Глава 61.0

Тхэсан, слушавший доклад Тхэми, откинувшись на спинку дивана, приоткрыл глаза. Его что-то беспокоило с самого начала, и слова дочери не долетали до ушей.

Он украдкой взглянул на докладывающую Тхэми. Смутная тревога становилась всё сильнее.

«Странно».

Сколько лет он знал эту девчонку, а сегодня она казалась ему чужой.

Упрямая, своенравная, ничего не принимающая всерьёз — только голос и был громкий.

А сейчас Тхэми, докладывающая о «брендинге Кроличьего кочхуджана», была совсем другим человеком.

Голос, прежде похожий на рёв, сменился элегантным тоном диктора. Торопливая, грубая речь стала спокойной и размеренной. До того непривычной и раздражающей.

И содержание доклада было блестящим. Чётко, остро, проницательно — будто кто-то из руководителей написал ей шпаргалку.

«Но не может быть — никто из руководителей эту девчонку не любит».

Тхэсан занервничал.

«Опять что-то затевает?»

Ещё больше его тревожила перемена во внешности.

Дочь, которая раньше любила кричащий макияж и разноцветные наряды.

Сегодня — ни накладных ресниц-граблей, ни синих теней на веках. Лицо чистое.

А одежда — ещё удивительнее. Тёмно-синий костюм, чёрные туфли! Слишком просто. Слишком скромно.

На сердце навалилась тяжесть, как перед дурным предзнаменованием.

— …Будет сделано. Доклад окончен.

Тхэми закончила.

Тхэсан вздрогнул от её спокойного взгляда. Мурашки побежали по спине.

«Чего это глаза у неё такие холодные? Сделала такой доклад — по логике, должна была бы сказать: «Ну как я, папуля?» — и попросить увеличить лимит по карте…»

— Господин председатель? — окликнул его главный управляющий Чхэ.

Тхэсан очнулся и безучастно посмотрел на него.

— У вас есть вопросы или замечания по докладу директора Кан Тхэми?

Тхэсан прокашлялся, пытаясь вспомнить, о чём говорила дочь. Но ничего не помнил.

— Ну, меня интересует…

Взгляд его упал на руки Тхэми, спокойно лежащие на коленях.

«Что?»

Ногти были чистыми. Ни накладных ногтей, как у карги, ни следа лака, который он запрещал ей с самой школы.

В эту же секунду какое-то чутьё, словно молния, ударило его по голове.

Глаза Тхэсана широко раскрылись.

— Ты, девчонка…

Из его горла вырвалось ругательство. Главный управляющий Чхэ, сидевший рядом, напрягся — он слышал такой тон только в минуты гнева.

— …Ты встречалась с тем парнем? — почти простонал Тхэсан.

Тхэми, спокойно смотревшая вперёд, повернулась к нему.

— Да, — ответила она ровным голосом.

Губы Тхэсана беззвучно зашевелились от потрясения. Он спросил наугад, вспомнив ту сплетню в газете. Наполовину по наитию, наполовину в шутку.

Он замахал руками, ухватился за подлокотник. Попытался встать — но тело не слушалось.

— Ты, ты… знаешь, о ком я…

— Да, о том самом, о ком вы подумали, господин председатель, — спокойно подтвердила Тхэми.

Глаза Тхэсана расширились ещё больше.

— Ч-чего? Тот самый парень, который перец выращивает?

— Да.

Крик Тхэсана разнёсся по кабинету.

— Господин председатель, успокойтесь! — главный управляющий Чхэ, съёжившись, попытался унять его.

— А как же Ок Хэчхан? Что с ним будет?

— Ничего. Я не выйду замуж.

Ни тени сомнения в голосе.

Тхэсана словно парализовало.

— Не выйдешь?!

— Не выйду. Ни за кого.

— Что ты несёшь… а-а-а…

Он хотел продолжить, но его глаза закатились. Тело качнулось, и он повалился набок.

— Господин председатель!

Главный управляющий Чхэ поспешно поддержал его и усадил на диван.

— Эта девчонка… несёт чушь… — простонал Тхэсан, зажмурившись.

Тхэми тихо поднялась.

— Я пойду.

— Стой, ты! — крикнул он, собрав последние силы. — Что значит не выйдешь? Если выйдешь за Ок Хэчхана, TS станет первым в соевой отрасли…

— Я не хочу замуж без любви, — холодно перебила Тхэми. — Не хочу, чтобы меня продавали за деньги и ради компании.

— Ты что, с ума сошла? Какая любовь в твоём возрасте?..

— Вы сами живой пример. Женились по сговору ради денег — и были несчастливы.

Лицо Тхэсана застыло. Он тупо смотрел на неё.

— Я не хочу жить как вы. За Ок Хэчхана не пойду. И за того деревенского парня — тоже.

Взгляд её был твёрд. В нём читалось упрямство, какое бывает только в подростковом бунте.

— Так что не волнуйтесь. Я не опозорю ваше имя, выйдя замуж за нищего деревенщину. Господин главный управляющий Чхэ?

— Д-да! — Чхэ, затаивший дыхание, вытянулся.

— Позаботьтесь о председателе. Я пойду.

— Эта, эта девчонка! — простонал Тхэсан в последний раз, но Тхэми, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

***

— Видно, не сложилось, — скривился старик Чан.

Две недели назад ему позвонил секретарь Ю, с которым они познакомились благодаря покупке грузовика. Секретарь сказал, что Тхэми будет в Навоне, и попросил устроить так, чтобы Кан Хун приехал к ней.

Сначала Чан отказался: «Зачем старому человеку влезать в чужие дела? Всему свой срок».

Но секретарь Ю настаивал: «Дедушка, вы что, забыли о благодарности? Наш директор подарил вам грузовик». Слово «благодарность» задело его за живое.

Чан тут же извинился и стал активно помогать. Ему очень не нравилось сводить дочь Тхэсана с Кан Хуном, но делать нечего — раз взял грузовик, надо платить.

— Они друг друга любят, но из-за разницы в положении нельзя — так Тхэми сказала. Всё из-за этого Тхэсана.

Сидя на топчане под вековым деревом, деревенские пили макколли и тяжело вздыхали.

— А разве Тхэми не хорошая девушка?

— Хорошая, да. У Тхэсана есть деньги, он мог бы и всю Сучханри прокормить, наверное…

— Что же теперь делать? Кован совсем скис.

— Долго ещё нам смотреть на этого здоровяка, который повесил нос как увядший пучок травы? О-о-о!

Вон Джонхве, ворчавшая с остальными, вдруг вскрикнула. Суни, которую никто не заметил, стояла рядом с топчаном.

— Старшая сестра! Это что же такое? Вы сегодня получше себя чувствуете?

Деревенские засуетились от неожиданности. Суни, которая всегда лежала в своей каморке, пришла, опираясь на ходунки. Последний раз она так передвигалась полгода назад.

— Сестра, садитесь скорее сюда. Эй, дядюшка Чан, подвиньтесь! — Вон Джонхве подвинула его задом, освобождая место.

Суни, шатаясь, села на топчан.

— О чём это вы?

— Да о Коване…

— Этот парень зря влюбился в сеульскую девушку, она уехала в Сеул.

— Он с ума сходит от тоски.

— Мы говорили ему ехать в Сеул. Кажется, он ездил.

— Но ничего не вышло…

Люди наперебой рассказывали.

Суни молча выслушала, обвела всех спокойным взглядом.

— И что вы?

— Что?

— Парень один не справляется — вы должны ему помочь.

Люди переглянулись и зашептались:

— Ох, кажется, старшая сестра опять не в себе.

— Что мы, деревенщины, можем сделать?

Вон Джонхве хохотнула:

— Э, да это ведь любовные дела. А семья — дядя Гвинам, он против дочери Тхэсана. Стоит ли нам вмешиваться?

— А Гвинам имеет на это право? Сам же, когда родители были против, женился на Ёнхи, которая приехала из Сеула погостить.

— Это верно, — закивали люди.

— Но Тхэми — совсем другое дело, она дочь миллиардера!

— К тому же, Кован нам не сын, а племянник Гвинама. Как нам вмешиваться?

Суни цокнула языком.

— А Ёнхи вы помогали, потому что вы её семья?

Все примолкли.

— Кто, по-вашему, помог вам выращивать перец, чтобы вы жили в достатке? — сказала Суни, глядя на них морщинистыми глазами, и каждое слово звучало с силой. — Если у человека есть совесть, он должен помогать. Ведь он — единственный сын Ёнхи, которая согрела вам животы.