Глава 128.0

Леон забрал бумажник у Уилла.

Взглянув на него снизу вверх, Леон заметил, что от прежнего самодовольного вора больше не осталось и следа бравады. Его губы были бледными, по лицу стекали струйки пота, и ноги слегка дрожали.

В конце концов, это имело смысл — опытный вор, стремящийся вступить в Общество Львиное сердце, никогда бы не подумал, что однажды ему удастся обокрасть самого лидера.

Леон смерил его взглядом, отметив, как молодо он выглядит, и спросил: “Сколько тебе лет?”

“Восемнадцать...” Уилл запнулся.

- Скажи правду, - сурово перебил его Начо, стоявший сбоку.

Уилл быстро поправился: “Семнадцать! Мой день рождения через два месяца, и тогда мне исполнится восемнадцать!”

“О, тогда тебе не стоит ходить в школу? Почему ты бросил учебу и стал вором?”

“Брат, позволь мне объяснить: моя профессия не *вор*. Ответил он с каменным лицом.

Леон поднял бровь, сурово глядя: “Так что, если ты не вор…Кто ты?”

“Благородный бандит!” — “Ой!” Уилл вскрикнул, когда Начо шлепнул его по затылку.

“Ты прочитал пару книг и вдруг стал благородным бандитом? Хорошая попытка”.

Уилл почесал нос и смущенно улыбнулся. - Ладно, ладно, прекрасно. Мой отец недавно нашел мне приличную работу, так что "бандит" - это просто… ладно, ладно, это работа на полставки.”

Начо усмехнулся и сделал вид, что собирается пнуть его, но Уилл умело увернулся.

Леон усмехнулся, явно забавляясь. Он никогда не слышал о ком-то, кто подрабатывал вором. Такие люди обычно встречаются только в странных комиксах: днем - офисный работник, испытывающий трудности, а ночью превращающийся в героя в маске или мстительного злодея.

Но вор, работающий неполный рабочий день? Сейчас это редкость.

“Если ты так хорош в своей подработке, то, должно быть, отлично справляешься и со своей настоящей работой, верно?” Пошутил Леон.

Уилл фыркнул: “Да ничего особенного, братишка. Я всего лишь ночной сторож на складе”.

Прежде чем Леон успел что-либо сказать, в разговор вмешался Начо, хихикнув: “Просить тебя охранять склад - все равно что просить обезьяну присматривать за персиковым садом”.

“ Эй, Начо, это нечестно, ” запротестовал Уилл.

"Ой? Как бы это сказать?”

“Я намного умнее обезьяны!” Гордо заявил Уилл.

Начо покачал головой, закрывая лицо руками.

Это была одна из причин, по которой он не хотел, чтобы Уилл вступал в Общество Львиное сердце. Несмотря на свой потенциал, мальчик был импульсивным, чересчур восторженным и всегда шутил вполголоса.

Недавно Начо разузнал о прошлом Уилла. Он родился и вырос в Империи, но происходил из семьи, жившей в нижнем округе. Благодаря усилиям его отца, им удалось перебраться в средний округ и открыть небольшой бизнес. Но, как всем было известно, ведение бизнеса в Империи означало, что вы могли заработать немного денег, но Империя никогда не проигрывала.

Не имея связей или власти, такие люди, как семья Уилла, были первыми, кого империя выжала досуха.

Теоретически Уилл был подходящим кандидатом в Общество Львиного сердца.

Но этот чересчур энергичный ребенок… был просто слишком вспыльчивым.

“Какой склад мог бы нанять тебя охранником?” Спросил Начо. “Разве твоя репутация ”выдающегося вора" не известна в среднем округе?"

“Местные знают меня как благородного бандита, а посторонние - нет. Этот склад не находится в ведении среднего округа; это временное сооружение на королевской земле, прямо здесь, в среднем округе.”

После паузы тон Уилла стал возмущенным. “ Это действительно выводит меня из себя. Они захватили землю в среднем округе, но арендная плата, которую они платят, составляет лишь половину обычной ставки. Они называют это "честью служить империи’. Пфф! Однажды я сам сожгу этот склад дотла”.

*Ройалти, средний округ, временный склад.* 

Леон и Росвиссер обменялись быстрым понимающим взглядом.

“Что хранится на этом складе?” Спросил Леон.

- А, это, - сказал Уилл, доставая из кармана сложенный бумажный фонарик.

Поскольку для Фестиваля фонарей требовалось так много фонарей, они были сконструированы так, чтобы их можно было складывать для удобства транспортировки и хранения. Чтобы использовать их, нужно было просто открыть их с обеих сторон.

“Похоже, обезьяна добралась до персикового сада”, - сухо прокомментировал Начо. “Я полагаю, это не единственное, что ты съел?”

“Начо, клянусь, я съел только одно!”

“Ага?”

“...Ладно, пять”.

”Продолжай".

“...Около дюжины или около того. Послушай, никто не заметит пропажу нескольких фонарей с таким огромным запасом.

Уилл объяснил: “Я планировал продать несколько из них в качестве компенсации за ”оплату" аренды "Эмпайр".

“У тебя богатое воображение”, - сказал Начо, закатывая глаза.

”Верно, Начо?"

“Встань вон там, малыш”.

” О-о-о...

Уилл опустил голову и отошел в сторону.

Начо подошел к Леону и тихо заговорил.

- Держу пари, ты думаешь о том же, о чем и я.

Леон взглянул на Уилла, который лениво пинал камешек на земле.

- После того, как ты упомянул о нем вчера вечером, я спросил Ребекку. Она сказала, что его прошлое трудно отследить, и я опасаюсь, что он может сдаться под давлением и предать нас”, - сказал Леон, высказывая свои опасения.

Хотя он не испытывал неприязни к этому дерзкому, самопровозглашенному бандиту, Леон не мог позволить личным чувствам затуманить его суждения в таких важных вопросах.

“Он нас не предаст”, - ответил Начо. “Это было непросто, но мне удалось разузнать о его прошлом. Помимо его возраста и вспыльчивости, у него есть все, что нужно, чтобы присоединиться к нам”.

“Неужели это так...” Леон задумался.

“Итак, что скажешь?” Спросил Начо. “Это самый быстрый способ достать фонари”.

Леон на мгновение задумался, прежде чем дать четкие инструкции.

“Сегодня вечером возьмите небольшую команду — не слишком много людей. Мы не хотим рисковать какими-либо неожиданными инцидентами, которые могли бы скомпрометировать общество”.

- Понял. И мы должны взять с собой достаточно записывающих камней. Нам не нужно будет красть фонари; мы спрячем записывающие камни внутри фонарей на складе, а затем скроем их с помощью магии иллюзии. Это сэкономит много времени.

“Кроме того, подсчитайте фонари, которые мы собрали из других источников. Наша цель - охватить все районы Империи”.

Начо кивнул. “Понял. Я закончу к трем часам ночи”.

Получив четкие указания, Начо подошел к Уиллу и перекинулся с ним парой слов. Уилл подпрыгнул в воздух, возбужденно сжимая кулаки.

- Спасибо, Начо! И спасибо тебе, брат Леон, за эту возможность! крикнул Уилл, с энтузиазмом махая Леону.

- Ладно, двигай дальше, - Начо подтолкнул его к выходу из переулка.

- Подожди, брат Леон не пойдет с нами? - Спросил Уилл.

"Конечно, нет. Вы когда-нибудь видели лидера, сражающегося на передовой?”

“О, это правда”.

Две фигуры медленно растворились в толпе.

Росвиссер посмотрела на Леона, и в ее глазах появилось веселье.

“Честно говоря, я думала, ты справишься с этим сам”.

Леон пожал плечами. “Ты научила меня, что лидер не обязан лично решать каждую задачу”.

— Но ты также должен...

— ...и будьте готовы взять на себя всю ответственность, если план провалится, ” с улыбкой перебил Леон.

“ Хм. Кажется, ты все это запомнил.

Хороший лидер никогда не соревнуется со своими последователями за авторитет.

Возьмем, к примеру, план создания склада.

Леон отвечал за разработку стратегии и принятие решений, в то время как члены Общества должны были выполнять его.

Если бы план удался, это стало бы коллективным достижением как Леона, так и Общества Львиное сердце.

Но если бы это провалилось, Леон не стал бы возлагать вину на Начо или кого-то еще.

Как он уже обсуждал с Росвиссер, это давило на плечи лидера. Он бы взял на себя всю тяжесть любой неудачи.

И Росвиссер всегда была бы на его стороне.

“Итак, что нам теперь делать?” спросила Росвиссер.

Леон на мгновение задумался. “Давайте навестим учительницу Кэролайн”.

...

**В приюте Касмод**

Дети и несколько монахинь были заняты тем, что несли ко входу две большие коробки с бумажными фонариками.

“Спасибо вам за вашу тяжелую работу, дети! Сегодня на ужин у нас тушеное мясо! - объявила одна из монахинь.

”Ура!"

“Учительница Кэролайн - лучшая!”

Радостно крича, дети побежали в столовую, предвкушая редкое ежегодное угощение.

Кэролайн перевела взгляд с детей на Леона, который стоял в дверях.

- Это бумажные фонарики, которые вы заказывали, сэр. Мы не ложились спать допоздна, чтобы закончить их, - тепло сказала она.

“Спасибо, учительница Кэролайн”.

Кэролайн посмотрела на Леона, своего старого переодетого друга. Даже в этот краткий миг она почувствовала глубокое облегчение.

Она не знала точно, что задумал Леон.

Но, как сказала сестра Шарон, “Брат Леон вернулся, и мы в безопасности”.

“Учительница Кэролайн!”

Они обернулись и увидели сестру Шарон, бегущую к ним с бумажным фонариком в руках.

“Я… Я только что закончила с последним фонарем! Пожалуйста, брат Леон, сэр, возьмите это!”

Шарон обеими руками держала фонарь.

Этот был уже открыт.

На внешней стороне были написаны имена всех учителей, монахинь и детей в сиротском приюте Касмода мелким шрифтом, заполнявшим почти каждый дюйм.

Но в самом верху одна строка была оставлена пустой.

Там было только одно имя:

*

Леон Касмод.*

- Этот фонарь... - начал Леон.

“Это сувенир, сэр!” Взволнованно объяснила Шэрон. “Все написали на нем свои имена, а на самом верху... ну, это имя...”

Охваченная волнением, Шэрон запиналась на словах.

Леон заметил единственное имя, аккуратно написанное в верхней части фонаря.

Судя по почерку, это, должно быть, написала сама учительница Кэролайн.

В этот момент Леон понял.

Могло ли это быть... что они уже узнали его?

“Он наш герой, сэр”, - сказала учительница Кэролайн, нежно накрывая своей рукой руку Шарон, чтобы поднести фонарь поближе к Леону.

“Он был в прошлом, он есть сейчас, и он всегда будет в будущем”.

“Поэтому, пожалуйста, примите этот фонарь. Он несет в себе надежды всех в приюте Касмодовцев”.

Теперь Леон был уверен.

Но сейчас было не время для встреч, слишком много глаз наблюдало за происходящим. Когда все закончится, настанет время для объятий.

Глядя на фонарь, заполненный именами, его взгляд смягчился, а руки слегка задрожали, когда он протянул их, чтобы взять.

“Спасибо вам, учительница Кэролайн. И спасибо вам, Шэрон”.

”Не за что, сэр".

После короткой паузы Кэролайн заговорила, улыбаясь, но с ноткой серьезности в голосе.

“Да обретешь ты победу на поле боя”.

Будучи монахиней, она редко произносила эти слова.

На самом деле, был только один человек, которому она сказала их на прощание.

Его звали Леон, это был самый выдающийся ребенок, которого она когда-либо учила.