Совместный обед

— Как она оказалась перед моей комнатой? Твоя комната на третьем этаже, — спросил я Бена, когда он поставил детский стульчик рядом со столом, который принес из машины. Я собирался позавтракать в столовой, и эта малышка решила, что хочет быть частью этого.

— Я так же удивлен, — Он ответил. — Понятия не имею, когда она вышла из комнаты и как добралась до четвертого этажа. Она слишком маленькая, чтобы подниматься по лестнице, верно?

Он взял Афину со стола.

— Сколько ей лет? — спросил я.

— Восемь месяцев, — Он начал усаживать дочку на стульчик.

Если я правильно помню, некоторые особенные дети в этом возрасте могут подниматься по лестнице.

— Сколько ее вещей у тебя в машине? — Он отошел в сторону, убедившись, что Афина сидит правильно.

— Не так уж и много, немного ее одежды, пачка молочной смеси и..., — он указал на детский стульчик. — Этот стульчик. Вот и все.

Восемь месяцев…

Почему меня смущает эта цифра?

— Вам действительно следовало поговорить со мной, я бы не стал отправлять тебя в уомандировку, — Я вздохнул.

— Мне очень жаль, — он снова посмотрел вниз, — я беспокоился о многих вещах.

Афина играла своей игрушечной ложкой, пока я смотрел на нее.

— Она не похожа на тебя, за исключением, может быть, глаз.

Даже глаза у нее другого синего цвета. Но я решил этого не говорить, это прозвучало немного обидно.

— Ну, она похожа на свою маму, — Бен дал мне быстрый ответ.

— Хммм. Это так? — Я особо об этом не думал, но по какой-то причине меня это беспокоило.

— Пойду сделаю ей молоко, — Он выбежал из столовой, и я посмотрел на Афину.

— Вы, малышня, сущее наказание, знаешь? — обратился к мелкой.

— У-у, — она отвергла обвинение.

— Как ты смеешь это отрицать? — Я усмехнулся, подперев подбородок ладонью. — Скажешь нет?

— Нее! — Она снова это отрицала со всей силой.

Я ткнул ее в щеку. Это было очень мягко, как будто я тыкал в мягкую игрушку:

— Аааа! — Она обиделась на мой поступок и ударила меня своей игрушечной ложкой.

Я усмехнулся.

— Хорошо! Извините.

— Сэр, — посмотрел на горничную, она принесла еду.

Я кивнул ей, и она поставила посуду.

Начал есть, когда Бен вошел с детской бутылочкой, наполненной молоком, он попытался ее покормить, но она отвернулась.

— Разве она не голодна? — спросил я между жеванием.

— Так и должно быть, но, как я уже сказал, она разборчива во многих вещах, в том числе и в том, кто ее кормит. Может быть, она будет пить сама, — Он положил бутылочку на детский столик перед ней, но Афина только посмотрела на него, а затем на Бена.

— Ха! — Одним ловким взмахом она сбила бутылку со стола, но мне удалось вовремя поймать ее, прежде чем она упала на пол.

— Афина! — Бен отругал дочь. — Нельзя так делать.

Она молча посмотрела на Бена, затем от стыда опустила глаза.

Задумывается ли она о своем поведении?

Я не мог не улыбнуться.

— Ты когда-нибудь кормил ее раньше? — спросил я, доедая, но есть хоотелось еще.

— Нет, честно говоря, это всегда делала жена или ее тетя, — Он поднял мелкую со стула и сел на обеденный стул, держа на руках. — Может быть, потому, что она не знакома со мной, или, может быть, потому, что она всегда ела, сидя на коленях.

Не знакома со своим отцом ? Он никогда не кормил ее раньше? Ну, он в основном живет здесь, а не ходит к себе домой, но все же это немного странно.

— На, — Я протянул бутылочку, но Афина вместо этого протянула мне обе руки. — Хочешь?

— О! — Она разжимала и сжимала свои крошечные кулачки, как будто просила меня уже дать ей бутылку.

— Хорошо, бери, — Я дал ей бутылку, и она схватила ее обеими руками, а затем начала смотреть на меня. — Что? Почему ты смотришь на меня?

Бен взглянул на Афину, а затем посмотрел на меня:

— Может быть, она хочет пообедать с вами?

— Что? — Я встал со стула. — Зачем? Она встретила меня сегодня утром. Кроме того, я не любитель детишек.

Начал выходить, когда что-то ударило меня по спине.

— Афина!

Я оглянулся, пока Бен ругал ее. Она бросила в меня свою игрушечную ложку.

Скрестил руки на груди и посмотрел на нее, а она смотрела на меня с той же напряженностью.

Что-то было в ее глазах.

Этот глубокий синий цвет вызывал у меня ощущение знакомости.

— Оооо, — Она показала мне свою бутылочку с молоком.

— Почему ты думаешь, что я позволю тебе сидеть у меня на коленях, пока ты пьешь? — Я спросил ее так, как будто вел с ней нормальный разговор.

Я слишком наслаждаюсь этим.

Она надулась, ее розовые губы вытянулись вперед, а глаза начали слезиться.

О, нет…

Бен разочарованно посмотрел на меня.

— Ариус… — Он покачал головой. — Насколько жестоким вы можете быть?

Щеки Афины начали намокать.

Что?

Это жестоко?

Я же ничего не сделал!

— Ладно, ладно! — Я подошел к ним и раскрыл руки. — Иди сюда.

Она всхлипнула, но все же подняла руки, чтобы я мог взять ее на руки. Вытер ее щеки одной рукой, перенеся ее вес на другую руку.

— Так тебе нравлюсь? Да?

Она положила голову мне на грудь, крепко держа бутылку.

Ух ты. Впервые ребенок заплакал, потому что хотел ко мне.

Я вроде счастлив.

— Возьму ее с собой в кабинет, — сказал Бену. — Ты можешь забрать ее немного позже.

— Да сэр!

Не знаю почему, но казалось, что Бен действительно был рад, что я взял ее с собой.