Глава 55.0

Декабрь был холодным, но поскольку приближалось Рождество, Лексус собирался освободиться после организации нескольких вещей. Саммер тоже проводила здесь время, не то чтобы я против этого, но в каком-то смысле это неправильно.

Я поняла, что Саммер даже не пыталась поладить со своей мачехой. Сегодня 24-е, и она должна быть с родителями. Я думаю, какой бы умной она ни была, она ребенок.

Ее мачеха, Рейна, приехала забрать ее. Илай однажды сказал, что Рейна хорошая, и, если подумать, она довольно часто забирает Саммер, так что я предполагаю, что им просто не хватает общения.

— Саммер, — я позвала ее, когда она играла в комнате. — Твоя мама пришла забрать тебя.

— Мачеха, — поправила она и встала. Я вздохнула и пошла к ней. Немного присела, чтобы поговорить с ней.

— Саммер, ты тоже так к ней обращаешься?

— Нет, я зову ее по имени.

Я снова вздохнула:

— Это неправильно, Саммер. Ты должна называть ее мамой.

— Почему? Она не моя настоящая семья.

Я нежно погладила ее по волосам:

— Милая, семья — это не только кровное родство, — она уставилась на меня, не отвечая. — Дело в твоей связи с этим человеком.

— Но у меня нет связи с ней.

— Это потому, что ты никогда не пробовала, — она нахмурилась, услышав мои слова. — Тебе нужна настоящая мать, верно? Райна будет любить тебя как родную, но ты должна дать ей шанс.

— …Хорошо… Но как?

— Ну, как насчет того, чтобы начать с того, что ты назовешь ее мамой? А потом проведешь с ней время?

— Хорошо.

Она взяла меня за руку, и мы спустились вниз. Рейна сидела на диване и ждала.

— Мы здесь, — сказала я, и она посмотрела на нас.

— О, хорошо, пойдем тогда, — она встала и повернулась, чтобы уйти, когда я подтолкнула Саммер.

— Да мам.

Рейна на мгновение остановилась и оглянулась, явно удивленная. Саммер подошла к ней и подняла руку, чтобы женщина взяла ее.

— Мама, мы не уходим?

Рейна вздрогнула от изумления и взяла ее за руку:

— Д-да, конечно! — они собрались уходить, когда Рейна спросила. — Есть ли что-нибудь, что ты хочешь съесть, Саммер? Я приготовлю тебе все, что захочешь.

Саммер оглянулась на меня, немного удивленная, затем повернулась к ней и радостно ответила:

— Спагетти!

Я улыбнулась. Рождество, скорее всего, станет для них благословением, и я надеюсь, что они станут настоящей семьей.

                                                                                                    ***

Лексус вернулся ночью, он выглядел уставшим, потому что перед началом новогодних праздников у компании было много дел. Я сидела на диване, а он лениво опустил голову мне на колени.

— Наконец… — прошептал он, и я улыбнулась. Отдохнув несколько минут, он спросил с закрытыми глазами. — Розали?

— Да?

— Что-нибудь хочешь на день рождения?

— Я думала об этом.

— И?

— Хочу навестить могилы своих родителей и бабушки.

Он открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх:

— Конечно. Что-нибудь еще?

Я покачала головой.

— Тогда что ты хочешь на Рождество?

— На Рождество? — подумала немного, затем посмотрела на него сверху вниз. — Тебя.

Он был приятно удивлен моим ответом и ухмыльнулся.

— Ты хочешь меня? — он выпрямился, придвинувшись ближе, и его теплое дыхание коснулось моих губ.

— Я хочу тебя, — прошептала я.

Он облизал губы и посмотрел на мои, затем посмотрел мне в глаза. Поцеловал меня, запуская левую руку в мои волосы, а я обвила руками его шею. Когда он исследовал мой рот своим языком, его правая рука потянулась к молнии платья. Я скользнула руками к пуговицам его рубашки и начала их расстегивать.

Он спустил мое платье вниз, когда я расстегнула его рубашку, и прервал поцелуй, опускаясь к моей шее. Поцеловал, оставив засосы, когда пошел ниже.

Я схватила его за волосы, когда он снял с меня лифчик, оставляя следы поцелуев до моих трусиков. К тому времени я превратилась в стонущий беспорядок, и он знал, что я готова, так что он не стал тратить время на то, срывая мои трусики, а потом свои штаны и боксеры.

                                                                                                 ***

У нас был семейный ужин в ночь на 25-е у Вероники. Для Лекса это было трудное решение, но в конце концов он согласился. Он хотел сделать все лучше, хотя и не знал, как это сделать.

Стол уставлен блюдами, приготовленными Вероникой, я покосилась на Рейну и Саммер, они вроде поладили. Даже Илай заметил, на его лице застыла нежная улыбка, когда он наблюдал за разговором жены и дочери.

Я посмотрела на Лексуса, он уставился на еду, и я положила свою руку на его, уверяя, что все в порядке.

Поставив последнее блюдо на стол, Вероника присоединилась к нам. Она выглядела бледнее, чем в последний раз, когда я ее видела, но, возможно, это потому, что она устала от всего этого.

Все начали есть. Я налила себе и Лексусу, первой съела макароны и кивнула ему. Он взял вилку, зачерпнул макарон, поднес ко рту и остановился. Все делали вид, что едят, но все тайно поглядывали на него.

— Все нормально, — шепчу. — Все хорошо.

Он глубоко вздохнул и съел, мягко пережевывая. Когда он проглотил его, он посмотрел на меня, потом на свою мать.

— Вкусно.

На его слова Вероника усмехнулась, ее руки задрожали, когда она попыталась поднять собственную вилку. Я взглянула на Лексуса, а он не знал, что теперь сказать, поэтому решил повторить свои слова, откусив еще один кусочек.

— Вкусно. Я бы хотел еще порцию.

Вероника рассмеялась, и несколько слезинок скатились по ее щекам, она уронила вилку на тарелку и подняла руки, чтобы прикрыть рот. Через несколько мгновений она посмотрела на Лексуса.

— Я счастлива, что тебе нравится, — она вытерла слезы, когда Саммер вскочила со своего места и подошла к бабушке с салфеткой.

— Ба, не плачь. Теперь дядя будет есть тонны твоей стряпни! Верно, дядя?

Вероника взяла Саммер на руки и усадила к себе на колени, когда Лексус ответил.

— Да…

                                                                                                    ***

Я стояла перед тремя могилами и молилась. Мой отец, которого я так и не увидела, моя мать, которая была со мной так недолго, и бабушка, которая заботилась обо мне и сделала незнакомых мальчика с девочкой своей семьей. Я молюсь, чтобы все они были счастливы там, на небесах.

Могилы содержались в чистоте и порядке. Я оставила на них цветы и некоторое время тихо сидела там. Лексус остался позади, не разговаривая все это время.

Встала и оглянулась на него, а он уставился на меня, я улыбнулась, и он ответил тем же.

— Пойдем, — протянула ему руку, и он встал, чтобы взять ее.

— Пойдем.

Пока мы шли рука об руку по безмолвным улицам, пошел снег.

— Наконец-то пошел снег! — воскликнула я. Это был первый снег в этом сезоне. Он пришел довольно поздно, но был таким же красивым, как всегда.

— Да… — Лексус казался немного рассеянным.

— Лексус? — я потянула его за руку. — Что такое?

— Знаешь, я давно хотел тебе сказать кое-что, но никак не мог найти подходящее время.

— А?

— Ну, я понял, что нет идеального момента, поэтому… — он отпустил мою руку и опустился передо мной на колени, вынимая коробку из кармана. Сердцебиение начало учащаться, когда я поняла, к чему это ведет.

Он открыл коробку, в которой было платиновое кольцо с сияющим бриллиантом.

— Выходи за меня, Розали.

— Да!! — ответила, не задумываясь, и он встал, надев кольцо на мой безымянный палец.

Он собирался поцеловать меня, когда его телефон начал громко звонить. Он стиснул зубы, готовый убить звонившего. Достал из кармана телефон, посмотрел на определитель номера, вздохнул и принял вызов.

— Что? — спросил он, и я хихикнула, сняв кольцо, чтобы еще больше им полюбоваться. И кое-что заметила. На внутренней стороне кольца была гравировка.

"Mi amore"

Я улыбнулась, вспомнив, что это значит. "Моя любовь". Снова надела его на палец, посмотрела на Лексуса, и моя улыбка исчезла.

Он был напряжен.

— Ч-что, она потеряла сознание!? С каких это пор?! — его глаза встретились с моими, и я заметила в них тревогу. — Так долго? Н-но… Да, я заметил, что она бледная, но...Хорошо…

Он повесил трубку, огорченный.

— Лексус?

Он посмотрел на меня.

— Розали… Я никогда не знал, до этого момента. Я не знал…

— Что случилось?

— У мамы рак крови.