Глава 3.0
— Ы-ы-ых, да что ж такое! Темнотища-то какая! Почему здесь так мало фонарей?
Тхэми вцепилась в руль, и из её горла наконец вырвались рыдания.
Провинциальное шоссе, ведущее в Сучханри, было непроглядно чёрным. В довершение всего хлынул ливень, превратив видимость в полный ноль.
Редкие, тусклые огни фонарей были бессильны против кромешного ужаса темноты.
С обеих сторон дороги громоздились чёрные горные хребты, которые, казалось, вот-вот набросятся на неё и сожрут.
— Пап... Как ты мог так со мной поступить?! — кричала Тхэми.
Приказ Тхэсана отправиться на южную оконечность страны, в фермерский кооператив по выращиванию перца, с которым TS Group заключила годовой контракт для производства кочхуджана, стал для неё громом среди ясного неба.
— В эту дыру? Там же нет ни магазинов, ни клубов, где тусуются горячие парни... То есть... Ну, не в этом смысле! Что мне, социально значимому лицу и деловой женщине, делать в этой глуши? Где нет светского общества, с которым можно было бы заводить полезные связи? Пап, ну дай мне ещё один шанс, а? Я справлюсь! Честно-честно!
Она вцепилась в штанину Тхэсана и умоляла. Но тот был непреклонен.
— Ты уже два новых проекта провалила: с сумками из крокодиловой кожи и с этой... посудой от африканских аборигенов. И теперь хочешь похоронить ещё и кочхуджан?
Он посмотрел на неё ледяным взглядом и отрезал:
— Последний шанс, поняла? Поедешь туда и докажешь, что у тебя есть совесть. Всего полгода!
— Папа, ну пожалуйста!
— Собирайся и выметайся. Я позвоню, предупрежу!
— Не поеду! И не застав...!
— Чего? Хочешь, чтобы я твои карточки заблокировал и ты там лет на тридцать застряла?
От этой ужасной угрозы Тхэми вскочила с пола столовой как ужаленная.
Карточки заблокируют? Ну уж нет! Кредитки — единственный кислород, который позволяет ей дышать в этой чёртовой жизни!
Тхэми пулей примчалась в свою квартиру на двести квадратных метров* и принялась лихорадочно собирать вещи. Достала два чемодана на двадцать восемь дюймов и запихнула в них всё самое святое: брендовые шмотки, сумки, косметику, украшения. Куда бы она ни поехала, без стиля она не останется.
Вот так, на скорую руку, она и отправилась в Сучханри. Сама, за рулём, на такое расстояние — впервые в жизни. Да ещё и без секретаря Ю.
— Ы-ых... — от этих воспоминаний горло снова сдавило обидой. По щекам Тхэми покатились крупные слёзы. — Ты точно мой родной отец? Как можно сослать свою единственную, драгоценную, красивую доченьку в такую дыру?
Она изливала обиду на отца, когда, огибая очередной изгиб извилистой дороги, вдруг почувствовала, что машину заносит. Колёса заскользили, и автомобиль перестал ей подчиняться.
— Ой-ёй...
Испугавшись, она попыталась выкрутить руль, но было поздно. Машину, словно на водной горке, сильно закрутило и понесло по мокрому асфальту.
— Мамочки!
Тхэми пронзительно завизжала и вжала голову в руль. Машину тряхнуло так, что показалось — сейчас перевернётся, и вдруг всё замерло.
Тхэми, дрожа всем телом, подняла голову. Пассажирское сиденье сильно накренилось.
«Ы-ых... что за...»
Ещё не оправившись от шока, она дрожащей рукой попыталась завести двигатель. Мотор взревел, но колёса лишь беспомощно прокручивались в воздухе.
Надо было выйти и посмотреть, что с машиной, но смелости не хватало. Было страшно до чёртиков. Темнота, из которой вот-вот выпрыгнет призрак, и этот дикий ливень.
Но если оставаться здесь, в этой жуткой глуши, неизвестно, сколько придется просидеть. Последний населённый пункт она проехала полтора часа назад.
Тхэми с мокрыми от слёз глазами заметалась взглядом по салону в поисках зонта. Конечно, зонта не было. Его всегда брал с собой секретарь Ю.
— Хны-ык...
Делать нечего. Тхэми открыла дверцу и вышла под дождь нараспашку.
Хлипкое платье Diore и длинные волосы, которые она в приступе гнева перекрасила в светло-коричневый всего два дня назад, мгновенно намокли под ливнем, стеной лившим с неба.
Она заглянула под пассажирскую сторону и увидела, что колесо глубоко увязло в выбоине на асфальте, полной воды. При виде этого зрелища обида, которую она сдерживала всю дорогу, прорвалась наружу.
— А-а, да что ж такое! За что вы все так со мной? Что я такого сделала?
Тхэми яростно затопала по асфальту пятнадцатисантиметровыми шпильками Nu Pieds.
— Redpepper king! Ты, собака паршивая! Всё из-за тебя! Найду — своими руками придушу!
Мия-а-а-в.
И тут из кустов на обочине донёсся слабый звериный крик. Тхэми вздрогнула и повернула голову на звук.
Среди зарослей виднелся какой-то жёлтый комок неясной формы. Комок издавал жалобный звук, который то затихал, то возникал снова.
У Тхэми волосы встали дыбом.
«Дикий зверь?»
В голове всплыли новости о том, что дикие животные — переносчики всякой заразы.
Тхэми сморщилась и попятилась. И в этот момент комок зашевелился и поднял голову.
— А... — с губ Тхэми сорвался тихий возглас.
Этим комком оказалась кошка. Жёлтая полосатая! Такая, о которой она так мечтала в детстве!
Тхэми, словно заворожённая, шагнула к кошке. Та, насквозь промокшая под дождём, жалобно мяукала: миу-у, миу-у-у.
— ...А где твоя мама? — спросила Тхэми дрогнувшим голосом.
Мяуканье показалось ей немного злым, но она огляделась по сторонам. Ни мамы-кошки, ни других котят видно не было.
Жёлтая полосатая кошка, одиноко кричащая под дождём, показалась Тхэми её собственным отражением — такой же изгнанницей.
Тхэми осторожно приблизилась и подняла кошку. То ли её согрело тепло человеческого тела, то ли что, но кошка не сопротивлялась и покорно устроилась у неё на руках.
И тут в груди Тхэми, раздавленной обидой и отчаянием, зародилось что-то тёплое и пушистое.
Кошка, которую она так хотела завести в детстве. Кошка, которую ей запретил отец. Встретить её вот так, ночью, под дождём — наверное, это судьба.
— Патриция, — позвала Тхэми кошку именем, которое придумала для неё много лет назад, и слабо улыбнулась. — Пойдём со мной.
Наверное, из-за того, что на руках у неё был этот пушистый комочек, гнев и страх немного отступили. Тхэми развернулась, чтобы идти к машине, и тут её глаза широко распахнулись.
— Кья-а-ак!
Её крик пронзил пелену дождя и разнёсся эхом между горных хребтов, прежде чем исчезнуть.
Тхэми, парализованная ужасом, лихорадочно окинула взглядом огромную чёрную фигуру.
Мужчина. Ростом под метр девяносто, не меньше. На нём был серый дождевик без рукавов и высокие, до колена, чёрные сапоги.
Дождевая вода стекала по его мощным, жилистым предплечьям, способным, казалось, завалить тигра, падала с лопаты, которую он сжимал в руке, и капала на землю.
Тхэми вздрогнула и снова подняла взгляд, чтобы разглядеть лицо.
Козырек кепки, низко надвинутой под капюшоном дождевика, скрывал глаза. Густые усы и борода закрывали нижнюю часть лица, длинные волосы касались плеч. Вылитый маньяк из фильма ужасов.
Тхэми, охваченная страхом, прижала Патрицию к себе. Та, задыхаясь, забрыкалась и заорала: ми-а-у, ми-а-у!
— Вам помочь? — мужчина приблизился, и его низкий, тяжёлый голос прорезал шум дождя.
— Н-не подходи! — выкрикнула Тхэми в панике. От того, что он сделал всего один шаг, ей показалось, что её расплющило. — Я полицию вызову!
Тхэми, словно ящерица, раздувающая воротник, набрала полную грудь воздуха и заорала что было сил. Ей было до смерти страшно, но в такой ситуации главное — задавить напором.
— Т-ты! Если тронешь меня — пожалеешь! Так что вали отсюд...
Она пыталась говорить как можно более угрожающе, пятясь назад, как вдруг её нога соскользнула с мокрой границы асфальта и обочины, и она сильно покачнулась.
— Ой-ёй!
Она взвизгнула, и в этот миг что-то твёрдое подхватило её за талию.
Осознав, что это рука мужчины, которая показалась ей крепче чугуна, Тхэми залилась краской.
— П-пусти! Ай!
Растерявшись, она дёрнулась, пытаясь выпрямиться, но тонкая шпилька снова поехала, и она опять рухнула прямо в кольцо его рук.
Чугунная рука мужчины крепко подхватила её. Он держал её в объятиях и смотрел сверху вниз.
— В порядке? — спросил он, и его горячее дыхание обожгло ей щёку.
*в оригинале указано 60 с лишним пхёнов – устаревшая корейская мера площади, которой всё еще пользуются, равная 3.3 м2