Глава 52.0

По дороге в Сучханри.

Тхэми вела машину с отсутствующим видом, в голове звенел приказ Тхэсана:

«В течение недели всё закончи и возвращайся. Теперь нужно всерьёз заняться делами отдела по производству кочхуджана».

— Одна неделя.

Тхэсан приказал, и она должна была подчиниться. Её сослали в Сучханри не по своей воле, и теперь возвращают в Сеул тоже не по своей воле.

Таков закон TS Group. Делай, что велит Тхэсан. Как он хочет. Дети должны беспрекословно подчиняться.

«Что? Не можешь? Если не можешь — сразу говори. На твоё место очередь выстроилась. Главный управляющий Чхве, главный управляющий Пак, директор Пён…»

Когда она не ответила сразу, Тхэсан нахмурился и пригрозил.

Она знала, что это не пустые слова. Тхэсан действительно так и сделает, не моргнув глазом. TS Group — империя, построенная на таком холодном, безжалостном подходе.

У Тхэми заныло под ложечкой. Боль началась ещё тогда, когда она вышла из кабинета председателя.

Она зашла в магазин при зоне отдыха, купила обезболивающее и бутылку воды. Расплатившись, встала у окна, глядя на пейзаж за автострадой.

С тяжёлым сердцем она машинально достала таблетку и проглотила. Ощутила, как большая пилюля проскальзывает по горлу.

— Кхе, кхе!

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросил продавец, услышав её кашель.

— А, да. Всё в порядке.

Покрасневшими, наливающимися слезами глазами она поспешно открыла бутылку и сделала глоток. Из уголков глаз потекли крупные капли.

***

— Значит, в это воскресенье ты возвращаешься в Сеул.

Из уст деревенских, уплетавших хлеб с молоком, вырвались вздохи. В отличие от ясного неба, лица людей затянуло тучами.

— Так внезапно?

— Ай-яй, это всё из-за слов старушки Суни, у которой не все дома? Сказала бы, что это неправда, и всё!

— Видать, Тхэсан этот парень — тот ещё вспыльчивый. Сильно разозлился?

— Ты бы объяснила, что старушка Суни из-за деменции несёт чушь!

Тхэми украдкой взглянула на Кан Хуна, который сидел в стороне, молча сжимая хлеб и молоко. Он опустил голову, и выражения его лица было не разобрать.

— В любом случае, моё пребывание здесь было ограничено. Просто день отъезда немного сместился.

— Нельзя остаться подольше?

Тхэми нечего было ответить.

— Даже если уедешь в Сеул, ведь будешь часто навещать?

Хампён-тэк, сжав пакет с хлебом, с сожалением спросила.

Тхэми сглотнула.

— ...Думаю, это вряд ли получится.

Она не могла врать.

— Расстояние от Сеула до Сучханри немаленькое, к тому же я отвечаю за новый отдел. Когда вернусь в компанию, будет очень много работы.

— Ай-яй, как же обидно, — вздохнула Вон Джонхве с огорчённым видом.

— И правда? Мы уже к тебе привыкли.

— А я думала, ты останешься до сбора урожая перца.

Деревенские, кто с огорчением, кто с недовольством, высказывались кто во что горазд.

— Ой-ёй, не говорите глупости! Работающая женщина не может вечно торчать в этой дыре! Должна работать! Стать директором, потом председателем!

Вон Джонхве осадила их своим холодным голосом. Деревенские, бормоча «да, ты права, надо работать, надо добиться успеха», почесывали затылки.

— Значит, сегодня последний раз, когда мы едим твой хлеб с молоком? — спросила Сунчхон-тэк, кладя в рот последний кусочек булки.

Тхэми улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Даже после моего отъезда в Сеул я оплатила для вас в магазине GT24 в Сучханри ежедневный перекус из хлеба и молока.

Рты у всех разинулись.

— Ух ты! Очень здорово! Good girl! Значит, я теперь могу не готовить лапшу на перекус, да, мама?

Эна радостно захлопала в ладоши. На лицах деревенских, мучившихся от её лапши, появился румянец.

В тот же миг Кан Хун, до этого молчавший, тихо встал.

Вон Джонхве, взглянув на нетронутый хлеб и молоко на его месте, спросила:

— Ты куда?

— На почту.

— А на почту зачем?

— Удобрения купить.

Гомон, стоявший среди деревенских, мгновенно стих. Все уставились вслед удаляющемуся Кан Хуну.

— Это сейчас что было? Удобрения на почте покупают? Это что, новый вид шуток?

— Он последние дни какой-то странной ходит.

— Заперся на мельнице и целыми днями исследует перец — вот голова и поехала, наверное?

Пока вокруг шумели, обсуждая Кан Хуна, одна лишь Тхэми молча смотрела вслед удаляющейся фигуре.

***

— Это же неправда, ведь так?

Главная комната в доме Гвинама.

Гвинам, долго смотревший на Тхэми с отсутствующим видом, наконец заговорил.

Тхэми, опустившая голову, крепко закусила губу. Она и сама не верила в происходящее.

«Кан Хун оказался сыном Гвинама!»

Гвинам и сёстры-тройняшки ни разу не говорили о Кан Хуне. Даже зная, что она каждый день видит его в поле.

Тхэми подняла глаза и мельком взглянула на Самсун, которая вместе с ней ходила на поле. В отличие от Гвинама, Ильсун и Исун, лица которых были серьёзны, Самсун сияла.

«Хоть бы Самсун предупредила меня! Сказала, мол, этот красивый парень — мой племянник, так что будь осторожна, не облизывайся!»

С горечью Тхэми подняла голову.

— Извините. Я не знала, что господин Кан Хун — ваш сын.

— Ах, не в этом дело — отмахнулся Гвинам, и голос его зазвучал тревожно. — Всё не так. Вот скажи мне: пусть Кан Хун, этот парень, как бы ни был со мной в ссоре и как бы ни жил, это же неправильно! Совсем неправильно! Чтобы он встречался с дочерью такого скряги, как Кан Тхэсан...

При одной лишь мысли об этом его лицо, исказившись, стало землистого цвета.

— Ерунда всё это. У старушки Суни ум за разум уже давно заходит. Там, в своей каморке, она нафантазировала себе эту историю.

Не выдержав, вмешалась Исун.

— В нём, кроме перца, ничего нет. А тут ещё Ёнхи...

Она запнулась, не в силах выговорить имя. На глаза навернулись слезы.

— Ёнхи одно поручение оставила... Кан Хун даже медицину бросил. Чтобы целиком посвятить себя перцу, он был глух к женщинам — словно камень. До того, что, бывало, думали — так и умрёт, не вкусив жизни... И потом... — Исун украдкой взглянула на Тхэми и тихо добавила: — Тхэми — не в его вкусе. Наш Кан Хун окончил лучший медицинский университет страны, сдал госэкзамен. Такие умники любят таких же умных и скромных девушек. Тогда и дети у них будут головастыми.

Слова Исун вонзились в Тхэми, как нож. В груди заныло.

«Умная и скромная девушка...» Это было дальше всего от неё. Больнее всего было слышать из всего вышесказанного.

— Ну вот! Сестра ничего не понимает! — не выдержав, воскликнула Самсун. — Что не так с Тхэми? Ну крупная, ну не стеснительная, зато дочь огромной компании! Это гораздо полезнее, чем «умная и скромная»! Хотя, сестра, всю жизнь прожившая в одиночестве, откуда тебе знать о любви между мужчиной и женщиной?

Исун, услышав её отповедь, сверкнула глазами:

— С какой это стати ты, девка, вскипела? А сама-то замужем была? Любила хоть раз?

— Замужем не была, а в любви была целых три раза!

Глаза Исун округлились от шока.

— Что? А ты, Ильсун, знала? Про то, что эта девка столько раз любила?

— Тихо вы обе!

Ильсун, до этого молчавшая, сверкнув глазами, прикрикнула. Исун и Самсун разом замолчали.

Ильсун посмотрела на Тхэми.

— Говори. Какие у вас с нашим Кан Хуном отношения?

— Ну...

Тхэми, тихо подняв голову, увидела землистые лица Гвинама и Исун.

«Что сказать? Правду, что мы встречаемся? Но мы собирались быть вместе только, пока я здесь, а на этой неделе я всё равно уезжаю в Сеул, так что рано или поздно расстались бы. Не волнуйтесь, молодые люди часто так. Не удивляйтесь...»

Тхэми зажмурилась, потом снова открыла глаза и ответила:

— ...Мы никто.

Из груди Исун вырвался вздох облегчения.

Тхэми, сдерживая дёргающиеся уголки губ, продолжила:

— Мы просто ровесники. У меня здесь нет никого моего возраста, вот мы и сдружились немного. Господин Кан Хун просто красивый мужчина, вот журналисты всё и преувеличили. Репортёры же любят раздувать скандалы из мухи слона, чтобы газеты продавались...

— Тхэми! Зачем ты врёшь!

В этот момент Самсун, с расстроенным видом, закричала:

— Тогда зачем ты каждую ночь уходила и возвращалась под утренней росой? Если ты не к Кан Хуну ходила, то к кому же?

— Это...

Тхэми, глядя на взволнованную Самсун, рассмеялась:

— Я плохо адаптировалась к здешней жизни, не могла уснуть, вот и гуляла по ночам с Патрицией...

— Неправда! Не обманывай! — не унималась Самсун.

Тхэми, сделав вид, что не слышит, продолжила:

— В любом случае, извините за беспокойство. И не волнуйтесь. Мы уже приняли меры, связались с газетой и объяснили, что всё это неправда... — она прижала руку к колотящемуся сердцу и закончила: — Всё равно я должна вернуться в Сеул в это воскресенье.