Глава 64.0
Папка документов, которую передал Кан Хун, была раза в три тоньше стопки его стихов, но название на обложке заинтриговало Тхэсана.
«Активы Ко Кан Хуна»
Тхэсан отложил салфетку, которой вытирал рот, и взял папку.
Первый лист, похожий на резюме, с личными данными Кан Хуна, он пролистнул, даже не взглянув. Его совершенно не интересовали личные данные какого-то деревенщины.
Он быстро пробежал глазами первый раздел. Информация о «Кооперативе Перечный принц».
Одна бровь Тхэсана слегка дёрнулась. Он думал, что Кан Хун — просто фермер, выращивающий перец, но оказалось, что он — председатель кооператива. И кооператив этот, по сути, принадлежал ему — его доля составляла 90 процентов.
— Хм-хм, — прокашлялся Тхэсан и поспешно перевернул страницу.
Его глаза широко раскрылись.
Речь шла о земле, находящейся в собственности Кан Хуна. Тхэсан не поверил своим глазам.
Согласно документам, огромный перечный комплекс в Сучханри принадлежал Кан Хуну.
Тхэсан сглотнул.
Эта земля когда-то была разбита на участки и принадлежала разным жителям Сучханри. Он никак не мог понять, каким образом этот нищий деревенский парень стал владельцем такой огромной территории. Ведь хён Гвинам — простой госслужащий, небогатый человек.
— М-м-м...
Охваченный сильным недоумением, Тхэсан перевернул ещё одну страницу. И вскоре понял, откуда взялись средства.
«Акции США... и... биткоины?»
Он быстро просмотрел выписки по двум счетам.
Не нужно было даже считать. Его животное чутьё на цифры мгновенно выдало сумму: в сумме на двух счетах — 15 миллиардов вон*...
Голова Тхэсана заработала.
Учитывая стоимость «Кооператива Перечный принц», хоть она и составляла одну пятидесятую от стоимости земли в Сеуле, но с учётом будущего роста цен на землю в перечном комплексе Сучханри + бычий рынок акций США + потенциал биткоина...
Столкнувшись с совершенно неожиданной ситуацией, сердце Тхэсана бешено заколотилось.
В таком возрасте иметь такие активы — почти невозможно. Он ясно видел, сколько Кан Хун учился и работал, чтобы достичь этого.
«Этот сукин сын...»
Тхэсан мельком взглянул на Кан Хуна. Тот сидел с невозмутимым видом, словно просто ждал его решения. Ни капли высокомерия, ни грамма бравады.
Внезапно скромность Кан Хуна показалась ему невероятно привлекательной.
Имея такие деньги, которые можно назвать личным состоянием, он сначала показал свои стихи.
«Может, его чувства к Тхэми и вправду искренни?»
Но...
Тхэсан взял себя в руки.
Кан Хун, несомненно, был намного лучше, чем он ожидал, но он не мог сравниться с единственным сыном крупной корпорации «Ок Твэнджан» Ок Хэчханом.
Даже не взглянув на последний раздел под названием «План управления активами на 3/5/10 лет», Тхэсан закрыл папку.
— Моё решение не изменилось, — сказал он, пододвигая папку обратно к Кан Хуну, и встал. — Брак Тхэми — это не просто союз мужчины и женщины.
Отказывать ему было немного жаль. По меркам обычного человека, Кан Хун был драконом, родившимся в ручье, и подавал большие надежды.
Но он не мог выбирать зятя для дочери такого человека, как Кан Тхэсан, по меркам обычных людей.
Проглотив чувство сожаления, он холодно отрезал:
— Пусть Тхэми перестанет о тебе думать. И я надеюсь, что после этой встречи мне больше не придётся тебя видеть.
***
— Кажется, председатель встречался с господином Ко Кан Хуном, — осторожно начал секретарь Ю.
Они только что закончили рабочий обед и возвращались в компанию.
Уголок глаза Тхэми, которая сидела с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник, дёрнулся.
Она глубоко вздохнула и спокойно спросила:
— Зачем?
— Господин Ко Кан Хун, кажется, послал председателю свои стихи.
Сердце Тхэми ухнуло вниз.
Перед глазами пронеслись те моменты на мельнице, когда, между жаркими объятиями, Кан Хун то и дело шептал ей свои любовные признания.
— Говорят, это был сборник его собственных стихов, написанных о вас. Около сотни.
Уголки губ Тхэми сильно искривились.
«Кто вообще мог подумать послать Кан Тхэсану, председателю TS Group, любовные стихи?»
Ей стало безумно жаль Кан Хуна с его наивной, нетронутой душой.
— А ещё говорят, он показал председателю список своих активов.
Тхэми поспешно зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться.
У этого мужчины не было ничего, кроме мельницы. Да и та не принадлежала ему — по сути, заброшенное строение, собственность Сучханри.
«Какому же унижению он подвергся?»
Новая волна горя захлестнула её. Было нечем дышать. Ей было так жаль Кан Хуна.
Тхэсан был известен своей прагматичностью и вспыльчивостью. А встретившись с ним с глазу на глаз, Кан Хун, должно быть, вернулся в Сучханри с неизгладимой душевной раной.
Ей захотелось немедленно бежать к нему. И утешить — горячо, страстно. Сказать: «Не принимай близко к сердцу, мой отец всегда такой, со всеми. И... забудь меня. Не надо из-за любви ко мне терпеть такое унижение».
При мысли о том, как он плетётся обратно в Сучханри с поникшими плечами, у неё разрывалось сердце.
Но тут Тхэми задумалась.
«Может, это даже к лучшему, что он встретился с отцом. Сможет быстрее и окончательно разлюбить меня, отбросить все иллюзии».
«Конечно, ему будет очень больно. Он так сильно меня любит. Наверное, никогда не сможет забыть».
— Так что же председатель сказал господину Ко Кан Хуну...
— Хватит.
Тхэми открыла глаза и остановила секретаря Ю. Нужно быть твёрдой.
— С этого момента не упоминай при мне этого человека.
— Ах, извините. Я запомню.
Секретарь Ю с унылым видом сосредоточился на дороге.
Тхэми молча смотрела в окно.
Деревья вдоль дороги одно за другим одевались в багрянец. Настала осень.
То, что было зелёным, свежим,
Пылало алым, словно солнце,
Потом серым, сухим упало наземь.
Так жизнь проходит:
Как лист, валяющийся в грязи,
Как лист, гниющий на земле...
Внезапно пришедший в голову стих заставил её застонать.
— Хып...
Секретарь Ю, чувствуя неловкость, тихо прибавил громкость.
Машину наполнила печальная баллада, которую она, по привычке, слушала после отъезда из Сучханри. Может, из-за этого пронзительного голоса певца, плечи Тхэми, закрывшей лицо руками, начали мелко вздрагивать.
***
— Бабушка, я позвоню Тону.
— Э? Тону?
Суни, дремавшая в своей комнатке, пока Кан Хун делал ей массаж, просветлела лицом.
— Что, ты купишь ему тетрадки и карандаши?
— Да.
— Ой-ёй, спасибо. А ты вообще подружись с нашим Тоном. Он тебя как обожал?
— Знаю.
— Он будет очень рад, если ты позвонишь. На зимних каникулах, когда он приедет, помоги ему с учёбой. В средней школе труднее.
— Хорошо.
Кан Хун широко улыбнулся и старательно растирал ей ноги. Суни моргнула пару раз и вскоре уснула.
Он прекратил массаж и взял телефон.
— Хён!
Из трубки донёсся радостный голос.
— Как дела?
— У меня всё отлично!
— Слышу, голос окреп, раз сдал госэкзамен по журналистике.
— Экзамен-то я сдал благодаря хёну — это было ясно как день. А вообще, это всё благодаря девушке.
— Видно, вы с Хёджин хорошо ладите?
— Да, что говорить — я везунчик. А ты, хён, встречаешься с кем-нибудь?
Рука Кан Хуна, сжимавшая телефон, напряглась.
— Я как раз по этому поводу звоню.
— Что? Как это? Ты, равнодушный к женщинам? Может, познакомить тебя с кем-нибудь на свидание?
Испугался Тон.
— Не на свидание, — улыбнулся Кан Хун. — Мне нужен твой профессиональный совет.
*15 млрд. вон = около 12 млн. долларов США. Нормальная такая сумма )