Глава 47.0
Тревога.
Нервозность.
Смущение.
Паника.
Я ходил по коридору, не зная, что делать. Я не мог ясно мыслить, и сердце колотилось в груди. Чувствовал, что пересохло в горле, в то время как я сам был мокрым. Ее кровь все еще была на мне.
Снова и снова я смотрел на красную лампу и закрытую дверь. Каждая секунда казалась часом. Внезапно дверь открылась, и ко мне подбежала медсестра.
— Вы можете найти для нее кровь?
— Кровь?
— У нас кончились пакеты с первой отрицательной, если вы можете ее достать, лучше поторопиться. Девушка в критическом состоянии.
Она пробежала мимо меня к стойке, чтобы спросить, можно ли организовать еще крови.
Что? Я знаю кого-нибудь с первой отрицательной? Кого мне спросить?
В отчаянии прикусил нижнюю губу. Сначала позвоню секретарше и попрошу ее проинформировать всю компанию. Сглотнул, пытаясь смазать пересохшее горло, в надежде, что донор найдется.
Позвонил ей и рассказал о ситуации. Повесив трубку, я снова посмотрел на красную лампу. Что еще? Есть ли что-то еще, что я могу сделать?
***
С опущенной головой сидел на больничной скамейке. Я потерял веру в Бога, когда был мелким. Никогда не верил, что Он существует.
Но…
Боже, если ты здесь, пожалуйста-пожалуйста, спаси ее. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как я вернул ее. Я не могу потерять ее снова.
Я стану лучше, если это мое наказание, я стану лучше.
Поэтому, пожалуйста...
Я расскажу ей, как мы познакомились. Расскажу ей о ее родителях. Расскажу о бабушке. Я буду слушать ее и даже поговорю со своей семьей.
Просто, пожалуйста.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Спаси ее.
Я сложил руки в молитве.
— Лексус? — услышал знакомый голос и поднял голову, увидев Илая, идущего ко мне. — Эй, почему ты…— он заметил кровь. — Ты в порядке?
Погодите.
Я встал.
Илай! У него первая отрицательная!
— Илай… — он стоял на расстоянии, вероятно, думая, что приближаться ко мне — не очень хорошая идея, но я подскочил к нему.
Я был в отчаянии:
— Илай, мне нужна услуга, — он удивленно поднял брови. —Пожалуйста, только один раз.
***
Я ждал на скамейке, пока Илай закончит сдавать кровь. Он вышел и улыбнулся мне.
— Не волнуйся. Я сдал столько крови, сколько мог, и еще попросил своего знакомого, — он подошел и нерешительно положил руку мне на плечо, не сказав ни одного ободряющего слова, наверное, потому, что сам не был уверен. Как врач, он должен иметь сомнения. Но все же я оценил, что он не давал ложных надежд.
Посмотрел на него и слабо кивнул. Илай криво улыбнулся и отошел, а я откинулся на скамью.
Несколько медсестер пробежали мимо меня с пакетами крови в руках. Это немного успокоило, но потом одна выбежала обратно и взяла дефибриллятор. Выражение ее лица было напряженным, когда она вбежала обратно.
Я хотел спросить, все ли в порядке, но был слишком напуган. Чувствовал себя таким бессильным и опустошенным, но еще более встревоженным. Я хотел что-то сделать, но в то же время разум был совершенно пуст.
Не знаю, сколько времени я просидел в пустом коридоре, глядя на белые больничные плитки. Стук каблуков привлек внимание. Кто-то бежал ко мне. Поднял глаза и увидел маму. Она подошла ко мне, и я повернул голову, когда она села рядом.
Она колебалась, по ее движениям было ясно, что она не знала, что мне сказать, но все же она была здесь.
— Было бы странно с моей стороны... — прошептал я, и она сосредоточила все свое внимание на мне. Я пытался шевелить губами, но не мог произнести ни слова. Попробовал еще раз, но тот же результат. Я не знал, что со мной не так. Наконец, заметил, что немного дрожу. Было очень тепло, но сейчас я чувствовал холод. Это из-за дождя?
Закрыл рот, но мать не пошевелилась и ничего не сказала. Так что я попробовал еще раз:
— Было бы странно с моей стороны, — я снова сумел прошептать, слеза выскользнула, она была очень теплой на холодной щеке. — Если бы я попросил тебя утешить меня?
На этот раз мой голос был едва слышен даже шепотом, когда скатилась еще одна слеза.
— Нет… — она слегка покачала головой и раскинула руки. — Не говори так.
Ее дыхание было прерывистым, как и мое. Я медленно положил голову в ее объятия. Странное чувство безопасности и комфорта начало заполнять меня. Ее фигура была худой и маленькой по сравнению с моей, но я чувствовал, что она заключает в себе всю ценность тепла и комфорта всего мира.
— Тише, все будет хорошо, — она нежно провела пальцами по моим волосам. — С ней все будет в порядке.
Она шептала утешительные слова, постоянно гладя меня по волосам, ее голос казался ободряющим, и я не понял, в какой момент заснул.
***
— Лексус.
Я открыл глаза, когда моя мама назвала мое имя. Открыв глаза, первым, что я увидел, были врач и медсестры, вышедшие из отделения неотложной помощи. Я встал сразу же, как они подошли.
Доктор шагнул вперед.
— Она… э-э… у нее остановилось сердце во время операции.
Я отчаянно посмотрел на него.
— Но нам удалось откачать ее, и операция прошла успешно. Но она не проснулась, и, честно говоря, я не знаю, когда она проснется.
— Что это должно означать?
— Давайте просто помолимся, — он похлопал меня по плечу. — Надеюсь, она скоро проснется. Сейчас мы переведем ее в палату.
— Хорошо...
***
Я сидел на совещании, в пол уха слушая доклад. Мыслями я был с ней. Рана заживает, ей перелили кровь, чтобы восполнить недостаток, но она до сих пор не очнулась.
Я вздохнул.
Розали. Пожалуйста... Пожалуйста, проснись. У меня есть так много, что я хочу рассказать тебе.
Есть кое-что важное, что я хочу дать тебе, и кое-что, что я должен сказать. Я понял, что никогда этого не говорил. Сожалею об этом. Проснись, и я все исправлю.
— Лексус, — я услышал, как кто-то зовет меня, и, наконец, пришел в себя. Комната пуста. Я даже не заметил, когда все ушли. Посмотрел налево, где стояла моя мать. — Тебе надо отдохнуть. Возьми несколько выходных. Я улажу все здесь.
Я посмотрел вниз:
— Извини.
Она обняла меня, немного наклонившись:
— Все в порядке, милый.
Я обнял ее.
***
Когда я закончил упорядочивать файл, мне позвонили из больницы.
— Да?
— Мистер Ксандер, мисс Розали проснулась.
***
Я вошел в ее VIP-палату, она смотрела в окно.
— Розали... — прошептал тихо.
Она оживилась, услышав мой голос, и повернула голову.
— Лексус!
Я сел на мягкий табурет рядом с кроватью.
— Как ты?
— Намного лучше. Наверное, это из-за того, что я спала, но рана уже почти зажила, и я совсем не чувствую боли.
— Это хорошо, — я кивнул. — Я думаю, это хорошо, что ты спала.
— Я, должно быть, сильно напрягла тебя.
Я покачал головой:
— Это не важно.
Посмотрел на файл в моей руке.
— Розали, хотела бы ты узнать о своих биологических родителях?
— Мои биологические родители?
Я передал ей файл.
— Открой, — она сделала, как я сказал, и достала фотографию молодой женщины. — Это Камилла Гарсия, твоя мама. У тебя ее глаза.
— Моя...мама?
Я кивнул и перевернул страницу. На ней была фотография мужчины с рыжими волосами и зелеными глазами:
— Это твой отец, Рэй Гарсия, — она продолжала смотреть на его фотографию, пока я продолжал. — Рэй был наполовину американцем и латиноамериканцем. Вот почему он выглядит так.
Она ничего не сказала.
— Розали, — я сделал несколько вдохов. — Твои родители не бросали тебя. Они погибли из-за несчастных случаев.
Наконец она посмотрела на меня:
— Когда Камила была на восьмом месяце беременности, Рэй погиб в автокатастрофе, — я ждал ее ответа, но так и не получил, поэтому продолжил. — Это сильно повлияло на Камиллу, она всегда была слабой, и беременность сказывалась на ней, но она родила тебя.
— И умерла при родах? — она снова посмотрела на файл.
— Нет. Она умерла от сердечного приступа, когда несла тебя домой из больницы.
— Понятно…
Пора.
— Твоя мать не бросила тебя. Она очень тебя любила. Так сильно, что даже когда умирала, держала тебя рядом со своим телом, — она посмотрела на меня, а я продолжил. — Наверное, чтобы согреть, так как шел снег.
Розали нахмурила брови, глядя на меня.
— Мне было трудно вырвать тебя из ее объятий. Ее тело окоченело, и она держала тебя так крепко, что я испугался.
— Что…? — ей было трудно понять, что я говорю.
— Ты была такой маленькой. Такой крошечной. Я не знал, как тебя поднять. Я боялся. Очень боялся.
— Лексус...что ты...?
Я улыбнулся ей.
— 27 декабря. День, когда я нашел тебя.