Причина, по которой пришлось оставить сестру

Я бежал сквозь кровь и тела к больнице, в которой находилась Канария. Часы посещения уже давно прошли, но мне нужно было забрать ее. Я должен был спасти ее.

Не могу потерять часть своей семьи из-за этих порочных людей. Я попал в больницу через неотложную помощь, чтобы избежать встречи с персоналом.

В помещении тихо, пахло обычной асептической карболовой кислотой, но это принесло мне чувство облегчения. Это означало, что они еще не добрались сюда.

Они еще не нашли Канарию.

Как можно незаметнее, пробрался в палату для новорожденных, в инкубатор, где она находилась.

Она спала спокойно, как и другой ребенок. Их инкубаторы разделены стеклянной стеной. Короче говоря, можно сказать, они были в отдельной комнате. В другую комнату можно было попасть через прозрачную дверь.

Я положил руку на инкубатор, глядя на ее грудь, медленно поднимающуюся и опускающуюся.

У нее все хорошо.

Улыбнулся, но это длилось всего секунду и исчезло, как будто его и не было.

Будет ли она в порядке?

Как я могу защитить ее?

Обошел инкубатор с одной стороны на другую, осторожно проводя рукой по нему. Когда я был здесь в последний раз, медсестра сказала мне, что будет очень опасно, если Канарию вынут из аппарата.

Шум.

Я замер, когда услышал шум снаружи. Кажется, кто-то спорил. Комната была далеко, но я все еще мог слышать искаженные слова, вероятно, потому, что они кричали. Приложил ухо к закрытой двери, чтобы лучше слышать.

— Сэр! Я не могу вам этого сказать! Часы посещения уже давно прошли! — услышал голос женщины.

В следующий момент она закричала, и что-то сломалось.

— Говори! — угрожающе потребовал мужской голос.

— В к-конце коридора! — Она говорила быстро, и я понял, что она выдала Канарию.

Я услышал, как она упала на пол.

— Иди, займись записями с камер видеонаблюдения, — приказал кому-то мужчина.

Я запер дверь, чтобы выиграть время, затем обернулся и посмотрел на сестру.

Что делать!? Я хочу, чтобы она жила! Я хочу взять ее на руки и поиграть с ней! Неужели у меня никогда не будет такого шанса?

Сглотнул и подошел к ней.

У меня был только один вариант — взять ее и бежать. Открыл крышку инкубатора Канарии, вынул ее и уже собирался бежать, когда остановился.

Что, если она умрет из-за этого?

Я этого не хотел, не из-за меня…

Не знаю, что делать. Я так паниковал, что даже не мог здраво мыслить. Затем мой взгляд остановился на имени, написанном на листе бумаги и приклеенном на стену рядом.

"Канария Алукард, отец — Ричард Алукард"

Ой…

В голову пришла идея, но я колебался. Покачал головой и пришел в себя. У меня не было времени. Снял описание, затем побежал в другую комнату и оторвал имя и описание другого ребенка, заменив его именем Канарии.

Дверная ручка задребезжала, и я дернул головой, держа на руках маленькую сестренку.

Они были здесь!

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти место, где можно сбежать или спрятаться. Мужчины начали применять силу, чтобы выломать дверь. В этот момент мой взгляд упал на шкаф. Я сглотнул и открыл его. Когда дверь сломалась, успел закрыть дверцу шкафа.

Было совершенно темно, если не считать щели между створками, пропускавшей немного света.

Я увидел, как вошли те двое мужчин, которые были в моем доме. Они посмотрели на пустой инкубатор, и лысый прищурился, когда увидел другой инкубатор.

Он прошел в другую комнату через прозрачную дверь, и я увидел их яснее, поскольку теперь они были ближе. Мужчины посмотрели на бумагу, приклеенную на стену, и злобно улыбнулись друг другу.

— Давай, — Лысый достал пистолет, а другой открыл крышку. — Кончай с ней.

Он просунул руку и поднес пистолет прямо к голове ребенка, не подозревавшего об опасности, в которой она оказалась. Не знающей, что она умрет еще до того, как сможет жить.

Не в курсе всего.

Я закрыл глаза.

Не повезло…

Раздался одиночный выстрел, звук которого прозвучал так громко, что меня встряхнуло.

Мне было страшно за Канарию.

Опустил голову, чтобы посмотреть на нее. Мои глаза хорошо приспособились к темноте, и я мог ясно видеть ее.

Она проснулась.

Шум потряс и ее, и она собиралась заплакать.

О, нет!!

Нет-нет-нет!

Что мне делать?!

Она открыла крошечный ротик, и в уголках глаз появились маленькие слезинки. В тот момент я думал, что все это закончится. Она начала плакать. Я смотрел на нее широко открытыми глазами. Смотрел, как она плачет, не останавливаясь, и одновременно почувствовал облегчение и боль.

Она плакала изо всех сил, но не издавала ни звука.

Она была немой.

После совершения преступления мужчины сразу же ушли. Им еще предстояла работа, включая поиск меня.

Я поднес Канарию к своей груди и утешил ее.

— Все нормально. — прошептал. — Все закончилось.

В тот момент я задавался вопросом, виноват ли в том, что она не могла издать ни звука. Или это произошло из-за того, что мама упала с лестницы, и она родилась с этим? У меня не было ответа, и я его так и не получил.

Выбрался из шкафа и поместил Канарию обратно в инкубатор.

Некоторое время смотрел на бумагу, затем посмотрел на инкубатор. Крошечное тельце другого ребенка лежало мертвым. Брызги крови покрыли весь ящичек.

Посмотрел на бумагу в руке

"Лилиана Ним, отец — Нару Ним".

Ее звали Лилиана…

Я оглянулся на ребенка и прошептал.

— Мне очень жаль.

Мне жаль, потому что ей пришлось умереть вместо моей сестры.

Мне жаль, потому что ей даже не удалось как следует познакомиться со своей семьей.

Жаль, потому что я предпочел ее смерть смерти Канарии.

И потому что теперь я дал ее личность своей сестре.

Чувствовал себя виноватым, настолько виноватым, что меня тошнило, но что еще я мог сделать?

Пошел в другую комнату и положил страницу с описанием Лилианы на верх инкубатора.

Затем стоял рядом с ней, наблюдая, как Канария снова погружается в сон. Приложил руку к стеклу и попытался улыбнуться, но не смог.

— Думаю, я прощаюсь с тобой еще до того, как у меня появилась возможность поздороваться.

Верно.

Было бы лучше, если бы никто не знал, что здесь произошло.

Она может жить под именем Лилианы.

Она может жить нормальной жизнью.

Ей не нужно знать этот преступный мир, как мне. Я бы не хотел, чтобы она узнала эту боль, эту агонию, это замешательство. Даже не знаю, что со мной будет, но, по крайней мере, так Канария будет в безопасности.

Мне наконец удалось ухмыльнуться при мысли, что она, по крайней мере, не пострадает.

Ага.

Я кивнул себе, убрал руку с инкубатора и отступил назад.

Никто не должен знать, что она жива.