Глава 37.0

Глаза распахнулись, привыкая к свету. Я лежала в объятиях человека, с которым провела ночь. Одна только мысль об этом заставила сердце трепетать, и я почувствовала покалывание во всем теле.

Он крепко спал. Глаза закрыты, а грудь его вздымалась, когда он тихо дышал. Черты лица были такими четкими, ресницы длинными, а губы мягкими.

Просто глядя на него, я улыбалась, как идиотка.

Он немного пошевелился, а руки, обнимавшие меня, притянули ближе к себе. Приятно находиться в объятиях. Было так тепло. Не знаю, почему, но я чувствовала себя в безопасности, и была счастлива.

Солнце уже взошло, но лежать в его объятиях было так приятно, что я снова погрузилась в сон.

                                                                                                    ***

Проснулась и обнаружила себя в пустой постели. Встала, схватила ночную рубашку и, надев ее, вышла из комнаты.

Дверь в комнату Лексуса была приоткрыта, и я увидела, что он там. Бегает туда-сюда. Я стала на пороге и увидела его в рубашке. Он застегивал рубашку, когда заметил меня.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет...или да, — он торопился. — У меня встреча в одиннадцать, а уже полдень. Как я так долго спал?

Он закончил одеваться и вышел из комнаты, останавливаясь рядом. Посмотрел на меня и улыбнулся, глубоко вздохнул и вдруг быстро поцеловал меня.

— Ты такая красивая, — прошептал с нежной ухмылкой.

У меня внутри все перевернулось от радости. Затем он прошел мимо меня, спускаясь по лестнице.

— Все, я пошел. И, кстати, Саммер может зайти на час или два, — его голос стих, когда он ушел.

"Ты такая красивая", я вспомнила комплимент и поджала губы, чтобы не улыбнуться, как маньячка.

                                                                                                  ***

— Роу-уз! — в дверь вбежала Саммер с большой коробкой пиццы в руках. — Я принесла еду-у...

Я взяла у нее коробку, отнесла в гостиную и поставила на стол.

— Ура, обед! Давай поедим! — провозгласила девочка, а я хихикнула и открыла коробку.

— Ой...

— В чем дело? — спросила она.

— Здесь оливки.

— А что не так? Они вкусные.

— Э-э... Просто я не могу есть оливки.

— Хм-м?! — Саммер удивилась, когда хлопнула входная дверь.

Вошел Лексус и направился прямо к барной стойке.

— Дядя! — Саммер повернулась к нему, все еще сидя на диване.

— Что такое? — спросил он, попутно собирая какие-то документы, которые, видимо, забыл взять раньше.

— Роуз говорит, что ей нельзя есть оливки. Как человек может что-то не есть?

— Ну да, она не может есть оливки, — сказал Лексус, собрав все свои файлы и собираясь уйти. — У нее на них аллергия.

С этими словами он вышел. Саммер повернулась ко мне:

— Как он сказал?

— Аллергия. Это значит, что если я их съем, то мне станет плохо.

— Ой, — ее голос немного понизился. — Грустно. Надеюсь, у меня никогда не будет аллергии ни на что.

Я хихикнула над ее словами:

— Я тоже.

— Но все отлично! — она вдруг энергично вскочила. — Я вытащу для тебя все оливки и сама съем их!

— Это блестящая идея, — я ухмыльнулась, но не могла не задаться вопросом.

Как Лексус узнал, что у меня аллергия на оливки?

                                                                                                         ***

Я шла к Макдональдсу, когда кое-что заметила. Может быть, я ошибаюсь, но чувствую, что люди слишком часто смотрят на меня. Я оглядела себя. Странно одета? Посмотрела вниз. На мне туфли и юбка. Может, что-то на лице?

Прохожу мимо настенного зеркала и смотрю в него. Лицо было чистым. Наверно, показалось. Я добралась до места назначения и открыла дверь.

— Элиос! — помахала парню, как только увидела.

Он улыбнулся и помахал в ответ.

— Как делишки, мисс Популярность?

— Мисс Популярность?

Он ухмыльнулся:

— Ты не знаешь, насколько ты знаменита? Все только и говорят о девушке, которую генеральный директор тащил в свой пентхаус на плече.

Мои глаза расширились, и я покраснела.

— Значит, это правда, — Элиос не выглядел удивленным. — Я бы сказал, это вынужденная судьба.

Я не обратила внимания на его слова, когда поняла, почему так много людей смотрят на меня.

— Элиос...

— А?

— Что мне делать?

— Ты меня спрашиваешь? И чего ты так волнуешься, в этом нет ничего криминального.

— Знаю, но такое внимание кажется странным. Если они увидят, куда я возвращаюсь, точно поймут, что я живу у него.

Он качнул головой.

— Думаю, они уже догадались.

— Ой, может, тогда я поживу у тебя?

— Не выйдет, я живу в общаге.

— Тогда как насчет Лиззи? Может она меня примет?

Он несколько мгновений смотрел на меня, а потом ответил печально:

— Нет.

— А?

— Она умерла год назад.