Экстра. Чаепитие

Ариус так любил свою дочь, что отложил все дела в сторону только потому, что Афина захотела выпить с отцом фальшивого чая.

Некоторое время он сидел на маленьком стуле, но это было для него слишком неудобно, поэтому он отложил его в сторону и сел на пол. Это не имело большого значения, потому что все это было предназначено для Афины, а он был большим для стола.

— Папа, чай! — Афина принесла чайник с водой и налила отцу чаю.

Ариус посмотрел на воду в своей чашке. Какой-то странный цвет у него был.

— Афина?

— Да?

— Почему он коричневый?

— Это чай!

— Нет, я имею в виду, что это чай, но ты что-нибудь в него подмешивала?

— Гуашь. Почему не пьёшь?

— Э-э… Афина, нельзя добавлять краску. Это плохо.

— Плохо? — Афине слово не понравилось, и она надулась. Слезы навернулись на глаза. — Но ведь это чай!

Она имела в виду, что чай должен быть коричневым, поэтому она добавила краску, но теперь, когда она думает, что отец считает, что это плохо, она не могла сдержать слез. С другой стороны, если и есть что-то, что Ариусу невыносимо видеть, так это плачущая его дочь.

— Да, это чай! — вдруг заявил он. — Конечно, я выпью.

Он отпил «чай», поблагодарив Бога за то, что чашка была крошечной. Афина перестала плакать и захихикала.

— Вкусно?

— Да… Очень… Как насчет того, чтобы заварить еще?

— Хорошо!

О, слава Богу! Ариус вздохнул с облегчением и заварил настоящий чай, то есть просто воду. Затем он налил его Афине и предложил ей печенье.

— Я сделаю это ради папы! — Она взяла у отца чайничек и налила ему чаю. — Папа хочет глазки?

— Глаза? В моем чае?

— Да! Чай с глазами!

Ариус засмеялся:

— Афина, это лед.

Афина не совсем уловила разницу. Это только смутило ее:

— Глаза?

— Лед, — Ариус снова произнес. — Лед.

— А-а...

Даже после того, как она внесла изменения. Ее произношение все еще застревало. Ариус засмеялся:

— Хорошо. Мне бы хотелось, чтобы глаза тоже были в моем чае, — Он не мог не рассмеяться.

Глаза в чае…

Он чувствовал себя монстром.

И все же он пил чай и получал от этого удовольствие, ведь любил проводить время с ее дочерью. Для него то, чего он боялся больше всего, превратилось в то, что он любил больше всего.