Глава 34.0

— Хып.

Ноги Кан Хуна подкосились — он не выдержал натиска Тхэми. Их тела повалились на траву.

— М-м-м... Хып...

Тхэми, навалившись на него сверху, жадно целовала его губы. Его низ мгновенно и неудержимо вздыбился.

Не в силах совладать с тяжелеющим, твёрдеющим естеством, Кан Хун вцепился в пожухлую траву.

В его кулаках безжалостно сминались незнакомые стебли. В нос ударил густой запах зелени — такой живой, что перебивал даже аромат её духов.

Пересечение чистых, первобытных желаний. Тот самый миг, которого он втайне так жаждал.

Её язык обвивал его язык, заставляя тело извиваться, как угорь.

Тхэми не обращала внимания, ловко и искусно играя с его языком.

В экстазе, наслаждении и лёгком смущении Кан Хун кричал внутри:

«Да! Делай со мной что хочешь, Тхэми! Возьми меня! Всего!»

Он хотел отдать ей всё, чего она желала. Хотел, чтобы она делала с его телом всё, что заблагорассудится.

Ему было всё равно, что с ним станет — разобьют вдребезги или превратят в руины. Единственное, что сводило с ума, — это то, что она так сильно хочет его.

Лишь одного он желал: чтобы она продолжала хотеть его. Долго. Всю жизнь. Вечно.

Тхэми, поглощённая поцелуем, наконец оторвалась от его губ. Тихо прошептала:

— Пойдём внутрь?

Вместо ответа Кан Хун резво вскочил и подхватил её на руки.

Тхэми, словно застеснявшись, уткнулась лицом ему в грудь.

Бах!

Кан Хун в нетерпении пнул дверь мельницы. Вздрогнувший Белый вскочил, но, увидев их, тактично выскользнул наружу.

Кан Хун быстрым шагом направился к пошатывающейся кровати и осторожно опустил Тхэми. Затем подошёл к столу и зажёг свечу.

Тёплый свет разогнал тьму внутри мельницы, где раньше нельзя было различить и собственной руки.

Кан Хун вернулся к кровати и молча смотрел на Тхэми.

Её глаза, не скрывающие желания к нему, были просто фантастическими. Она протянула руку и, взяв его за плечи, притянула к себе.

— Ах...

Его тело, изогнувшись, словно цветок, накрыло её.

Снова начался её жаркий поцелуй. И его желание взорвалось, как действующий вулкан.

Под градом её поцелуев рука Кан Хуна осторожно скользнула под её тонкий свитер.

— Ах... — из приоткрытых губ Тхэми вырвался стон.

Кан Хун, ухватив край свитера, рывком стянул его вверх. Тхэми чуть приподняла голову. Свитер бесшумно упал на пол.

При виде открывшихся белых холмов у Кан Хуна пересохло во рту. То, о чём он не смел и мечтать, было прямо перед глазами.

Тхэми мягко сжала его руку.

Кан Хун, очнувшись, расстегнул застёжку бюстгальтера.

И перед ним, колыхаясь, предстала невероятно пышная, упругая грудь.

— Хып...

Из груди Тхэми вырвался короткий вздох. Кан Хун, сам не заметив, уже сжимал её.

Он опустил взгляд на то, что сжимал. Невероятно мягкое и нежное.

От этого первого прикосновения ему захотелось лишь одного — взять её в рот.

Не отдавая себе отчёта, он припал к другому холмику.

— Ах-х... — Тхэми тихо вскрикнула.

Кан Хун, не в силах сдержать возбуждения, исступленно терзал её грудь.

— Ах... Х-хватит... — Тхэми, извиваясь, вцепилась ему в волосы.

Но Кан Хун не слушал.

— А-а-а...

Тхэми, задыхаясь, сжала пальцы на его волосах. Вдоволь насладившись её грудью, рука Кан Хуна скользнула к поясу штанов.

Тхэми, крепко зажмурившаяся, вздрогнула и схватила его за руку. Кан Хун поднял голову и посмотрел на неё.

В следующий миг штаны, а затем и последний клочок ткани бессильно сползли с её тела.

Тхэми, словно стесняясь, поспешно прикрыла лицо руками. Увидев её обнажённое тело в свете свечи, Кан Хун вздрогнул всем телом.

«Идеально».

Её тело было прекраснее, чем у Венеры.

Совсем не в моде нынешние «худые», «стройные», «хрупкие» фигуры — пышное, изгибистое тело, источающее энергию самой Матери-Земли. И при этом удивительно нежное и хрупкое.

Его рука, повинуясь инстинкту, скользнула вниз.

— М-м-м...

Сокровенное место быстро увлажнилось. Её тело судорожно выгнулось.

Каждое её движение было безумно прекрасно: и искажённое лицо, и колышущаяся пышная грудь, и гладкие, упругие бёдра, подрагивающие в конвульсиях.

Любуясь ею, Кан Хун на мгновение замер, а затем сбросил с себя всю одежду.

Глаза Тхэми, которая украдкой смотрела на него сквозь раздвинутые пальцы, широко раскрылись, когда они упали на его пах.

Увидев её реакцию, Кан Хун почувствовал невероятную уверенность. Он гордо, словно возносясь к небесам, явил свою разбушевавшуюся плоть и открыл ящик стола.

Там, бережно хранимые, лежали две маленькие коробочки. Кан Хун достал одну и снял крышку.

Рвя зубами шуршащую упаковку, он смотрел на Тхэми сверху вниз. Увидев в её глазах полное ожидание, он облачил своё желание в латексный покров.

Приготовившись, Кан Хун мягко раздвинул её бёдра. Тхэми, покраснев, закрыла глаза.

«Милая».

Непривычная застенчивость всегда уверенной в себе Тхэми была настолько неожиданной, что у него защемило в груди. До жути захотелось искусать её всю, словно как младенец, у которого режутся зубки.

Руки, сжимавшие её бёдра, напряглись.

«Я должен сделать это хорошо! Настолько искусно, чтобы она не догадалась, что это мой первый раз!»

Твёрдо решив подарить Тхэми лучший вечер, Кан Хун без колебаний вошёл в самую глубокую и горячую пещеру.

***

— А-а-а-ах! Ы-ых...

Тхэми начала кричать от наслаждения и восторга. Она сходила с ума от Кан Хуна, который, полностью заполнив её, безжалостно терзал.

Сначала было больно. Так больно, что она испугалась — не провалится ли всё.

Она так радовалась, что он большой, но на деле это оказалось настолько невыносимо!

Она уже хотела оттолкнуть его, как вдруг резкий толчок Кан Хуна заставил её глаза широко раскрыться, а спину выгнуть дугой.

— А-а-а...

Кан Хун, словно не желая давать ей опомниться, начал неистово двигать бёдрами. Чем чаще были толчки, тем быстрее утихала пульсирующая боль, и тут же, словно водопад, хлынуло невыразимое наслаждение.

— А-а-х…

Тхэми смущали непрерывные стоны удовольствия, вырывающиеся из её собственных уст. Тело пронзали электрические разряды, а в голове взрывались тысячи фейерверков.

Рот Тхэми не закрывался. В водовороте немыслимого наслаждения, восторга и экстаза она крепко обвила ногами его талию.

«Это... так хорошо?»

Вместе с удовлетворением вскипело чувство собственничества. Ей хотелось прижаться к нему всем телом, без единой щёлочки. Даже будучи соединённой с ним, она жаждала большего, больше.

«Хорошо! Хорошо! Так хорошо!»

Сдерживая крики восторга, готовые вот-вот вырваться наружу, Тхэми отчаянно вцепилась в Кан Хуна.

Когда её сознание начало меркнуть в бесконечном блаженстве, Кан Хун ускорил темп.

— А-а-а-ах! — вскрикнула Тхэми, задыхаясь, и крепко обняла его.

Кан Хун мощным толчком вошёл в последний раз. Затем, повалившись на неё, принялся осыпать поцелуями.

После долгого поцелуя он нежно посмотрел на неё и спросил:

— Ты устала?

Тхэми безучастно смотрела в потолок.

— Надо было быть нежнее. Извини, я слишком разволновался...

Тхэми медленно перевела взгляд на него. Кан Хун смотрел на неё с беспокойством.

Мгновение она смотрела на него, а затем толкнула в бок.

— Ай!

Кан Хун вскрикнул и бессильно повалился на подушку.