снова загоралось имя Учана.

— Звони хоть сто раз — не возьму!

У неё и так голова шла кругом из-за Кан Хуна!

Ворча, Тхэми повалилась на спину.

***

«Почему нуна не берёт трубку?»

Учан, оставив попытки дозвониться, вышел из машины. Потянувшись, он окинул взглядом открывшийся пейзаж.

— Ну и дыра. Наша Тхэми-нуна живёт в таком месте? Неужели скоро конец света?

Оглядевшись, он заметил через дорогу магазин «Суни» и перешёл шоссе.

— Есть кто? А, твою ж... мать! — вырвалось у него, когда он вошёл внутрь.

В щель приоткрытой двери маленькой комнатки виднелась голова лежащей старухи.

— Тьфу ты, думал, покойник, — проворчал Учан, потирая лицо.

Старуха, укрытая одеялом до подбородка, лежа на боку, сверлила его взглядом.

— Кто там?

— А, здравствуйте! Вы не подскажете, где живёт Кан Тхэми?

Взгляд старухи мгновенно похолодел.

— Тхэми?

— Да. Девушка из Сеула. Кан Тхэми.

— Знаю.

— Знаете? Тогда подскажите, пожалуйста. Она трубку не берёт.

— Печенья не хочешь?

— А?

Учан тупо уставился на неё, потом энергично закивал, схватил с витрины пачку креветочных снеков.

— А, да! Печенье! Конечно, куплю. Сколько стоит?

— 30 000 вон.

Рот Учана открылся.

— Да вы что? 30 000 за пачку креветочных снеков? В Сеуле такое тысяч за вон продаётся. Это ж чистое надувательство...

— Ты думаешь, деревенские знают сеульские цены? — резко осадила его старуха.

— Ну, даже так...

Старуха, надувшись, спросила:

— Тхэми ищешь? Встретиться хочешь?

— А, да, да. Ищу. Хочу встретиться.

Учан поспешно улыбнулся, щедрым жестом достал из кошелька купюру. Старуха кивком указала на красную корзинку у изголовья.

Учан бросил купюру в корзинку и подобострастно улыбнулся:

— Так где же Кан Тхэми?

— В доме Ко Гвинама.

— Ко Гвинама? А это кто? Навигатор найдёт?

— Откуда ж навигатору знать? Иди уже.

Старуха рассерженно закрыла глаза.

— Послушайте, бабушка, да кто такой этот Ко Гвинам? — растерянно затараторил Учан, но старуха и не думала открывать глаза.

«Ну и бабка!»

Учан, чувствуя себя полным идиотом, вышел из магазина, перешёл дорогу к машине.

Он сел на лавочку и разорвал упаковку с креветочными снеками.

«Где же этот чёртов Гвинам?»

Жуя снеки и морщась, он вдруг заметил вдалеке розовый скутер.

— Эй! Послушайте!

Он замахал руками, привлекая внимание скутера, направлявшегося к магазину.

Скутер изменил траекторию и остановился перед ним.

«Ничего себе!»

У него вырвался тихий восхищённый вздох, когда он разглядел водителя.

Редкой красоты мужчина, каких даже в мире шоу-бизнеса, где полно красавчиков, днём с огнём не сыщешь.

— Где здесь дом господина Ко Гвинама?

Учан кивнул в знак благодарности и без обиняков спросил.

— А вам зачем?

Вопреки внешности, голос у водителя оказался резковатым.

«Что за? Бабка в магазине — грубая, этот — тоже. Деревенские же должны быть простыми и приветливыми?»

Учан, не подавая виду, слегка улыбнулся.

— Мне сказали, там остановилась Кан Тхэми.

Лицо водителя, до этого безучастное, дёрнулось. А изо рта вылетел неожиданный вопрос:

— А вы кем приходитесь Кан Тхэми?

Глаза Учана округлились. В голосе явно звучала враждебность.

«Ого?»

Он мгновение изучающе смотрел на мужчину, и взгляд его стал насмешливым. Потом он усмехнулся с превосходством.

— Ну-у... Одним словом и не скажешь... — Учан, сделав вид, что задумался, потер лоб и ответил с печальным видом: — Скажем так: я её бывший парень, который вернулся, потому что соскучился.

***

— Нуна! Это я, Учан!

Тхэми, задремавшая на веранде, нахмурилась. Ей послышался голос.

«Чтоб ты провалился, ещё и во сне являешься! Хуже кошмара!»

Она попыталась проснуться, ворочаясь.

— Нуна! Тхэми-нуна! Я знаю, что ты здесь! Нуна!

Голос становился всё отчётливее. Тхэми с трудом разлепила глаза, вздохнула и села.

— А? Нуна! Ты здесь, чего молчишь?

Тхэма вздрогнула и уставилась на ворота. Сквозь решётку виднелось лицо Учана.

— А-а-а-а! — заорала Тхэми.

Патриция, сидевшая у неё на руках, зашипела.

— Ты, ты! Как ты сюда попал?

— Соскучился, вот и приехал!

Учан ухватился за решётку и заныл.

— Открой дверь! Давно не виделись, надо по-настоящему обняться!

«Сдурел!»

Тхэми, уже готовая выругаться, вдруг вздрогнула и посмотрела на ворота.

Учан, глядя на неё с недоумением, медленно прищурился.

Тхэми, прижимая к себе Патрицию, поспешно натянула калоши и спустилась во двор. Но Учан уже открыл калитку и зашёл.

Питер, сидевший на насесте, увидев незнакомца, с шумом спланировал на землю.

— А, открыто было? А я думал, заперто.

Учан, ухмыляясь, встал посреди двора и раскинул руки.

— Иди сюда, нуна. Обнимемся.

— Это мы с тобой обниматься будем? Чего городишь? Как ты вообще узнал, где я?

— А-а, — Учан улыбнулся своей модельной улыбкой. — Думал, тут глушь, а там такой красавчик попался. У него и спросил.

У Тхэми похолодела спина. «Красавчик» в этих краях мог быть только один.

— Только он, с таким бугайским телом, на старом скутере разъезжает. Видно, туго с деньгами? Да и откуда тут деньгам взяться, в такой-то дыре?

— Не все деревенские бедные, между прочим! — вспылила Тхэми.

Ей показалось, что Учан оскорбил всех жителей Сучханри.

Учан игриво покосился на неё.

— Ты чего так реагируешь? Неужели, нуна, у тебя с ним что-то есть? Да нет, если б было, он бы не был таким безучастным, когда я представился.

Сердце Тхэми упало.

Она сглотнула и спросила:

— Ты... представился?

— Как вернувшийся бывший парень!

Учан радостно расхохотался и шагнул к ней.

«Что? Бывший парень?»

Глаза Тхэми широко раскрылись. В груди вскипела ярость.

«Вернувшийся бывший парень?»

От гнева заныл затылок.

Учан, сладко улыбаясь, сделал ещё шаг.

— Ну же, нуна. Давай обнимемся на радостях.

У Тхэми снесло крышу. Дрожащими руками она подняла Патрицию.

И тихо скомандовала:

— Патриция, фас.

Не колеблясь, она швырнула Патрицию в Учана.

Мя-я-яув!

Патриция вцепилась в его рубашку.

— А-а-а-а! — заорал Учан, падая на землю.

— Питер!

По команде Тхэми Питер, неотрывно следивший за Учаном, взлетел.

Приземлившись Учану на бедро, он принялся яростно клевать его красным клювом.

— Что, что такое! А-а-ай! Нуна! Убери их!

— Какой ты мне бывший парень! Как язык повернулся такое говорить!

В ярости закричала Тхэми.

— Патриция! Царапай сильнее! Питер! Тоже сильнее клюй!

Под градом атак Патриции и Питера Учан орал благим матом:

— Я хотел как лучше! Ай! Хотел показать, что ты девушка, которая встречалась с таким крутым парнем, как я! Ай! Что тебе не место в этой дыре! Ай, больно! Нуна, убери их, прошу!