Глава 36.0
Ку-у-у...
Питер, стоявший на насесте и приготовившийся звонко прокукарекать, вдруг замолк. Вместо этого он уставился на Тхэми, которая тихонько приоткрыла калитку.
— Тсс!
Тхэми, встретившись с Питером взглядом, прижала палец к губам. Взгляд Питера переместился на Патрицию, которую она держала на руках.
Патриция пару раз взмахнула передними лапами и зарычала, словно собираясь наброситься на Питера. Тхэми испуганно зажала ей рот.
Питер захлопал крыльями на насесте. Испугавшись звука, разорвавшего тишину раннего утра, Тхэми отчаянно замахала руками, прижимая палец к губам.
— Тсс! Тсс!
Питер, шумно хлопая крыльями, спустился во двор. Взгляд у него был острый, словно он спрашивал: «Опять ночью шастала?». Тхэми погрозила ему указательным пальцем.
— Если будешь так себя вести, не видать тебе мармеладных червячков.
Питер вытянул шею, поднял лапу, развернулся и направился к клумбе. Тхэми, глубоко вздохнув, на цыпочках пошла в свою комнату.
— Ф-у-ух...
Закрыв дверь, Тхэми наконец с облегчением выдохнула. Спина ныла. Она так переволновалась, как бы снова не столкнуться с Самсун.
Лицо Тхэми мгновенно залилось краской. «Спина болит... на самом-то деле не поэтому...»
— А-ай...
Тхэми, всё ещё прижимая к себе Патрицию, плюхнулась на кровать. Патриция, словно прося наконец-то отпустить её, возмущённо мяукнула и спрыгнула на пол.
— А-а-ах...
Раскинув руки и ноги, Тхэми уставилась в потолок, и из её груди вырвался удовлетворённый вздох. При воспоминании о времени, проведённом с Кан Хуном, всё тело снова закололо.
Кан Хун, казавшийся таким застенчивым, в постели оказался на сто восемьдесят градусов другим. Невероятно грубым, неистовым, неутомимым.
— Днём — паинька, ночью — зверь!
Тхэми, сама не зная почему, обрадовалась и стукнула кулаком по одеялу. Она не спала всю ночь, но ни капли не устала. Наоборот, была полна энергии. Как полностью заряженный телефон.
Сердце Тхэми переполнялось. Ночь была идеальной. Лучше и быть не могло.
Настолько хорошо, что не хотелось расставаться ни на минуту. Что каждая секунда разлуки была мучительна.
Не прошло и часа после расставания, а она уже тосковала по его телу.
Ещё немного полежать в кровати, погрузиться в воспоминания о нём... От одних мыслей тело расслаблялось и наливалось жаром...
— Вставай!
Самсун с грохотом распахнула дверь, и Тхэми подскочила на кровати.
— Ты чего? Чего так испугалась?
— Я? Вовсе нет!
Тхэми повысила голос.
Самсун, пристально глядя на неё, прищурилась.
— А лицо у тебя...
— Лицо? Что с моим лицом? Оно осунувшееся? Я похожа на человека, который не спал всю ночь? А вот и нет! Я отлично выспалась!
Тхэми перебила Самсун и выпалила всё это на одном дыхании. Самсун, казалось, не поверила.
Сердце Тхэми бешено заколотилось.
«Что это за взгляд? Неужели она заметила, что я вернулась под утро? Какую придумать отговорку? Машину мыла? Нет, нет! Она сказала, что от этого одна морока. Тогда... прогулка? Среди ночи? Не спалось?»
— Ай-яй, дай договорить. Лицо у тебя сияет, как яйцо. Сегодня утром особенно. Видно, намазалась чем-то хорошим ночью?
Тхэми поспешно протянула руку к столу, где рядами стояла косметика. Те с грохотом попадали.
— Вот! Попробуйте вот это!
Схватив первое, что попалось под руку, Тхэми подбежала к Самсун.
— Это питательный крем, который делают из глубоководной воды Средиземного моря, смешанной с термальной водой из Альп, и водорослей, которые водятся только у берегов Аляски! Он очень полезен для кожи!
— Ой-ёй, ни одного корейского слова, я и не знаю, что это за крем.
Самсун, поднеся банку с надписью по-французски к лицу и повертев её, открыла крышку и зачерпнула указательным пальцем приличное количество крема.
«Ах...»
Тхэми поспешно зажала рот рукой, чтобы сдержать стон.
Французская косметика! Одна банка 30 мл стоила 3,8 миллиона вон! На этикетке было написано, что использовать нужно всего по горошине!
А Самсун, похоже, намазала на щёку порции на двадцать дней вперёд.
— О-хо-хо, раз американское, то и пахнет вкусно?
— Н-не американское, а французское! Французское.
— Э? Французское? Ой-ёй!
Самсун, вытаращив глаза, зачерпнула ещё крема и стала торопливо мазать его на шею.
— Очень уж оно, видать, дорогое.
— Вам нравится?
Голос Тхэми мелко дрожал. Самсун, втиравшая остатки крема в тыльную сторону ладони, на мгновение сверкнула глазами.
Тхэми крепко зажмурилась и сказала:
— Забирайте, тётушка.
— Мне, что ли?
Самсун, старательно растиравшая крем на шее, вдруг замерла. Затем поспешно собрала пальцами остатки крема с лица и шеи обратно в банку.
— О-хо-хо! Так бы сразу и сказала! Ой, жалко-то как! Надо беречь!
Самсун убрала банку в карман рабочих штанов и широко улыбнулась, лицо её лоснилось от крема.
— Если бельё накопится — давай, я его опять феном высушу.
— Ах, нет-нет, тётушка, не надо.
Тхэми испуганно замахала руками.
Самсун неодобрительно цокнула языком.
— Чего ты такая недружелюбная?
— Я сама постираю...
— Да не об этом. Чего ты всё «тётушка» да «тётушка»? Зови меня просто «ачжим»*.
Самсун перевела взгляд на Патрицию, свернувшуюся калачиком на полу.
— А чего это зверюга так выглядит?
— А?
Тхэми, вздрогнув, посмотрела на Патрицию. Только сейчас она заметила, что между шерстинок застряли сухие листья и стебельки травы.
По спине Тхэми пробежал холодный пот.
«Господи, я и не заметила, в каком она виде!»
— Наверное, на клумбе навалялась?
— Ах... Аха-ха-ха. Да, наверное. Патриция! Поиграй на улице! Ты же любишь играть с Питером на клумбе?
Тхэми поспешно подхватила Патрицию, дремавшую в углу комнаты, и вышвырнула за дверь. Патриция возмущённо заорала и, пролетев над головой Самсун, приземлилась на веранду.
Питер, разрывавший клумбу, поднял голову. Тхэми достала мармеладного червячка и, бросив его в сторону Питера, крикнула:
— Вы двое! Живите дружно! Пойдёмте, ачжим, завтракать.
Тхэми взяла Самсун под руку. Самсун, широко улыбнувшись, похлопала её по руке.
***
— Ай-яй, Кован!
Вон Джонхве, которая вместе с деревенскими перекусывала, крикнула Кан Хуну, оставшемуся в поле и усердно подвязывавшему перечные кусты.
— Бросай, иди перекуси!
— Почти закончил. И есть не очень хочется.
Кан Хун ответил и снова сосредоточился на подвязывании.
Вон Джонхве покачала головой.
— О-хо-хо, это чего это он сегодня? С самого утра так работает — скоро его поясница не выдержит.
— Ай, оставь. Этой пояснице всё равно некуда деваться.
Уа-ха-ха! — раздался смех среди деревенских.
— И правда, жалко его мощную поясницу.
— Что толку в силе? Только на перце и отрывается.
Тхэми, которая ела лапшу рядом, поперхнулась и закашлялась. Хампён-тэк похлопала её по спине.
— Как бы вкусно ни было, ешь медленнее.
— Да. Да.
Тхэми, раскрасневшаяся, поспешно запила холодной водой. Она была той самой, кто на себе испытал силу этой поясницы, и даже полуслова соседей заставляли её тело пылать.
«И правда было здорово. Силища у этого мужчины!»
Тхэми, крепко сжав дёргающиеся уголки губ, снова принялась за лапшу.
Кан Хун, закончив работу, быстрым шагом приблизился к остальным.
— И в самом деле всё сделал?
— Да.
— Ну, спасибо тебе.
— Хорошо.
Вон Джонхве, собиравшаяся доесть лапшу, отставила палочки и в упор посмотрела на Кан Хуна.
— А сам-то? Не будешь?
Тхэми, случайно подняв глаза, встретилась с Кан Хуном взглядом, вздрогнула и поспешно опустила глаза. Его глаза пылали желанием к ней. Казалось, он вот-вот повалит её прямо здесь.
Вон Джонхве склонила голову, глядя на Кан Хуна.
— А чего это ты так на Тхэми уставился? Сделаешь в ней дыру?
— Мне нужно кое-что сказать госпоже Кан Тхэми.
Вон Джонхве сморщилась и цокнула языком.
— Вы до сих пор не помирились? Я же говорила — живите дружно!
*ачжим – просторечный, диалектный вариант обращения “аджумма” – более фамильярное, теплое обращение к женщине средних лет