Глава 31.0

Подъехав к дому Гвинама, Тхэми посмотрела на часы и тяжело вздохнула.

— Три часа ночи.

Как она ни старалась уйти с мельницы, разгоревшийся с новой силой поцелуй, казалось, не кончится никогда.

Губы Кан Хуна вцепились в её губы — не оторвать. Сколько раз она пыталась остановиться, но он, словно капризный ребёнок, переплетал свой язык с её и не отпускал. Каждый раз душа уходила в пятки и возвращалась обратно, выматывая до предела.

— Ах, хороший был поцелуй, — прошептала она, не в силах сдержать улыбку, расползавшуюся по лицу.

В этот момент она глянула в зеркало заднего вида.

— Ай!

Из её рта вырвался крик. К водительскому стеклу прижалась носом Самсун.

Самсун постучала по стеклу.

Дзи-и-инь. Тхэми, унимая бешено колотящееся сердце, опустила стекло.

— А, вы не спите? Что вы тут делаете?

— Когда стареешь, сон плохой. То спится, то нет. Услышала шум машины, вышла посмотреть — не угоняет ли кто твою.

Самсун замолчала и пристально вгляделась в её лицо.

— А чего это у тебя лицо такое красное?

— М-моё лицо? Правда? С чего бы? Наверное, лунный свет такой? Аха-ха-ха.

Тхэми поспешно растёрла щёки, бормоча что-то невнятное.

Самсун подняла голову к небу. В тёмном небе не было ни луны, ни звёзд.

— А ты где была-то?

— А, ну...

— Машину мыла? — спросила Самсун, пока Тхэми лихорадочно придумывала отговорку.

— А, да. Да, мыла.

— Ох, ну и любительница же ты мыть машину. Днём мой, а не по ночам.

— Лунный свет красивый.

— Странная ты. Ладно, заходи давай, ложись спать.

Тхэми пулей выскочила из машины и поспешно зашла в дом. Из курятника вышел Питер и уставился на неё выпученными глазами.

Вбежав в комнату, она плюхнулась на кровать. Надо было умыться, но сначала нужно было успокоить сердце, напуганное Самсун.

«Неужели она что-то заподозрила?» — думала Тхэми, безучастно глядя в потолок и прикидывая, под каким предлогом она будет выходить по ночам с завтрашнего дня.

***

— Айгу, иди завтракать! С какой стати ты с утра пораньше машину моешь? — Исун подошла к Самсун, которая мыла машину Тхэми за воротами, и упрекнула её. — Богатая барышня, видать, ни разу в жизни машину не мыла, ничего не умеет.

— Тхэми?

— Ага. Говорит, на ручей ходила мыть, а посмотри на машину.

Самсун хлопнула мокрой тряпкой по машине. Корпус, по которому она хлестала, был весь в разводах.

— Раз уж взялась, надо делать как следует. Лучше б я сама помыла.

— А её можно так тереть?

— Шампунем разведу, потру — чисто будет.

— Ладно, молодец. А где Тхэми?

— Оставь её, пусть поспит. Она под утро только пришла.

— Под утро?

— Говорит, машину мыла. Видно, намаялась, лицо красное, губы распухли.

Исун сочувственно цокнула языком.

— Как ни крути, она дочь этого гадкого Тхэсана, но ведь не она выбирала, у кого родиться.

— Не будь к ней слишком строга. Надо помогать, чем можем.

Самсун кивнула и принялась усердно мыть машину.

***

Тхэми проснулась с чувством необычайной лёгкости. Комната была залита солнцем, проникавшим сквозь бумажную дверь.

— Который час?

Она глянула на телефон и разинула рот.

«Сколько же я проспала?»

Рядом Патриция подняла голову и, словно спрашивая, в чём дело, вильнула хвостом.

— Патриция, а ты разве не слышала крик Питера? — спросила Тхэми, резво вскочила и распахнула дверь.

Исун, перебиравшая зелень у умывальника, обернулась.

— Наконец-то проснулась?

— Доброе утро. Извините, что так долго спала.

— Выспаться — это хорошо.

— Я обычно просыпаюсь от крика Питера... — Тхэми посмотрела на Питера, бродившего по клумбе.

— Этот поганец, видно, состарился. Сегодня утром не кричал?

— А? Питер?

— Ага. Раньше такого не было.

Питер поднял голову и посмотрел на неё. Его выпученные глаза, казалось, пронзали самую душу. Тхэми поспешно отвела взгляд.

— Иди завтракай. Я тебе оставила.

— Не стоило так беспокоиться...

— Айгу, человек живёт едой. Надо хорошо есть, хорошо ходить по-большому, жить, как живётся, тогда и здоровым будешь. И ещё, — Исун выплеснула воду из таза, в котором мыла зелень. — Если трудно, не мучайся одна, расскажи. Для чего же человеческие отношения? Чтобы помогать друг другу в трудную минуту.

Тхэми вспомнила платья, которые Исун высушила феном.

«Мои дорогие вещи, которые я больше никогда не надену!»

— ...Хорошо, — с тоской в душе ответила она и пошла в главную комнату.

Когда она подняла скатерть, перед ней предстал стол, достойный ресторана корейской кухни.

Обычно она бы удивилась такому изобилию, но сейчас у неё разыгрался аппетит, и рот наполнился слюной.

Съев всё без остатка, она вышла из дома и направилась на перечное поле.

При одной мысли о Кан Хуне сердце забилось чаще. Он всегда был там вовремя, и, наверное, уже волнуется.

Подойдя к машине, она почувствовала что-то неладное и обогнула её.

«Ослепнуть можно!»

Ещё на рассвете машина была грязной, в пыли и разводах.

Тхэми высунула голову за ворота и спросила у Исун:

— Скажите, а мою машину...

— Ага. Чистая, правда? Самсун её шампунем отмыла.

— Что? Но...

— Если тебе трудно мыть машину, сказала бы. Мы мигом. Теперь не придётся на ручей ездить. Хорошо же?

Тхэми изобразила улыбку в ответ на ласковый взгляд Исун.

— Ха-ха. Да, да. Спасибо...

Поблагодарив упавшим голосом, она села в машину и поехала на поле.

«Ха. Какую теперь придумать отговорку?»

Нужно было придумать новое оправдание, чтобы каждую ночь ходить к Ковану. Но сколько она ни ломала голову, ничего путного в голову не приходило.

Сказать, что ходит смотреть ночные пейзажи? В Сучханри почти нет фонарей, ночью там хоть глаз выколи. Сказать, что встречается с друзьями? У неё здесь нет друзей.

Пока она мучительно думала, машина подъехала к полю.

— Что это ты сегодня так поздно? — поприветствовала её Вон Джонхве, разбрасывавшая удобрения. — Всё равно что вчера.

— Да, поздно легла, вот и проспала.

— А чего это ты ночью не спала?

— А? Ну... я же... Ничего я не делала! Ничего!

Увидев, как хитро улыбается Вон Джонхве, Тхэми повысила голос. Хампён-тэк на соседней грядке рассмеялась.

— Ой-ёй, чего кричишь? Прямо как будто тебя за чем-то застали.

Сделав вид, что не слышит, Тхэми поспешно натянула рабочие перчатки, лежавшие на мешке с удобрениями, и зашла на грядку к Вон Джонхве.

— Я помогу.

— Ну давай.

Разбрасывая по горсти удобрений вокруг кустов перца, Тхэми огляделась по сторонам. Кан Хуна нигде не было.

«Неужели он сегодня не пришёл?»

Сердце наполнилось невыразимым разочарованием.

В этот момент за спиной выросла огромная тень. Тхэми вздрогнула и подняла голову. Кан Хун стоял сзади и смотрел на неё сверху вниз.

— Ай!

Тхэми, испугавшись, высыпала горсть удобрений прямо на Вон Джонхве. Та покачала головой, отряхивая лицо.

— Айгу, куда сыплешь? На кусты надо.

Отряхнувшись, Вон Джонхве посмотрела на Кан Хуна.

— Чего? Ты уже закончил?

— Да, — кивнул Кан Хун.

— Ну давай, помоги.

— Хорошо.

Вон Джонхве без колебаний протянула ему мешок с удобрениями.

— Ну, Кан Хун, ты вообще обнаглел! — закричала издалека Сунчхон-тэк. — Я смотрю, ты только Вон Джонхве помогаешь? Остальным тёткам не хочешь?

— Разве? — безучастно ответил Кан Хун.

— Да! Обижаются!

— Тогда... — Кан Хун оглядел остальных на поле. — Вы все идите отдохните. Я всё сделаю сам.