Глава 53.0
Отец повернул голову к ней, и в этот момент я прыгнул на него одним большим прыжком, схватил пистолет в его руках, но он, конечно, не собирался так просто уступать. Мы стали бороться. Я ударил его ногой, чтобы он потерял равновесие, но он повалил меня на пол. В борьбе пистолет выстрелил, пробив дыру в стене. Наша потасовка все еще продолжалась, он сидел на мне, одерживая верх.
Я не собирался проигрывать, как делал в прошлом. Теперь я другой, намного сильнее, не так, как отец, но сделаю все возможное. Поэтому укусил его за запястье, во рту остался солоноватый привкус крови. Он закричал, ослабив хватку, я вытащил пистолет и ударил его ногой по животу, оттолкнув от себя.
Тяжело дыша, направил на него пистолет, но стрелять не собирался. И тут мама закричала:
— Стреляй! Стреляй в него, Лексус!
Я действительно хотел только напугать его, но ее слова прозвучали приказом. Я нажал на курок. Пуля попала ему в голову. Казалось, что все замедлилось на несколько мгновений. Образ пули, пронзившей его кожу, череп, мозг, врезался мне в память.
Только когда он упал на пол, я понял, что сделал. Широко раскрытыми глазами смотрел на его тело, лежащее на полу, на лужу темной крови, образовавшуюся вокруг его головы. Он смотрел на меня открытыми глазами, не мигая, до меня наконец дошло.
Он мертв.
Сердце начало колотиться от страха.
Я убил его.
Мать приподнялась и потянулась к его телу, чтобы осмотреть. Когда она поняла, что он умер, то испуганно посмотрела на меня.
Я не знал, что это за страх, но и знать не хотел. Помедлил, развернулся и побежал.
— Лексус!! — слышал, как мать зовет, но не хотел принимать реальность того, что натворил.
Солнце начало садиться, когда я бездумно бежал, пока не запыхался. Поэтому я на мгновение остановился и побрел, пока не достиг своего единственного убежища.
Опустошенный, смотрел на дом бабушки. Я хотел войти, но боялся. Что я скажу? Что я скажу...
Я сделал паузу. Что-то было не так. В немногом свете, оставшемся от солнца, я увидел, что дверь открыта, но я не слышал голоса играющих детей. Посмотрел на окна, ни один из огней не горел.
Тревожное чувство закрутилось в груди, и я зашел внутрь. В доме темно, и как-то даже грязнее, чем обычно. Проходя через него, я заметил, что в бабушкиной комнате горит свет, а дверь немного приоткрыта.
Легким движением я открыл дверь и вошел, но остановился. Несколько мгновений я стоял у дверного косяка, готовясь.
Интересно, почему я не был шокирован, или, может быть, я уже был слишком сбит с толку?
Сделал несколько шагов в конец комнаты. Бабушка сидела на своем одноместном диване у стены. Глаза закрыты, а на лице нежная улыбка.
— Я дома, ба, — улыбнулся ей, но она не ответила.
Я начал дрожать. Чего я ожидал?
Это наказание за то, что я сделал.
С прерывистым дыханием уставился на дыру от пули в ее голове, точно такую же, как та, которую я поставил отцу, на красные брызги на стене позади нее, и полосу сочащейся крови, идущую ко лбу и стекающую вниз, к ее подбородку.
Но, несмотря на то, что она была мертва, я упал у ее ног. Выплакал все слезы, утыкаясь головой ей в колени. Я сделал то, чего никогда не мог себе представить, и в качестве наказания кто-то, столь дорогой мне, умер точно так же, хотя я даже не знал, почему. И вдобавок ко всему, я понятия не имел, куда делось мое самое драгоценное сокровище. Ни Розали, ни Элиоса, ни Лиззи…
Но это был последний раз, когда я позволил себе плакать.
***
Когда добрался до дома, было уже темно. Там уже стояли полиция и скорая. Моя мать разговаривала с офицером. Я смотрел на нее издалека. Когда она заметила меня, сразу бросилась ко мне, а офицер за ней.
— Лексус! Куда ты делся!!
— Мы должны отвезти тебя в участок, приятель, — сказал офицер.
Я кивнул и тихо последовал за ним. Мать онемела и растерялась. Она не знала, что делать. Но... я, я действительно ничего не чувствовал. Оцепенел.
Сидел в участке, закованный в наручники, сожалея о своем решении и о том, что даже не мог сообщить о смерти бабушки, потому что только что сам убил человека точно таким же образом. Вбежала мама, а за ней мужчина с молодым парнем. Я видел их раньше лишь издалека, и сегодня впервые встретился лицом к лицу.
Но чего моя мать не знала, так это того, что человек, с которым она встречалась, был опасным. Отец и сын были одинаково высокие, со светлыми волосами, и схожими чертами лица.
Мужчина, Ричард Алукард, остался рядом с матерью, а его сын, Ариус Алукард, подошел и сел рядом со мной на свободное место.
— Твоя мать должна была позвонить нам раньше, тогда бы ничего не случилось. И ты бы здесь не сидел, — сказал он, указав на мои наручники, и добавил скучающе. — Ну, да ладно. Пожил бы мою жизнь, то твоя показалась бы тебе сказкой.
Я не ответил, невидящим взором глядя вперед. Он хлопнул меня по плечу, затем поднялся и вышел. Именно в тот день мы с мамой узнали, что такое семья Алукард. Ричард был боссом самой сильной мафиозной семьи.
Чтобы все выглядело нормально, я прошел через суд, но мое дело не признали, как самозащиту.
Матери не нравились все эти мафиозные дела, но Ричард ей слишком нравился. Поэтому он помог ей создать собственную компанию. Я имею в виду, как еще она могла сделать что-то большое, имея то, что у нас было? Но Ричарду она нравилась настолько, что все стало возможным. Компания и отель были также фасадом, которым семья Алукард могла воспользоваться, если им когда-нибудь понадобится алиби. Но, конечно, они были настолько сильны, что потребность в этом так и не возникла.
***
В школе дети шептались у меня за спиной, но это не беспокоило. Мне было все равно. Я не чувствовал ничего.
— Э-эй, — один из школьных хулиганов подошел ко мне, по-братски закидывая руку мне на шею. Его друзья топтались рядом. — Слышал, что случилось, мужик. Знаешь, что заставляет мужчину чувствовать себя лучше? — я одарил его пустым взглядом, а он ответил. — Секс.
— И курево, — добавил второй.
— О выпивке еще не забудьте, — поддакнул третий.
***
Моей единственной причиной остаться с мамой была сила, которую я получу. Сила и авторитет, которые нужны, чтобы найти ту, которую я потерял. Я начал работать, когда мне было 23 года, и через несколько месяцев занял должность генерального директора.
Мне было 24, когда я наконец нашел ее.
Я был поражен. Она выросла. Конечно, она вырастет. Время ни для кого не останавливается, но она изменилась. Когда увидел ее спустя все эти годы, моя первоначальная идея защищать ее и заботиться о ней, как всегда, начала рушиться. Она была красивой, слишком красивой.
Я хотел ее.
Но...
Я не мог забрать ее, за все эти годы я стал тем, кто никому не может дать того счастья, которого они заслуживают.Так что, я устроил так, чтобы она могла учиться и расти, а я буду просто поддерживать ее из тени. Стану ее спонсором.
В уме я продолжал твердить себе, что достаточно просто помочь ей, но в глубине души знал, что не этого хочу.
***
Через несколько недель после того, как Розали исполнилось 18 лет, приют столкнулся с кризисом и занял деньги у бандитов. Чтобы избежать неприятностей, они решили пожертвовать кем-то, чтобы получить деньги. Кем-то, кто был совершенно одинок.
Идеальным вариантом стала молодая рыжеволосая девушка, красивая, но одинокая.
Это случилось, когда я был в командировке за границей. Присутствовал на встрече с брендом нижнего белья, так как мы собирались делать с ними коллаборацию. Не знаю, почему, но меня специально попросили лично посмотреть и выбрать лучшие комплекты.
После долгого дня я собирался пойти отдохнуть, когда позвонил Ариус. С годами у нас сложились странные отношения, потому что мы были недалеки от того, чтобы стать братьями.
— Да? — ответил на звонок и лениво плюхнулся на кровать.
— Просто звоню, чтобы сказать тебе, что девчонка, которую ты спонсировал в приюте, продается на аукционе.
Я тут же вскочил:
— Что ты сказал?
Продается?
Одна мысль о том, что она будет принадлежать кому-то еще, кроме меня, разозлила. Я ее не трогал, а теперь будет кто-то другой? Это заставило кровь закипеть.
— Что будешь делать?
— Уже выезжаю.
— Окей, — он отключился, а я позвонил Натану.
Тот поднял трубку после нескольких гудков:
— Ты знаешь, который час?
— Собирайся. Я должен кое-кого купить любой ценой.
— Купить? Зачем?
— Потому что она принадлежит мне.