Глава 11.0
— Уа-а-а...
Тхэми, следовавшая на машине за трактором, то и дело зевала.
Шесть утра.
Как всегда, едва она продрала глаза под оглушительный крик петуха, дверь с грохотом распахнулась.
— Выходить в поле — быстро! — раздался крик Самсун.
Прошлой ночью она допоздна заливала фото сучханрийского ручья в соцсети и отвечала на комментарии.
Спать хотелось ужасно, но утренний воздух, быстро заполнивший комнату, мигом привёл её в чувство, и она поспешила умыться и накраситься.
От завтрака она отказалась, но Самсун и слушать не стала. Просто налила в миску суп с морской капустой и рисом, так что пришлось съесть всё до дна.
«Ну кто так живёт — в шесть утра вставать?» — ворчала Тхэми, глядя на тарахтящий впереди трактор.
Трактор вёл тот самый старик Чан, который недавно пригнал ей машину. Гвинам уехал в уездный офис на работу, а Чан подбирал по дороге односельчан, стоявших у своих домов, и то и дело останавливался.
Выглядели они все примерно одинаково: поверх цветастых козырьков — повязанные платки, на руках нарукавники, на теле — невообразимо пёстрые рабочие штаны.
И что им так весело в такую рань? Каждый раз, забираясь в кузов, они радостно приветствовали тех, кто уже сидел внутри, и начинали громко переговариваться, смеясь.
«И откуда у них столько сил?» — подумала Тхэми.
На вид большинству было далеко за шестьдесят, но лица у всех были живые и энергичные.
Перед её мысленным взором возникло лицо отца — лицо, чьей визитной карточкой стало вечно недовольное выражение.
«А ведь в молодости он был красавцем...»
Таким противным выражение лица Тхэсана стало, когда TS Group начала стремительно расти.
«Денег стало много, и злости прибавилось... и женщин тоже».
Она вспомнила Ю Хэру, мать своего сводного брата Тэяна, и горько усмехнулась. Женщина, сумевшая занять место хозяйки TS Group среди всех этих женщин.
При мысли о матери, Мёндже, которая умерла после долгой борьбы с болезнью, сердце Тхэми сжалось от боли.
«Моя бедная мама... Её выдали замуж по расчёту, без любви, она только дала отцу денег на бизнес и умерла».
«Выйду замуж по расчёту — и моя жизнь будет такой же».
С горечью в душе Тхэми сильнее сжала руль.
Трактор, долго и шумно тарахтевший по грунтовке, наконец остановился у тепличного комплекса посреди поля.
Тхэми тоже вышла из машины и приблизилась к собравшимся.
— Так, так. Внимание! — Самсун хлопнула в ладоши. — Хочу кое-кого представить.
Люди, которые, болтая, выгружались из трактора, все как один уставились на Самсун.
— Вот эта девушка, будет жить у нас в доме с сегодняшнего дня и до лета. Зовут Кан Тхэми.
Самсун взяла Тхэми под руку и вывела вперёд. Тхэми поклонилась.
— Ого, откуда такую красавицу привезли-то?
— Слишком уж стильная для перечного поля, а?
— Да ничего, высокая, фигуристая, видно, что работящая будет.
— Да у нас в Сучханри праздник!
Люди, разглядывая Тхэми, загудели и переглянулись. Шёпот «Это, наверное, та девушка, про которую Чан рассказывал?» унёсся прочь на весеннем ветерке.
Самсун снова хлопнула в ладоши.
— Так, так. Она не работница, она просто приехала поучиться, как перец выращивать. Так что вы уж по-хорошему! А я пойду рассаду для рисового поля посмотрю. Вон Джонхве, покажи ей, как работаем.
Когда Самсун ушла, к Тхэми подошла Вон Джонхве.
— Пошли пока в теплицу, — сказала она и распахнула дверь.
В лицо ударил жар, какой бывает разве что на курортах Юго-Восточной Азии.
Пол в теплице — от входа до самого дальнего конца — был сплошь застелен пластиковыми поддонами. В чёрных поддонах, разделённых на ячейки примерно по сотне штук, густо росли ярко-зелёные саженцы перца длиной с ладонь взрослого человека.
— Вот это — рассада перца, — пояснила Вон Джонхве.
Тхэми с любопытством уставилась на растения, которых видела впервые в жизни.
— А теперь их надо выносить наружу и сажать.
— А какими машинами пользуетесь?
Пха-ха-ха! — раздался смех среди деревенских.
Вон Джонхве подняла в воздух обе руки.
— Какими-какими? Вот этими двумя! Так, все, начинаем.
По её команде люди выстроились в линию.
Кто-то толкнул Тхэми задом.
Неожиданно для себя она оказалась вытолканной прямо ко входу в теплицу. Стоять на каблуках на земляном полу было неудобно.
Поискав, где бы присесть, она кое-как пристроилась на мешках с удобрениями, сложенных рядом. И тут же разинула рот от удивления при виде того, что развернулось перед глазами.
— Господи...
Перенос поддонов с рассадой оказался делом допотопным. Работали так: тот, кто стоял ближе всех к поддонам, поднимал один и передавал следующему, и так по цепочке до самого входа в теплицу.
Совсем как тогда, на благотворительности, когда она один-единственный раз в жизни таскала угольные брикеты. Боль тех дней ожила с новой силой.
Деревенские, словно делали это всю жизнь, быстро вошли в ритм и начали перебрасывать поддоны.
Кто-то затянул песню, и её тут же подхватили остальные.
«Эх-хе, хей-хо, роса на полях,
Эй, крестьяне, слушайте меня,
Не желайте богатства и славы,
Не завидуйте палатам каменным,
Даже в бедной хижине, говорят,
Отражается мир и покой.
Эх-хе, хей-хо, роса на полях...»
Щёлк. Тхэми, заворожённая невиданным зрелищем, сама не заметила, как достала телефон и сделала снимок. А потом инстинктивно нажала на кнопку записи видео. Всё это было так непривычно, но в то же время казалось, что просто пропустить такое мимо ушей — непозволительная роскошь.
Тут издалека донёсся знакомый звук мотороллера.
Тхэми прищурилась и посмотрела в ту сторону.
В лучах высоко стоящего солнца, сияя ярко-розовым, к теплицам приближался скутер.
***
«Да какого...»
Подъехав к теплице, Кан Хун нахмурился. Эта женщина сидела на мешках с удобрениями, сложенных у входа.
При виде неё в памяти всплыл образ, который всё утро терзал его во время медитации. Шею обдало жаром.
— Приехал? — окликнула его Сунчхон-тэк*, стоявшая в конце цепочки и опускавшая поддоны на землю.
— Да, бабушка. Привёз, что просили.
Кан Хун протянул бабушке пакет с разными пластырями. Сделав вид, что не замечает женщину, он уже собрался уезжать, как она его окликнула.
— Подождите минутку.
Она подошла к нему.
— Мы ведь уже можем хотя бы поздороваться? Третий раз видимся.
Глаза бабушки округлились.
— Ой-ёй? Вы что, знакомы?
— Да. В первый день, когда я сюда приехала, у меня сломалась машина, и этот человек подвёз меня на скутере.
Женщина широко улыбнулась в ответ и, глядя на него, средним пальцем приподняла тёмные очки.
— Только он даже имени своего не сказал и всё время пытается сбежать.
— Наш Кан Хун? Да не может быть! Наш Кан Хун — парень воспитанный!
— Ах, значит, его зовут Кан Хун?
Женщина, кажется, немного смягчилась и, глядя на него, чуть улыбнулась.
— Подождите минутку. Сегодня не убегайте.
И, не дав ему и рта раскрыть, быстрым шагом направилась к своей машине и тут же вернулась.
— Вот.
Она протянула ему жёлто-коричневый конверт из банка.
— Я непременно хочу отблагодарить вас за помощь на шоссе.
Жест был уверенный, привычный к таким делам.
Кан Хун молча смотрел на конверт, сжатый её красными ногтями.
— Не надо, — сухо ответил он.
Женщина удивлённо склонила голову.
— Возьмите. Там миллион вон. Этого более чем достаточно на бензин, чтобы меня подвезти.
Кан Хун поднял взгляд и посмотрел на неё. Сквозь пряди волос, падающие на лицо, было видно её выражение — довольно надменное.
— Не нужно денег. — снова отказался Кан Хун.
— Ой? Почему? Да ладно вам, берите. Если вы не возьмёте, мне будет неловко. Раз вы помогли, я обязана отблагодарить. Вот, возьмите...
Голос женщины стал резче.
— Не хочу.
Кан Хун повысил голос. Такие деньги брать не хотелось. Тем более — от неё.
— Эй, эй! Вы чего ссоритесь? Молодые люди, надо жить дружно! — вмешалась Сунчхон-тэк, усердно перебиравшая поддоны.
— Аха-ха, да мы не ссоримся, — женщина улыбнулась бабушке, словно прося не переживать, и, понизив голос, снова обратилась к нему: — Послушайте, с чего вы злитесь? Я просто от души хотела отблагодарить. Я всю жизнь в Сеуле прожила, в деревне впервые, и тут такое случилось, я растерялась, а вы появились и помогли. Вот я и решила дать вам хотя бы на бензин для скутера...
— Я похож на человека, которому нужен этот ваш миллион? — рявкнул Кан Хун.
«У них там, в Сеуле, все такие? Помогут — и вместо того, чтобы искренне поблагодарить, сразу деньги суют?»
— Ай-яй, ребята! Живите дружно! — бабушка сморщилась и оглянулась на них.
— Ах, извините, бабушка, — пока женщина извинялась перед Сунчхон-тэк, Кан Хун быстро вышел на дорогу и завёл скутер.
— Эй! Подождите! — женщина бежала за ним, размахивая конвертом, но Кан Хун, полностью проигнорировав её, нажал на газ.
*Сунчхон-тэк - дословно женщина, бабушка из Сунчхона, или она или родственники ее мужа происходят из местности под названием Сунчхон. Оставлено так, чтобы не перегружать текст.