Глава 66.0
— Почему вы доложили не всё?!
От разноса Тхэсана секретарь Сон сжался, словно улитка.
Ему было обидно. То, что Ко Кан Хун окончил медицинский факультет Корейского университета, было указано в его личном деле, приложенном к первой странице «Активов Ко Кан Хуна», которые тот недавно передал.
Но разве можно было предъявлять претензии председателю? «Почему вы тогда не посмотрели как следует?» Если бы секретарь стал указывать председателю на ошибки, кто бы из них был сумасшедшим?
Обидно, но делать нечего. Чтобы выжить, нужно было взять вину на себя.
— Что ответил Ко Кан Хун?
— Ну…
Секретарь Сон сжался ещё сильнее.
— Он отказался прийти на встречу с председателем.
— Ч-чего?
Тхэсан поперхнулся.
— Отказался? Этот деревенский парень — отклонил приглашение самого Кан Тхэсана? По какой причине?
— Сказал, что раз уж он всё обсудил с председателем в прошлый раз, то больше нет нужды встречаться.
— Да это же…
Тхэсан повысил голос.
— …потому что я не знал, что он окончил медицинский! А он…
— Я всячески уговаривал, но господин Ко Кан Хун был непреклонен.
Секретарь Сон прокашлялся и передразнил голос Кан Хуна:
— «Председатель сказал: «Я надеюсь, что после этой встречи мне больше не придётся тебя видеть». Поэтому и мне больше не о чем разговаривать».
— Да где видано такое упрямство! Молодой парень, а такой негибкий!
— К тому же…
— Что «к тому же»? Говори!
Тхэсан, тяжело вздохнув, заторопил его.
— «Хотя вряд ли это случится, но если вдруг председатель сам пожалует в Сунханри, я с ним встречаться не буду».
Секретарь Сон сглотнул и покосился на Тхэсана.
Рот Тхэсана открылся.
— …Что, простите?
— Вас это поразило? Я, когда услышал, тоже опешил. И сразу же отрезал: «Тогда о дальнейших контактах не может быть и речи».
— По чьему это праву?!
Взревел Тхэсан.
Испуганный секретарь Сон вытаращил на него глаза:
— Что?
— По чьему это праву — «о контактах не может быть и речи»!
— Но, председатель, как этот молодой человек посмел отвергнуть предложение самого Кан Тхэсана из TS Group…
— Молодая горячность — это бывает!
— Что?
Секретарь Сон был озадачен внезапной переменой в отношении Тхэсана.
«Как же так? Сначала вы его так унизили, а теперь?»
— Но, даже будучи молодым, он должен соблюдать приличия!
Секретарь Сон, хоть и оробел, оставался верен своему прямому характеру.
— Даже если выяснилось, что земля, которую его мать купила в джунглях Амазонки в Мексике для перечного поля ради глобализации корейского перца, оказалась богата золотом и медью...
— Кхе-кхе... Кха-кха-кха!
Тхэсан, ходивший по гостиной, вдруг издал странный, задыхающийся звук и сильно пошатнулся.
— Председатель!
Секретарь Сон поспешно подскочил и поддержал его.
Тхэсан поднял на него потерянный взгляд.
— Ч-что ты сейчас сказал?
— Что?
— Про перечное поле в мексиканской Амазонии?
— Ах, да. — Секретарь Сон выпрямился. — Я подписался на канал «Нэиль кёндже», и там вышло иностранное видео. Я посмотрел. Просмотров пока немного. Пять лет назад в Мексику перебралась женщина по имени «Ребекка Ёнхи Чхве», которая создала известный корейский перечный бренд «Перечный принц». Несмотря на яростное сопротивление мужа, при полной поддержке сына она сейчас занимается в Мексике производством перца высочайшего качества. В интервью мельком показали господина Ко Кан Хуна, так что я понял, что они — мать и сын.
У Тхэсана свело затылок. Перед глазами вдруг возникло гигантское месторождение золота, которое тут же исчезло.
Он сразу понял, что это значит. Перед ним открылась золотая возможность, которая выпадает раз в жизни!
— Выезжаем в пять утра! — рявкнул он, растирая покрытые мурашками руки. — Готовься выехать завтра в пять утра.
— Что? Куда...?
Оттолкнув обалдевшего секретаря Сона, Тхэсан сжал кулаки.
— В Сучханри!
***
— Всё взяли?
В восемь утра.
Старик Чан оглядел деревенских, собравшихся под вековым деревом.
Те, с красными повязками на головах, разом подняли свои «припасы».
Тут были не только пхэнгери, сого, чин* — инструменты, используемые на деревенских праздниках, — но и длинные шесты с флагами, которые поднимают во время шаманских обрядов или молитв о дожде. Всё, что только можно было найти.
— Давайте-ка развернём флаги.
Те, кто отвечал за шесты, высоко подняли их. Свёрнутые белые и чёрные полотнища с шумом развернулись, затрепетав на ярко-синем осеннем небе.
«СКРЯГА КАН ТХЭСАН, РАСКАЙСЯ!!»
«ЧТО ЗА НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ КОНТРАКТ С ВЫМОГАТЕЛЬСТВОМ ЗЕМЛИ?!»
«TS GROUP, СОСУЩАЯ КРОВЬ ЗЕМЛЯКОВ, ПРОВАЛИСЬ!»
Старик Чан, кивая, осмотрел их и вдруг нахмурился, увидев флаги Исун и Самсун.
— Ай-яй, сёстры, у вас слишком прямолинейно!
Исун и Самсун размахивали плакатами: «ОСТАВЬТЕ ТХЭМИ СВОБОДНУЮ ЛЮБОВЬ!» и «ЧЕМ НАШ КАН ХУН НЕ ХОРОШ?!»
— Говорить нужно прямо! Ведь весь сыр-бор с контрактами на перец тоже из-за того, чтобы их оставили в покое!
— Это-то так, но Тхэсан, псих, помешанный на деньгах. Может, начнём с денег, а потом уже выдвинем условие: вы не мешаете им встречаться, а мы согласны на более низкую закупочную цену.
— Ай-яй, хватит! Давайте просто выезжать, а то год пройдёт!
Самсун оборвала его.
— Так, так. Разбирайтесь по грузовикам и тракторам.
Люди начали рассаживаться.
— Дедушка, а вы уверены, что нам не нужно говорить Ковану?
Эна, которая должна была вести грузовик вместо старика Чана (он вёл трактор), погладила плакат «Love wins all», приклеенный под лобовым стеклом, и спросила с беспокойством.
— Я же сказал: раз даже после газетной статьи этот Тхэсан и глазом не моргнул, а Кован заперся на мельнице — мы едем на всех парах.
Трактор и грузовик, сияющие на осеннем солнце, с грохотом тронулись. Грузовик шёл бодро, а трактор, наоборот, лишь шумел — двигался он, как черепаха.
Эне пришлось сбавить скорость, чтобы подстроиться под трактор. Деревенские с завистью смотрели на машины, которые молниями проносились по встречной полосе.
— Доберёмся сегодня, наверное.
— Главное — душевный покой.
— Вот именно. От нервотрёпки ничего не решится.
Они подбадривали друг друга. Проехали час по шоссе.
У-у-у-у-у-у!
Внезапно сзади раздался леденящий душу звук сирены.
— А-а, машина с номером 1004. Остановитесь!
Голос из мегафона испугал Эну, и она поспешно прижалась к обочине. Старик Чан, следовавший за ней, тоже остановил трактор.
— Куда это вы собрались? Перевозить людей в кузове — это незаконно!
Молодой полицейский деловито вытащил протокол.
Вон Джонхве вышла вперёд и принялась объяснять:
— Так мы же едем в Сеул по очень важному делу.
— Знаю, бабушка. Многие сейчас ездят в Сеул на протесты из-за цен на капусту и рис. Но не на таких же грузовиках. Все берут тур-автобусы. Зачем рисковать?
Вмешался было старик Чан:
— Ай-яй, ладно, мы заплатим штраф — может, на сегодня отпустите? У нас правда очень важное дело.
— Не могу, дедушка. У меня тоже работа. Возвращайтесь. Берите автобус или поезд.
Полицейский был непреклонен.
Деревенские, побледнев, загудели:
— Что же нам теперь делать? Нам сегодня обязательно нужно быть в Сеуле!
— Всё пропало. Видно, горный дух против того, чтобы Кован с Тхэми были вместе.
И в этот момент.
— Эй, уважаемые!
Головы всех разом повернулись на противоположную сторону, откуда раздался громкий крик.
— Этот парень…
Увидев владельца голоса, все вытаращили глаза. Из чёрной шикарной иномарки высунулся Тхэсан.
— Переходите сюда!
По его команде машина развернулась через двойную сплошную и остановилась перед деревенскими.
Молодой полицейский, опешив, подошёл к машине:
— Здесь так нельзя!
— Штраф заплачу, а ты отойди. — Тхэсан оттолкнул его и быстрым шагом направился к деревенским.
Он принялся трясти руки ошарашенным односельчанам:
— О-о, уважаемые! Вижу, вы все живы-здоровы? У вас такой цветущий вид!
*Традиционные ударные музыкальные инструменты