Воссоединение?

Бар...

Я стоял у входа в подземный бар.

Это был бар…

Она работает в баре…

Вошел в помещение и спустился по лестнице, как только в поле зрения появились люди, мои глаза метались по сторонам в поисках одного конкретного человека.

Азалия.

Мне не потребовалось много времени, чтобы заметить ее, но моя скорость значительно замедлилась, когда я увидел. Ее фигура появилась в поле зрения, когда я медленно пошел вперед, и колонна, закрывающая мне обзор, отступила.

Сердцебиение начало медленно ускоряться, когда мои глаза следили за ее движениями.

Она была все так же красива, как и всегда. Длинные черные волосы, голубые глаза. Ее изгибы, которые каждый мог видеть вместе с ее бледной кожей, потому что на ней был эротичный костюм кошки.

Я стиснул зубы, когда увидел, как другие мужчины смотрят на нее полными похоти глазами, но что разозлило меня еще больше, когда она немного прикоснулась к ним после того, как обслужила их.

Не нужно было этого делать!

Просто отдай им их чертов заказ и уходи!

Я шагнул вперед, когда она закончила за столом, и обернулся. Ее взгляд остановился на мне, и она застыла на месте, а затем улыбнулась.

— Вы ищете столик? — Она указала на место рядом со стойкой. — Можете занять место здесь, сэр.

Я саркастически ухмыльнулся:

— Конечно.

Хочешь поиграть со мной?

— Я займу место у стойки.

Она улыбнулась, когда я подошел к креслу:

— Ты будешь меня обслуживать?

— Если вы хотите.

— О, да, — Я сел. — Я хочу тебя.

Она на мгновение остановилась, а затем встала за барную стойку.

— Я умею делать только самые простые вещи, так что бы вы хотели?

— Я уже говорил тебе, — упёр локоть на стойку и положил подбородок на ладонь. — Я хочу тебя.

Улыбка Азалии исчезла:

— Извините, сэр, на сегодняшний вечер у меня уже забронировано место.

На этот раз улыбка с моего лица исчезла:

— Забронировано… на сегодняшний вечер?

— Да. Может быть, вы можете пригласить меня в другой вечер.

Я почувствовал, как кровь закипела.

Ты наконец появилась спустя столько времени только для того, чтобы показать мне это?

Она повернулась и принесла мне стакан и бутылку вина:

— Вот это подойдёт?

Я сжал кулак:

— Не шути со мной, Азалия, — Я встал со своего места. — Кто?

Она посмотрела мне прямо в глаза:

— Кто?

— С кем ты собираешься провести ночь?

— Вас это не должно особо беспокоить, сэр…

— Хватит! "Сэр"? Прекрати меня так называть, ладно? Почему ты сбежала?

Она мне не ответила.

— Говори, почему ты просто бросила меня, не сказав, что беременна?

Я увидел шок в ее глазах:

— Как ты узнал?

— Сначала ответь на мой чертов вопрос! — Она собиралась повернуться и уйти, когда я схватил ее за запястье. — Мне нужен ответ.

Она смотрела в пол.

— Я не хотела терять ребенка, — прошептала тихо.

— Что? Потерять ребенка? Как? Что вообще заставило тебя этого бояться?

Я крепко держал ее, но когда она снова посмотрела на меня с противоречивым выражением в глазах, смешанным с грустью, моя хватка ослабла.

— Ты. Я боялась тебя.

— Что…? Почему?

Она отступила назад:

— Потому что ты не хотел ребенка, и я не хотела, чтобы ты отверг ее, — Она мягко потерла левую руку.

— Чт...

— Позволь спросить у тебя кое-что, — Она посмотрела на меня. — Ты бы тогда попросил меня сделать аборт, если бы знал, верно?

— Что?!

— Я помню выражение твоего лица, когда ты сказал мне, что ребенок не твой в Париже. Облегчение на твоем лице, это выражение радости… Скажи честно, подумай о том времени, полтора года назад, — Она глубоко вздохнула. — Если бы ты тогда узнал, ты бы попросил меня сделать аборт?»

Я потерял дар речи.

Нет сомнений, что я никогда не хотел ребенка.

Помню, как подумал, что если бы я когда-нибудь узнала, что Мэйси беременна, я бы сказал ей сделать аборт, и, без сомнения, испытал огромное облегчение, когда обнаружил, что ребенок не мой.

— Может быть… — ответил я, но посмотрел вниз, чтобы не видеть ее лица.

Мне было слишком стыдно.

Краем глаза я увидел, как она вышла из-за прилавка, а сам сидел там опустошенный.

Посмотрел на бутылку вина, схватил ее и налил себе стакан.

Могу ли я что-то сделать, чтобы исправить это?

***

К тому времени, как я вернулся в особняк, уже наступила ночь, и у меня сильно разболелась голова. Вероятно, это произошло из-за стресса и чувства вины.

Дотащился до лестницы и направился на четвертый этаж.

Я шел по направлению к своей комнате, когда на моем пути меня остановил голос.

Это был звук хихиканья Афины. Повернул голову в сторону ее комнаты. Должно быть, она играет с Зарой. Я обернулся, но не пошевелился. Голова тяжелела, а в груди пусто, но я все равно хотел ее увидеть. Подошел к ее комнате и открыл дверь.

Комната была оформлена в розовых и белых тонах. Колыбелька стояла у окна, и Зара пыталась уложить ее спать при выключенном свете.

Детская лампа горела, но особого эффекта это не приносило, так как шторы не были задернуты и лунный свет лился внутрь довольно сильно.

— Сэр? — Зара обеспокоенно посмотрела на меня. — С вами все в порядке? Выглядите бледным.

— Я в порядке. Ты можешь уйти.

— Ч-что насчет Афины?

— Я позабочусь о ней. Уходи и проследи, чтобы меня никто не беспокоил до конца ночи.

Она кивнула и встала. Бросив последний взгляд на Афину, которая сидела в своей колыбели и смотрела на нас, она вышла и закрыла за собой дверь.

Комнату теперь освещала только полная луна, но света было много.

— Дада! — Афина подняла ко мне ручки, и я улыбнулся.

— Тебе пора спать, но ты полна энергии, — подошел к ее колыбели и взял ее на руки.

— Ууу, — Она указала на окно.

— Ты хочешь пойти туда? — Я подошел к окну, и она указала на луну. — Да, действительно, сияет величествественно. Это луна.

— Ооо!

Она была очень очарована луной, но, поскольку она была ребенком, ее концентрация внимания была недолгой, и она повернулась, чтобы посмотреть на другие вещи.

Взгляд остановился на моей рубашке, и следующей целью были мои серебряные пуговицы.

Дочка надулась, отчего ее пухлые щеки еще больше раздулись, когда она начала хватать их и играть с ними.

Она была невероятно очаровательна.

Не могу поверить, что раньше я думал, что не хочу такого благословения.

— Афина… — Я почувствовал, что ноги ослабели, поэтому прислонился к стене рядом с окном. — Мне очень жаль, Афина…

Она посмотрела мне в лицо в замешательстве:

— Прости…

Афина поднесла руки к моим щекам, чтобы вытереть их насухо:

— Уваа ря?

Хоть это и согрело меня, это не помешало зрению снова затуманиться.

— Мне так жаль, что я никогда не хотел тебя...

Я взял ее крошечные ручки в свои руки и осторожно отвел их от лица.

— Мне жаль, что я не был с вами с самого начала… Я просто… — Слова застряли у меня в горле. — Я… даже не знаю, как все это произошло…

— Дада, — она снова попыталась дотянуться до моего лица.

Ее маленькие руки хотели вытереть боль, но мне было так больно, что я не думал, что этого будет достаточно.

— Даже не могу никого винить, потому что виноват я. Я боялся… Так напуган тем, что может с тобой случиться, и это не ложь, что я до сих пор волнуюсь, — Она посмотрела на меня со слегка приоткрытым ртом. — Но думаю, что мой страх перевешивается моей любовью к тебе.

Не потому ли, что она моя дочь, я так привязался к ней всего за несколько дней?

Мне нравится наблюдать за ее игрой, нравится, когда она заползает ко мне на руки, мне не так одиноко с ней, но не это самое главное. Мне нравится, когда она зовет меня папой, немного исковерканно, но эти слова так сильно на меня влияют.

Я опустил голову:

— Прости. Прости за то, что я думал только о том, что могут случиться только плохие вещи...

Я посмотрел на Афину и отпустил ее руки:

— Прости своего папашу дурака, Афина…

В лунном свете ее глаза сияли, как лазурь, а она смотрела на меня с обеспокоенным выражением лица.

— Никогда не думал, — покачал головой. — Что такой маленький человечек может принести мне столько радости…прости, — я почувствовал, как у меня пересохло в горле.

Она схватила мою рубашку и придвинулась ближе, чтобы обнять. Поскольку она не могла стоять, все, что она могла сделать, это обнять меня за живот.

И, честно говоря, мне было очень уютно.

Я обнял ее и поднес к своей груди, она обвила своими маленькими ручками мою шею и положила голову на грудь, слушая биение моего сердца.

— Хочу загладить свою вину перед твоей мамой… Люблю ее очень сильно. Думаешь, я смогу это сделать?

— О!

Я мягко улыбнулся.

— Я просто надеюсь, что она не разлюбила меня. Что мне тогда делать? — Я взглянул на Афину.

Что, если однажды она придет и заберет дочь?

Я заметил, что Афина уснула.

— Если это произойдет, у меня ничего не останется.