Глава 56.0

• Вероника

Я открыла глаза на больничной койке. Села и огляделась. Это Илай, должно быть, забронировал мне VIP-палату. Я улыбнулась грустно. Предполагаю, что момент, когда я начну терять сознание, уже наступил.

Грохот дверной ручки привлек внимание. Дверь открылась, и вбежал запыхавшийся Лексус. Розали позади него.

— Мама… — его лицо было бледным и полным беспокойства.

— Илай, должно быть, сказал тебе, — я вздохнула. — Я сказал ему не…

— Почему!? Ты болеешь раком уже четыре года!! И я узнаю об этом сейчас!? — он подошел ко мне и сел на стул рядом с кроватью. — Я знаю, что был плохим сыном. Очень плохим...

Я положила свою руку на его:

— Я была худшей матерью.

— Нет, — он замотал головой. — Это была моя вина.

Я заметила, что Розали пытается выйти из комнаты, чтобы дать нам поговорить.

— Роуз, — я позвала ее. — Иди сюда.

Она кивнула и подошла, сев на край кровати.

— Да, мэм? — Я заметила кольцо на ее пальце и улыбнулась.

— Ты не будешь называть меня мамой?

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами:

— М-можно?

Я поцеловала ее в лоб.

— Вопрос в том, стою ли я этого?

— Хм?

— Ты сплотила семью. Это все благодаря тебе, сегодня я снова могу поговорить с Лексусом.

— О, нет, ну что вы...

Я сжала ее руку и покачала головой:

— Поверь мне, дитя. Если бы тебя здесь не было, все было бы по-прежнему.

Лексус посмотрел на нее:

— Она права, Розали.

На ее лице появился легкий румянец, и я улыбнулась. Такая хорошая девочка, я рада, что у Лексуса есть такая девушка.

— Роуз?

— Да, мэм?

— Мэм?

Она сделала паузу на несколько секунд, а затем сказала: "Мама…" Я улыбнулась.

— Лексус, я хочу увидеть вашу свадьбу.

Лексус кивнул:

— Конечно!

Я улыбнулась, когда дверь снова открылась. Илай заглянул внутрь.

— Лекс, ты здесь.

Он вошел, и Розали решила уйти. На этот раз я не стал ее останавливать. Илай занял ее место на краю кровати.

— Илай, почему ты не сказал мне раньше? — Лексус уставился на него.

— Ты когда-нибудь пытался меня выслушать? Ты был самым неприступным человеком, — Илай почему-то стал немного эмоциональным. — Ты никогда не слушал, тебя бы, наверное, сегодня здесь не было, если бы не Роуз!

— Илай, успокойся, — сказала я.

— Нет, мам, — сказал Лексус, глядя вниз. — Он прав.

Затем он обратился к брату:

— Я был самым холодным человеком, но давай не будем забывать, как ты убежал, оставив нас одних.

Илай на мгновение замер:

— Я знаю…

— Знаешь? Отлично. Все то время, что ты был мне нужен, я хотел, чтобы ты был рядом, а потом 7 лет назад ты вернулся с ребенком на руках!?

— По крайней мере, я вернулся! У меня не было выбора!!

Они кричали друг на друга, но не со злости.

— Лексус, успокойся! — Я сжала его руку. — Илай вернулся, потому что понял, насколько важна семья. Ему нужно было заботиться о своей маленькой дочке, и он никак не мог сделать это в одиночку.

Он вырвал свою руку из моей, вздохнул и закрыл глаза. Несколько мгновений никто не говорил.

— Слушай, Лекс, — сказал Илай. — Знаю, к чему привело мое бегство. Знаю, через что ты прошел, потому что папа был таким же, когда я тоже был ребенком.

— Тогда разве это не еще одна причина, по которой тебе следовало остаться?

Илай кивнул и со стыдом посмотрел на свои руки:

— У меня нет оправдания тому, что я сделал. Я увидел возможность сбежать и воспользовался ею. — Он посмотрел на Лексуса, глаза полны слез, у него перехватило дыхание. — Мне очень жаль, очень. Я всегда сожалел об этом. Извините, я действительно…

Лексус отвернулся. Я взяла Илая за руку и нежно держала ее.

— Лекс, мы все совершали ошибки, — Илай снова заговорил. — И мы все сделали несколько серьезных ошибок. Я… и мама, мы уже много лет хотим исправиться. Ты не дашь нам шанс? — Лицо Лексуса по-прежнему было отвернуто. — Ты можешь ненавидеть нас немного меньше? В конце концов, мы семья.

После нескольких мгновений полной тишины Лексус заговорил:

— Я…Я не ненавижу тебя… или маму… — Он почесал щеку и прикусил нижнюю губу.

Илай посмотрел, и я кивнула, позволяя ему продолжать. Лексус прочистил горло, затем сглотнул:

— Я извиняюсь. Я…Я знаю, что ни с кем не контактировал, кроме нескольких человек, и специально игнорировал вас. Сожалею об этом. Я… я понимаю, что был неправ…

Илай обнял Лексуса, и тот воскликнул ошеломленно:

— Илай, какого хрена ты делаешь?!

— Обниму тебя, братишка.

— Чего? Тебе около сорока! Отстань! Это странно.

— Что такого странного в том, что два брата обнимаются?

— Я… я не знаю… — Лекс немного успокоился.

Я хихикнула:

— Ну, по крайней мере, то, что я заболела, вернуло нашу семью.

— Я бы хотел, чтобы это было не так, — Илай разорвал объятия, сел обратно и грустно посмотрел на меня.

— Да…

Лексус согласился, но, честно говоря, я считаю, что в жизни я не хотела ничего сильнее, кроме как ладить с семьей.

— Илай … — заговорил Лексус, но тот перебил его.

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но поверь, мы все перепробовали. Лейкемия неизлечима, единственное, что мы могли сделать, это немного ее замедлить.

— Сколько у нее времени?

— Не более 2-3 лет, в том случае, если болезнь будет развиваться с той же скоростью, что и сейчас.

— Понимаю.

Они оба некоторое время смотрели друг на друга, а затем перевели внимание на меня, взяв каждую из моих рук правой.

Потом оба слегка поклонились, закрыли глаза и поднесли мои руки к своим лбам.

— Я прошу прощения за все, что я сделал неправильно, — Они крепко держали меня за руки, но с нежностью. — Я люблю тебя.

Они оба сказали это одновременно, и я почувствовала прилив эмоций. Мои руки, которые были у них возле лба, я сунула им за головы и притянула их в свои объятия.

— Мальчики мои! — голос дрожал, ведь я так долго этого ждала. Чтобы снова обнять сыновей, чтобы они были в моих объятиях. — Простите свою мать за все, что я сделала неправильно.

Как я ждала, чтобы попросить об этом, как я почти потеряла надежду, что это когда-нибудь произойдет, как сильно я хотела сказать: "Я люблю вас обоих". Как я так долго хотела все исправить и как я хотела, чтобы мы снова стали семьей.

— Я сильно люблю вас обоих, — я поцеловала их в головы, держа в своих объятиях. Они оба обняли меня, и я почувствовала, что больше ничего не нужно.

В жизни больше не осталось сожалений.

И теперь я могу умереть спокойно.