Глава 26.0

Всё словно в тумане

У меня очень смутные воспоминания о том, когда я была ребенком, но помню, как меня силой тащила женщина лет тридцати пяти, когда позади нас завыли сирены. Ее хватка на моей руке была такой сильной, что оставила след. Помню, как она тащила меня за собой, когда бежала с сыном, который был на 2 года младше меня. Он цеплялся за ее шею, глаза смотрели на меня, не мигая, пока я спотыкалась, чтобы их догнать.

                                                                                                   ***

— Почему мы убежали? А как же бабушка?

Я была слишком маленькой, чтобы что-то понимать. Почему эта женщина, Лиззи, бабушкина дочь, потащила меня с собой и своим сыном, а бабушку оставила? Бабушка не была моей настоящей родственницей, но заботилась обо мне, как о родной.

— У нас не было другого выбора. Бабушка больше не сможет тебе помочь.

— Но я хочу бабушку... — я всхлипнула.

Мне не нравилась Лиззи, я хотела к бабушке. Она была добрая. Слезы навернулись на глаза, и я уже собиралась заплакать, когда щеку обожгло пощечиной.

— Не смей издавать ни единого звука. Ты должна быть благодарна, что я взяла тебя с собой.

Я прикусила губу и вцепилась в рубашку. Щека горела, и хотя слезы все еще катились из глаз, я немного успокоилась. Лиззи ничего мне не сказала. Жестокая. Она плохой человек. Она даже оставила бабушку, которая является ее матерью, дома одну.

                                                                                                 ***

Я ждала в заперти, как обычно. Пришло время вернуться Лиззи, но ее все еще не было. Выглянула из отверстий ящика, в котором сидела. Он был достаточно большой, чтобы поместиться ребенку моего возраста. Смотрела сквозь крохотные отверстия, но никаких признаков женщины. Я вздохнула и сгорбилась. Места было катастрофически мало, но я уже привыкла.

Место, где мы жили, было недалеко от гор и холмов.

— Рози? — я услышала, как Элиос, сын Лиззи, позвал меня из другого ящика. — Я голоден.

Ответила:

— Я тоже.

Не знаю, почему Лиззи держала нас в ящиках, когда уходила на работу. Нам не разрешалось выходить играть, ну, мы не могли, даже если бы хотели, потому что она заперла крышки снаружи. Дверь дома открылась, и мы затаили дыхание. Если Лиззи не скажет, что это она, нам нельзя разговаривать.

Я слышала, что ящик Элиоса открылся.

— Мама! — воскликнул он.

Вскоре щелкнул замок на моем ящике, впуская свет.

— Давайте есть, — сказала она, и я выпрыгнула на волю.

Это был наш распорядок дня в течение нескольких месяцев. Лиззи работала четыре дня, и эти дни мы сидели в ящиках. Остальные три дня к нам приходил сосед-учитель, так как мы не ходили в школу, а в остальное свободное время мне разрешали играть с Элиосом.

Все это время я не забывала бабушку и ее внука. Два человека, которые подарили мне любовь.

Без сомнения, Лиззи любила своего сына. Она относилась к Элиосу с большой заботой, а я была просто домашним животным, которого нужно кормить. Бесчисленное количество раз она говорила, что я должна быть благодарна за то, что она не оставила меня с бабушкой, но я бы хотела, чтобы она это сделала. Но научилась подстраиваться по нее, потому что если бы этого не делала, пришлось бы ночевать в ящике без еды. С другой стороны, Элиос был избавлен от такого обращения. Может быть, потому, что он был ее ребенком.

Но все же я не ненавидела Элиоса. Он был моим единственным другом. Какой бы ни была Лиззи, он хороший.

Так прошли годы, и наступила зима 10-го года. Мой день рождения 27 декабря, через несколько дней после сегодняшнего дня. Не то чтобы я с нетерпением ждала этого. Я не праздновала последние 3 года, и в этот раз тоже. Схватилась за кольцо на шее.

— Рози, — позвал Элиос из другого ящика.

— Да?

— Тебе не тесно?

— Угу.

Это очевидно. Мы выросли, но, несмотря на то, что Элиос младше меня, он был с меня ростом. Он рос довольно быстро.

Внезапно я услышала, как открылась дверь. Мы замолчали. Прошло всего два часа с тех пор, как она ушла. Кто-то лихорадочно вбежал. Я слышала, как человек пошел на кухню, а затем в кладовую, и, наконец, услышала, как тележку вытаскивают. Он остановился прямо рядом с нами. Щелкнули замки.

— Вылезайте оба! — это Лиззи, но голос у нее странный.

Мы вылезли, и она лихорадочно начала грузить ящики на тележку. Глядя на ее полное страха лицо, я не могла понять, что случилось. Было похоже, что она увидела привидение, но опять же, она сильно вспотела, несмотря на то, что была зима. Закончив загружать ящики на тележку, она посмотрела на нас.

— Садитесь. Мы уходим.

Элиос и я посмотрели друг на друга, а она закричала:

— ЖИВО!

Мы полезли каждый в свой ящик, и она заперла крышки.

— Ни звука, — потребовала жестко и начала выталкивать тележку.

Достаточно скоро я поняла, что мы не едем в город. Лиззи решила пойти по холмистой тропе. Я предположила так, потому что тележка то и дело подпрыгивала на кочках. Все было хорошо в течение первого часа, но потом я услышала сирены.

— Дерьмо! — она сыпала проклятиями, ускоряясь. Пытается бежать так быстро, как только может.

Это была не обычная сирена полиции или скорой помощи. Это было по-другому. Скорее сигнал. Кажется, я уже слышала раньше, но не могу вспомнить, где.

Приближаются какие-то машины. Они далеко, но едут в нашу строну.

— Нет-нет-нет!!!

Лиззи плакала?

Я слышала, как автомобили подъезжают. Звук двигателей стал чуть ближе.

— Роуз… — ее голос дрожал. — Прости, но я не могу спасти вас обоих.

— Лиззи?

Я не понимала, что она имеет в виду, пока телега внезапно не остановилась. Она вытащила Элиоса из его ящика, который, как я поняла, не был заперт, а затем убежала.

— Лиззи?

Никто не ответил.

— Лиззи!

Она бросила меня?

— ЛИЗЗИ! ЭЛИОС!

Я слышала, как приближаются машины. И просто проежают мимо меня.

Оставив меня там. Запертой в тесном ящике.