Глава 10.0
Тхэми вернулась из банка и стояла одна на пустынной дороге с конвертом в руке.
— Что за... серьёзно?
Мужчина исчез. Рука Тхэми, сжимавшая конверт с миллионом вон, бессильно опустилась.
«Почему он уехал, даже не попрощавшись? Ему настолько противно со мной разговаривать?»
Ворча, она забралась в машину и с неприятным чувством уставилась на жёлто-коричневый конверт.
«Надо бы отблагодарить за помощь. В конце концов, в отношениях между людьми всегда действует принцип «ты — мне, я — тебе». Просто так ничего не бывает».
«Если принимаешь от кого-то услугу без видимой причины, обязательно отблагодари деньгами. Чтобы след остался. А то подумаешь: “Ах, какой хороший человек”, — скажешь спасибо, а потом он тебе такой подлость устроит. Или скажет, что ты жадный, или потребует в десять раз больше. Люди — они такие».
Тхэми вздрогнула, вспомнив жуткие наставления отца.
«Надо отдать. А вдруг он потом напишет в соцсетях: “Бессовестная дочка чеболей”?»
Твёрдо решив, что обязательно должна вручить мужчине деньги, Тхэми завела машину.
Автомобиль на большой скорости вылетел из пустынного уездного центра.
***
«Перец, от которого невозможно оторваться! Добро пожаловать в Сучханри — край Перечного принца!»
Плакат, висевший на столбе, колыхался на ветру, поднятом проезжающей машиной Тхэми.
***
— Ну как, хорошо сегодня деревню посмотрела? — спросил Гвинам за ужином.
Тхэми, глядя на стоящий перед ней стол, рассеянно кивнула.
— Да.
Ужин больше напоминал праздничное застолье. На столе, вдвое длиннее утреннего, кроме пиалы с рисом и миски с супом, стояло тесно составленных тридцать с лишним мисок с закусками. Ассортимент покрывал всё: мясо, рыбу, овощи.
«Сёстры-тройняшки, наверное, весь день в поле работали, но для гостьи постарались», — подумала Тхэми, и ей стало немного неловко.
— Спасибо большое. Из-за меня вы так старались...
— Чего городишь-то? Не из-за тебя. Мы всегда так едим, — отрезала Ильсун, словно предупреждая, чтобы та не обольщалась.
— Э-эх, деревенские должны хорошо питаться, — Самсун, разрывавшая руками свежее кимчи, не успела Тхэми и рта раскрыть, как положила один лист прямо ей в миску с рисом.
— Вкусно... Э, я вообще-то...
Зрачки Тхэми испуганно заметались. Она как раз собиралась сказать, что сегодня ужинать не будет. Утром вместо салата ела рис, днём выпила целых 350 миллилитров этого дурацкого лимонада, так что сегодня вечером надо было обязательно поголодать.
Но из-за кимчи, которое положила Самсун, атмосфера складывалась так, что отказаться от риса было никак нельзя.
И потом — кимчи, которое рвали руками...
Тхэми уставилась на кимчи так, будто увидела нечто непристойное, а Гвинам тем временем ласково спросил:
— Завтра будем пересаживать рассаду перца. Хочешь посмотреть? Ни разу не видела? Саженцы перца?
При слове «саженцы перца» рука Тхэми, подносившая палочки ко рту, мелко задрожала.
В голове автоматически всплыл инцидент с листьями перца в соцсети — первопричина её нахождения здесь.
«Да, пойду. Пойду на поле и по-настоящему всему научусь. Рассада, пересадка — не знаю, что это такое, но я научусь».
Тхэми загорелась боевым духом.
«Я ещё покажу этим насмешникам, включая этого redpepper_king! Я триумфально вернусь в TS Food как директор отдела кочхуджана!»
— Хорошо, я пойду, — сказала Тхэми и отправила в рот два стебля шпината, которые держала палочками.
Пряный аромат кунжутного масла разлился по рту.
— Вот и славно. Тхэсан сказал, чтобы ты всё попробовала. Так что до возвращения в Сеул успеешь попробовать всё, что только можно, — мягко улыбнулся Гвинам.
***
Когда Тхэми, опустошив целую миску риса с горкой, вышла из главной комнаты, Ильсун цокнула языком.
— И без того от сельхозработ подыхаем, а тут ещё одна обуза на наши головы.
— Видно, нам суждено до смерти только вкалывать, — посетовала Исун.
— Услышит же Тхэми, говорите тише, нуны, — испуганно приложил палец к губам Гвинам.
— Сёстры слишком негативны. Разве не надо мыслить позитивно, чтобы жизнь наладилась? — упрекнула их Самсун, прожевав рис.
Ильсун стрельнула в неё глазами.
— О-о, после восьмидесяти какая ещё жизнь наладится? Подумает кто — будто ей лет пятьдесят жить осталось!
— Пятьдесят или пять — какая разница, главное, чтобы жизнь налаживалась.
— Чего это она?
Исун, прищурившись, уставилась на Самсун.
— Ты это... кашу завариваешь*?
— Какую ещё кашу? С ума, что ли, сошла на старости лет? — Самсун сделала вид, что не понимает.
Гвинам попытался утихомирить сварливых сестёр:
— Ай-яй, нуны! Это же дочь Тхэсана, не чужой человек! От неё же закупочные цены на перец зависят! — Он поднялся с места. — Короче, как бы там ни было, вы уж постарайтесь. Присмотрите за дочкой хорошо — тогда и Тхэсан, этот старый хрыч, будет благодарен и цены на перец повыше установит.
— Ой, да этот скряга только о выгоде и думает! — съязвила Исун.
Гвинам покачал головой.
— Ладно, ладно. Но вы уж, нуны и тётушки, постарайтесь.
— Кстати, может, воспользуемся случаем и Кан Х...
— Да ну вас! — рявкнул Гвинам.
Исун вздрогнула и залепетала:
— А, да нет! Я хотела сказать: ка-а-ак следует, вот, как следует присмотреть за дочкой Тхэсана! Вот что я хотела сказать! Чего ты сразу злишься-то?
Гвинам холодно посмотрел на сестёр и предупредил:
— И ещё, на всякий случай говорю: чтобы никто в деревне не узнал, что она дочь Тхэсана. Понятно?
Тройняшки энергично закивали.
— Конечно. Мы хоть и бестактные, но не настолько. Если узнают, что она дочь Тхэсана, её же все косточки перемоют.
— Да уж, скандал будет.
— Рот на замке держать надо.
Гвинам, словно закончив разговор, кряхтя вышел из комнаты.
— И в кого он такой вспыльчивый? Отец-то у них был не такой, — проворчала Исун.
— В мать свою пошёл. Наша мать разве такая была?
— Тише вы! Гвинам услышит! — прикрикнула на сестёр Ильсун и запихнула в рот оставшуюся свинину.
***
Когда Тхэми покормила Патрицию, на улице уже стемнело.
Она плюхнулась на кровать и собралась было перевести дух, как завибрировал телефон. Секретарь Ю.
«Ну надо же, как быстро», — подумала Тхэми и, взяв трубку, сразу рявкнула металлическим голосом:
— Быстро ты, однако...
— Простите, директор. Задержался — разгребал последствия вашего... этого... — невозмутимо ответил секретарь Ю, давая понять, что занимался именно тем, чем должен.
С этим не поспоришь. Авария-то была масштабная.
— Разгрёб — и чего звонишь? Уволиться решил, раз тебе здесь, в Сучханри, делать нечего?
— Ай-яй, директор, что за страшные слова! Я ни за что не уйду. Буду с вами до конца, костьми лягу в TS Group!
— Ну, старайся.
— Так точно. Кстати, гляньте ссылку, я вам скинул.
Тхэми переключила телефон на громкую связь и кликнула по ссылке.
«Директор Кан Тхэми зажигает свечу с другой стороны: “Моё отношение к кочхуджану начинается с перечного поля”»
Статья была оформлена в формате интервью.
Тхэми невольно рассмеялась.
В статье Кан Тхэми бойко и красноречиво рассуждала о будущем продукте, о видении кочхуджана, о планах по производству пасты, которая придётся по вкусу всему миру.
Сама она такого интервью не давала. Это, без сомнения, работа начальника отдела PR господина Яна. Говорят, он окончил корейскую филологию в университете Корё. Талант, настоящий талант!
— У вас случайно фотографий нет? — спросил секретарь Ю.
— Фотографий?
— Отдел PR предложил вести страницу от вашего имени. Показывать вашу жизнь в Сучханри.
Тхэми резко села на кровати.
«Соцсети? Мне снова можно в соцсети?»
— Решили, что для демонстрации вашей искренности будет лучше, если вы будете естественно, без прикрас показывать свою жизнь в Сучханри. Слишком постановочно выйдет, если посты будут выходить из отдела PR. Поэтому сошлись на том, что лучше вести самой. Председатель тоже одобрил.
— Чего-о-о? Папа? — взвизгнула удивлённая Тхэми. — Секретарь Ю, да ты просто чудо!
— Есть фото? Для подтверждения?
— Есть... но я не специально для сетей снимала, так, для памяти, кое-как...
Врала она, конечно. Фотографии у ручья были сделаны с учётом угла падения света, композиции пейзажа, цветового контраста. Всё идеально!
— Отлично. А «кое-как» даже лучше — будет выглядеть естественно и искренне, правда?
«Может, и правда?»
Уголки губ Тхэми расплылись в улыбке.
— Тогда договорились — страницу ведёте вы. Ах да. Других неудобств нет?
— Ну, поживу — увижу.
— Если помощь понадобится — звоните в любое время. Хоть в Сучханри я и не приеду — председатель запретил, — но из Сеула помогу чем смогу.
— А, точно!
Тхэми, уже собиравшаяся положить трубку, вдруг крикнула:
— Кошачий корм, кошачий наполнитель и куриный корм пришли. Самый лучший, премиум-класс!
*кашу завариваешь – имеется в виду что-то замышлять