Глава 26.0

Белые рисинки на кустах перца —

Такие маленькие, что и не поймёшь, что это цветы.

Кажется, дунет ветер — улетят,

Пойдёт дождь — упадут.

А вдруг они, не успев завязаться,

Погибнут от болезни?

Сгорят на солнцепёке?

Или тайфун вырвет их с корнем?

Я, сеульская девушка, не знаю,

Совсем не разбираюсь в сельском хозяйстве.

Тхэми закончила читать «Цветы перца». В тот же миг среди участников повисла ледяная тишина, словно на них вылили ушат холодной воды.

Все участники, как обычно, читали стихи о любви, юности, природе. Стихи, полные переживаний, но в конце приходящие к светлой надежде.

Но стихи Тхэми были другими. Они были полны лишь негативных мыслей о «перце» — главном продукте Сучханри.

Участники, не зная, как реагировать, переглядывались.

— О-хо-хо! Хорошо! Хорошо! Аплодисменты! — вдруг захлопал в ладоши и засмеялся Чхансу.

Остальные, у кого лица вытянулись, нехотя, один за другим, присоединились к нему.

— Ого! Наша Тхэми-нуна стала писать стихи намного лучше! В них столько размышлений о перце. Правда ведь? Мы, местные, считаем это само собой разумеющимся. Ну, цветёт перец, плодоносит, болезни — дело обычное, тайфуны тоже...

Чхансу болтал без умолку, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. Потом, чувствуя, что надо бы закончить какой-нибудь умной фразой, сморщился и замычал, но, сдавшись, посмотрел на Кан Хуна.

— Ведь правда? Стихи Тхэми-нуны стали намного лучше? Искренние и простые?

Чхансу ткнул Кан Хуна в бок, словно умоляя сказать хоть что-нибудь.

Кан Хун, слушавший чтение Тхэми с тяжёлым сердцем, тихо поднял на неё глаза.

«Метафора».

Так и есть. Тхэми сейчас, используя образ цветов перца, говорила о том, что произошло между ними, и о том, что должно случиться. И говорила она об этом крайне негативно.

«Почему вдруг?»

Он никак не мог понять, почему она так резко изменилась.

Тхэми, сидевшая на фоне тёмного неба, затянутого тучами, выглядела какой-то нестабильной.

— Вы правда так думаете? — тихо спросил Кан Хун.

Тхэми, теребившая стакан с водой, подняла глаза.

Брови Кан Хуна дёрнулись. «До чего же безразличный и холодный взгляд». Невозможно было представить, что это та же женщина, которая дважды целовала его с такой страстью.

— Что именно? — равнодушно спросила Тхэми.

Это равнодушие острым ножом полоснуло его по сердцу.

— Мысли о цветах перца, — стараясь говорить спокойно, спросил Кан Хун.

— Да, — безучастно ответила Тхэми.

В тот же миг Кан Хуна словно затянуло в бездонную пропасть.

«Почему?»

— Вы... довольно пессимистично смотрите на вещи? — с тревогой спросил Кан Хун, закусив губу.

Тхэми, мгновение смотревшая на него, вдруг усмехнулась:

— Может быть.

Сердце Кан Хуна глухо ухнуло вниз. Разбилось вдребезги.

— Я и не знал. Не знал, что у вас такой характер, — чувствуя непонятное предательство, проговорил Кан Хун, впившись в неё взглядом. — Я думал, вы до невероятности искренняя и напористая. А вы, оказывается, ещё и пессимистка?

— Ах, вы не знали? У меня всегда такой характер. Простая, искренняя, пессимистичная, к тому же наглая и расчётливая.

— Вы, оказывается, замечательный человек, Кан Тхэми?

— Ещё бы. Замечательная. Иначе в жестоком мире бизнеса не выживешь.

— В мире бизнеса?

— Ну, назовём это «сеульской жизнью».

— А, той «сеульской жизнью», которой нам, деревенщинам, не понять?

— Да, верно. Вы, наверное, не поймёте, живя в своё удовольствие в такой деревне.

— Да что с вами такое?

Не выдержав, в разговор вмешался Чхансу. Остальные участники, затаив дыхание, надували щёки, словно золотые рыбки.

— Эй, ты, парень! А чего это ты всё «Кан Тхэми», «Кан Тхэми»? Какой же ты невежливый! Старших надо уважать! — Чхансу сильно хлопнул Кан Хуна по плечу.

Кан Хун даже глазом не моргнул, продолжая сверлить взглядом Тхэми.

— И что это вы, нуна, из-за одного стихотворения так разошлись? Не по-дружески. Успокойтесь. Наверное, этот парень сегодня переутомился. Эй, извинись перед нуной!

— Я пойду.

Тхэми взяла сумочку и встала.

— Э? Уже? Вы даже ничего не выпили и не съели!

— Мне за руль.

— А, так это Кан Хун тебя подвезёт...

— Не надо. Не могу же я постоянно злоупотреблять его помощью. Я пошла. Всем приятного вечера.

— Ну, раз так...

Чхансу и остальные, неловко привстав, попрощались, но Тхэми, едва кивнув, скрылась на стоянке.

Только тогда все облегчённо выдохнули.

— Ух, что это сегодня с нуной?

— И не говори. Я чуть не умер со страху.

— Характер у неё, похоже, железный. Как она спокойно на все слова председателя отвечала, даже не дрогнула! — зашептались побледневшие мужчины.

— А что такого? По-моему, круто!

— Да, круто! Наверное, все работающие в Сеуле женщины такие. Так классно говорят!

— Хочу быть как она! Тхэми-онни! — хихикали женщины.

— Кан Хун, ты чего-нибудь знаешь о том, что с ней? — спросил Чхансу, вытирая испачканные пивом губы.

Кан Хун, не двигаясь, слушал, как удаляется звук её машины. Он закусил губу.

Нет. Не знаю. Совсем не знаю. Почему она вдруг так изменилась. Почему в её взгляде, устремлённом на него, погас свет.

Его охватило чувство горечи. Его вышвырнули в одно мгновение. Бросили.

«А я и не знал, что она может так резко измениться...»

Он вспомнил две квадратные коробки с рисунком кролика, бережно хранящиеся в ящике стола.

В каждой по десять штук. Всего девятнадцать. Одну он проверил заранее, чтобы убедиться, что размер подходит.

«Я точно хватил через край. Не просто стакан холодного супа выпил, а целое ведро».

Силы покинули его.

Кан Хун безучастно посмотрел на затянутое тучами небо. Чёрное небо, в котором спрятались луна и звёзды, уже полностью заволокло тучами.

***

— Ха. Говорят «деревня», но это же просто глушь! — Учан всё время ворчал в машине, ехавшей по грунтовке. — А вдруг колесо проколется? Эй, Чхве Учан, ты совсем сдурел. Приехал в такую дыру, чтобы встретиться с Кан Тхэми.

Когда-то он блистал в мире моделей. На пике популярности к нему выстраивалась очередь из молодых красивых девушек.

Но он не обращал на них внимания. Он хорошо знал, что жизнь модели коротка, а блеск — быстротечен.

Переквалифицироваться в актёра и добиться успеха — можно было бы зажить второй, ещё более яркой жизнью, но шансы на это были ничтожны. Поэтому нужно было тщательно выбирать спутницу жизни.

Ему идеально подходила успешная и богатая «нуна». Такая, которая будет давать много карманных денег и щедро одаривать вниманием, а не ныть, почему он ей не уделяет времени.

Кан Тхэми, которую он случайно встретил на банкете после кинопремьеры, была идеальна. Нет, высший сорт.

TS Group! Его обычные предпочтения — миниатюрные девушки — побоку.

Стоило ему взять её за руку, как она подарила ему десятки люксовых вещей и, по быстрому создав компанию по общепиту, доверила ему управление столовой TS Food.

Правда, из-за её сводного брата Кан Тэяна вскоре лицензию отозвали, но Учан не растерялся. Он был уверен, что скоро получит нечто большее.

Отзыв лицензии на столовую был шансом. Он решил применить шоковую терапию — объявить о расставании, чтобы потом сорвать большой куш.

Тхэми очень расстроилась. Он был уверен, что если тихо подождать, она даст ему что-то равноценное потерянному бизнесу со столовой.

«Но вместо того, чтобы дождаться награды, она торчит в этой дыре...»

Каково же было его удивление, когда он узнал из соцсетей, что Тхэми уехала в Сучханри.

На фото на фоне Сучханри лицо Тхэми было неожиданно светлым.

Но Учан не обманывался.

«Делает вид, что всё хорошо, но как же она, наверное, хочет вернуться в Сеул?»

«Утешу её, скажу, что понимаю, как ей тяжело, потом аккуратно выпрошу деньжат, обсудим поддержку нового бизнеса...»

Ухмыляясь своим мыслям, он подъехал ко въезду в деревню. За окном показалось огромное, на вид вековое, дерево.

Почувствовав необъяснимый холодок, Учан припарковался рядом.