Глава 13.0

— Я, пожалуй, пойду в магазин Суни, долг отдам.

Узнав, что значит «Кан Хун», Тхэми поспешно нашла предлог и сбежала с перечного поля. Оставаться там дольше было просто невыносимо стыдно.

Она перестала обмахиваться рукой, только когда припарковалась у магазина Суни. Щёки, пылавшие всю дорогу, кажется, начали остывать.

— Бабушка, я пришла долг отдать! — крикнула Тхэми, входя внутрь и сразу хватая с полки бутылку лимонада.

— Кто там? — как и в прошлый раз, бабушка Суни, лежавшая в маленькой комнатке, повернула голову.

— Ой, Ёнхи пришла, — лицо старушки просветлело.

— В прошлый раз пятьдесят вон, и сегодня ещё одну бутылку выпью — значит, всего сто вон, да?

— Ага, деньги в корзинку положи, а в тетрадке зачеркни.

Тхэми опустила десятитысячную купюру в красную корзинку и жирно перечеркнула свою запись в тетради.

Она присела на порожек, сдула пыль с бутылки и открыла её зубами. Тёплая, приторно-сладкая газировка приятно защипала горло.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула она.

Рот, всё ещё горевший после острой лапши, посвежел, будто после полоскания. Не переводя дыхания, Тхэми допила остатки.

Настроение немного улучшилось. Она посмотрела на старушку.

— Я сегодня на перечное поле ходила, так там мне эту лапшу с кимчи целую гору насыпали! А острая-то какая — язык, казалось, сейчас отсохнет...

Старушка улыбалась с закрытыми глазами.

Может, потому что она напомнила Тхэми бабушку Тольсэм, которая всегда её внимательно слушала? Слова полились рекой.

— А ещё я тут, в деревне, с одним мужчиной познакомилась. Волосатый такой, с бородищей, страшный, а он мне помог! Я хотела отблагодарить, а он денег не берёт. Ненормальный, правда? Хотя, если честно, у него и имя странное — Кан Хун. А потом выяснилось, что это вообще не имя, а прозвище! И знаете, что оно означает?

Тхэми замолчала и взглянула на старушку. Та по-прежнему улыбалась, не шевелясь.

Тхэми тихонько наклонилась и прислушалась. Старушка тихо посапывала во сне.

Чувствуя себя неловко, она бесшумно поднялась с порожка и вышла из магазина.

Выйдя на улицу, она потянулась и тут же увидела свою по-прежнему грязную машину. Она была похожа на её собственную душу — такую же сбитую с толку за последние дни.

«Ладно. Поеду-ка я мыть машину. Сама. Раз секретаря Ю рядом нет».

Проблема была в том, что она не знала, где здесь автомойка.

И тут она вспомнила тот ручей с чистой водой.

«Точно. Поеду туда».

Ручей на окраине деревни, такой простой и красивый. Ей снова захотелось ощутить то умиротворение, когда стоишь на насыпи и смотришь на деревню с высоты.

Не колеблясь ни секунды, Тхэми поехала к ручью.

Остановившись на насыпи, она открыла багажник. К счастью, в пластиковом ящике аккуратно лежали маленькое ведёрко и сухие тряпки.

Она взяла всё необходимое и спустилась к воде.

— Ничего себе! Какая чистота!

Вблизи вода оказалась намного прозрачнее, чем казалась издалека. Было видно каждый камешек на дне и даже маленьких рыбок, лениво плавающих в толще воды.

Тхэми устроилась на большом валуне, выступающем из воды примерно по пояс. Поставив ведро рядом, она опустила руку в ручей.

— Откуда же течёт эта вода, что она такая чистая? — восхищённо пробормотала она и, проследив взглядом за сверкающей на солнце водной гладью, посмотрела вверх по течению.

И тут её взгляд зацепился за что-то на противоположном берегу, чуть поодаль.

Что это? Она прищурилась и вытянула шею.

— Ах!

С губ сорвался сдавленный вскрик.

Сначала она подумала, что это статуя. Люди любят ставить статуи — символы чего-нибудь.

Но статуя на том берегу вдруг зашевелилась.

Глаза Тхэми, расширенные от изумления, приклеились к движущейся фигуре.

Загорелая спина обнажённого мужчины была само совершенство. Широкие плечи, спина, сужающаяся книзу идеальным треугольником, талия — ни грамма жира.

Апофеозом были ягодицы. Упругие, накачанные, подтянутые — такого у корейца просто не могло быть. Они идеально сочетались с мощными бёдрами, уходящими вниз, и длинными, красивыми ногами.

«Всё, хватит. Хватит смотреть», — изо всех сил пыталась остановиться Тхэми.

Но глаза её не слушались. Они приклеились к мужчине, будто намертво.

«Нельзя. Прекрати. Кан Тхэми. Нельзя. Нельзя!»

Голова, приказывавшая остановиться, и глаза, желавшие смотреть, яростно сражались.

В этот момент мужчина наклонился вперёд.

Его длинное тело, словно он собрался плыть, полностью погрузилось в воду. И только тогда, словно спали чары, глаза Тхэми наконец-то смогли отвести взгляд.

«Ты извращенка, что ли? Спряталась и подглядываешь за голым мужиком».

Ей стало невероятно стыдно. Это было недостойно женщины её статуса, образованной, уважаемой.

В конце концов, она видела множество красивых, накачанных мужчин. Актеры, модели, тренеры, мажоры — кого только не было.

Никто из них не вызывал в ней особых чувств, ничей взгляд не приковывал её внимания.

«Так почему же я не могу оторвать глаз от этого мужчины!»

Она погрузилась в глубокое самобичевание и уже собиралась зачерпнуть ведром воду, как вдруг...

Плюх! — звук рассекаемой воды громом ударил по барабанным перепонкам.

Взгляд Тхэми невольно снова метнулся к мужчине.

И тут она увидела его лицо. Длинные, до плеч, волосы, густая борода — сомнений быть не могло. Это был Кан Хун.

Кан Хун обеими руками откинул назад мокрые волосы. Тхэми заворожённо смотрела на открывшееся лицо.

Высокий лоб, густые брови, длинные, красиво очерченные глаза, прямой нос и пухлые губы, которые привлекли её внимание ещё при первой встрече, — всё это теперь было видно в лучах солнца.

Уголки глаз Тхэми, неотрывно следившей за ним, дрогнули.

Не от солнца. И не от его поразительной внешности.

— Нельзя... нельзя... Тхэми, нельзя.

Она вступила в отчаянную схватку со своими глазами, которые снова норовили опуститься вниз.

«Прозвище жалко, прямо жалко прозвище».

«Кстати, давно не видали, но, наверное, уже достаточно окреп?»

«Жалко его, как же жалко».

«Так с этим добром и умрёт, наверное».

Слова деревенских бабушек звоном отдавались в ушах.

— Кан Тхэми. Нельзя! Нельзя. Нель... — изо всех сил закусила она губу.

Но и на этот раз глаза, как всегда, победили.

Взгляд, едва державшийся на его ключицах, соскользнул вниз по идеально очерченным кубикам пресса.

— Ах... — с губ сорвался непонятный звук. Не стон и не крик.

Это был благоговейный шёпот человека, узревшего нечто великое, почти молитва перед лицом совершенной красоты.

***

Поужинав, Тхэми плюхнулась на кровать. Она смутно помнила, как добралась до дома от ручья.

Патриция прыгнула к ней и свернулась калачиком рядом. Тхэми безучастно смотрела в потолок, даже не думая гладить мурчащую кошку.

— А-а-а! — вдруг вскочила она и яростно затрясла головой. В памяти снова чётко всплыл обнажённый мужчина.

Чтобы прогнать мысли о Кан Хуне, она решила посмотреть на других красавчиков. Открыла ютуб и зашла на канал «С ума по красавчикам». Там сразу же запустилось видео с нарезкой всех красавчиков мира.

— Ха... — выдохнула Тхэми. Было скучно. Тоска. И даже улыбаться не хотелось, хотя обычно от таких видео она улыбалась до ушей.

Тхэми выключила телефон, легла на спину и закрыла глаза. И тут же перед глазами снова возник тот образ.

Прекрасный... большой... гордо и бесстрашно возносящийся к небу... являющий миру свою мощь и величие.

— Мря-я-я-у!— вдруг возмущённо закричала Патриция, подняв голову и словно спрашивая: «Чего не гладишь?»

— Ах, прости, прости!

Тхэми очнулась и поспешно погладила кошку по спине. Патриция, удовлетворённая, снова зарылась мордочкой в лапы и закрыла глаза.

«Хочу его. Этого мужчину».

Испугавшись своих же слов, нечаянно вырвавшихся наружу, Тхэми вцепилась в шерсть Патриции. Та дико заорала и выпрыгнула из кровати.