Глава 50.0

Я сидел на полу с книжкой с картинками в руках. Розали сидела у меня между ног, широко раскрыв глаза, глядя на фотографии. Она стукнула изображение в книге.

— Ахва?

— Это ворона.

Затем она хлопнула рукой по другому изображению.

— Ваа?

— Это рыба.

Затем она снова хлопнула ладонью по первому изображению.

— Это ворона.

Я думаю, что ей очень нравится эта ворона, ведь она шлепала ее столько раз, что я сбился со счета. Сейчас ей шесть месяцев, и ей все интересно.

— Лекс! — бабушка позвала меня. — Подойди на кухню.

— Да! — я закрыл книгу.

Розали не понравился этот жест, и она посмотрела на меня, но выглядела так мило с красными щечками, поэтому я поцеловал ее в щеку и обнял. Потом встал с ней на руках и положил в кроватку.

— Лекс?

— Иду.

Только собрался пойти на кухню,  как позади раздалось:

— Екс!

Я замер, затем повернулся к ее кроватке, когда она снова произнесла "Екс!" . Она хихикнула. Я стоял в шоке, даже бабушка пришла из кухни и встала у дверного косяка, я оглянулся на нее.

— Бабушка, о..она...

Бабушка усмехнулась:

— Да, сказала свое первое слово.

— Э-это мое имя, верно?

Она подошла:

— Я думаю, ты ей нравишься больше. Я надеялась, что она сначала скажет "мама".

Она пощекотала Розали нос, а та захихикала и заворковала. Я тоже посмотрел на нее.

— Розали, повтори еще раз.

— Ава?

— Скажи еще раз. Ле-екс...

— Ав-а-а.

Бабушка засмеялась:

— Дети такие, они делают, что хотят.

Вот, блин… Я хотел услышать это снова. Но все равно оживился, вспомнив, что ее первое слово — мое имя, хотя просто "Екс", но это так много значит.

— Лекс?

— Да, бабушка?

— Ты заметил ее родимое пятно?

— Родинка?

Она указала на бедро девочки:

— Смотри, в виде сердца.

Я посмотрел на коричневое сердце:

— Ого, до сих пор не замечал.

— Родинка в форме сердца означает, что ребенок будет осыпан любовью.

— Правда? — я посмотрел на нее, вцепившись руками в бортик кроватки.

— Да. Может быть, поэтому ты нашел ее, а я нашла вас. Чтобы мы разделили ее любовь.

Я улыбнулся:

— Да.

— И, поскольку, до сих пор никто не появлялся, я планирую стать ее опекуном.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Она будет твоей внучкой?

Она кивнула:

— Что ты думаешь о фамилии Юки?

— Юки?

— Означает "снег".

— Снег?

— Да, — она погладила волосы Розали, — Ты нашел ее в снегу, верно?

— Ага…

— Итак, отныне она будет Розали Юки. Розой на снегу.

"Роза на снегу". Почему-то мне понравилось, как это звучит. Это придало ее имени особое значение, среди всего белого и холодного, она прекрасная красная роза.

— Мне нравится, — я был доволен, улыбался, когда произносил ее имя.

Розали Юки.

                                                                                                       ***

Я вошел в бабушкин дом, придя сюда из школы, когда услышал бабушкин голос.

— Лекс! Иди сюда быстро!!

Я пошел в спальню, рядом с кухней, и был потрясен.

Розали пыталась ходить самостоятельно. Сейчас ей одиннадцать месяцев. Как только она увидела меня, то начала делать шаткие шаги ко мне. Бабушка стояла позади нее, чтобы подхватить, если она упадет.

— Ле-е...

Мне было страшно, тревожно и радостно одновременно. Я присел и раскрыл перед ней руки. Каждый ее шаг заставлял меня чувствовать смесь эмоций, и каждый раз, когда она качалась, я чувствовал, что сердце замирало. Медленно, но она достигла меня. Как только она это сделала, я обнял ее и поднял на руки.

— Го-ол! — подкинул ее и чмокнул в макушку. — Ты умница!

                                                                                                   ***

Я делал домашнее задание, а Розали рядом возилась со своими мелками. Сейчас ей два года, и, честно говоря, я думаю, что она самый любопытный ребенок на свете.

— Чего делаешь?

— Домашку, — я вздохнул и посмотрел на нее. — Поверь, это худшее, что может быть.

Она уставилась на меня своими большими миндалевидными глазами, не особо понимая моего разочарования.

— Ребята! — бабушка позвала нас. — Ужинать!

— Идем!

Я встал, и Розали тоже. Она держала меня за палец, пока мы шли на кухню.

— Сегодня у нас будет особый салат. Займите свои места.

Я поднял Розали и усадил ее на стул, а затем занял свое место. Через пять минут после еды Розали начала кашлять, слезы наполнили ее глаза, а шея начала краснеть. Бабушка тут же начала гладить ее по спине, но та не переставала кашлять, по щечкам покатились слезы, и мы запаниковали. Испугавшись, что-то пошло не так, бабушка взяла ее, мы выбежали и заказали такси до больницы.

Врачи немедленно оказали ей помощь и заверили, что с ней все будет в порядке.

— Она случайно не ела оливки? — спросил доктор.

— Да, они были в салате, — ответила бабушка.

— Ну, похоже, у нее на них аллергия.

— О, я вижу, — бабушка смутилась.

— Но не волнуйтесь, с ней все в порядке. Просто будьте осторожнее в будущем.

— Да. Большое спасибо.

Врач улыбнулась и ушла. Я дернул бабушку за рубашку:

— Ба, ты хорошо себя чувствуешь?

— О да, я в порядке, Лекс, — она глубоко вздохнула. — Уже поздно, тебе пора домой, и мы тоже поедем.

— Хорошо. — я помахал ей на прощание и ушел.

                                                                                                  ***

Как можно аккуратнее вошел в дом. Было тихо, и казалось, что все спят. Закрыв за собой дверь, я на цыпочках покрался в свою комнату, но когда проходил мимо кухни, меня кто-то окликнул.

— Лексус, ты? — это отец, он пьян.

— Да, пап.

— Ты на часы смотрел? Времени сколько?

Я сглотнул, застыв на месте:

— Прости.

— ХА-А!? Я У ТЕБЯ ЧЁ СПРОСИЛ!! — его крик заставил меня вздрогнуть.

— Я...эм...сейчас час ночи...

— Тебе кто разрешал так поздно приходить домой? — он подошел, с бутылкой пива в руке. — Плохой ребенок.

Я снова сглотнул.

— А плохих детей нужно наказывать. ПРАВИЛЬНО? — он навис надо мной, как башня. Его фигура была такой большой, что отбрасывала тень, которая полностью скрывала меня.

— Пап, пожалуйста, не...

Но он, конечно, не собирался меня слушать.