Как я могу дать тебе то, чего не могу дать даже себе

• Ариус

Я сидел в своей комнате и не мог заснуть. То, что я сделал с Азалией, кажется скорее наказанием мне самому, чем ей. Оставил ее там, но сам нахожусь в состоянии беспокойства.

Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Помимо этого, меня продолжает щипать какое-то чувство.

Я почувствовал беспокойство.

Сон не приходил, и нужно было разобраться с Мейси, когда вернусь домой.

Честно говоря, я жалею, что переспал с ней. На самом деле не спал с ней, она переспала со мной после того, как накачала меня наркотиками. Не могу поверить, что меня действительно так накачали наркотиками. Что ж, сейчас невозможно быть неуязвимым ко всему, особенно когда кто-то применяет против тебя неизвестное лекарство.

Что ж, надеюсь, что лабораторные отчеты окажутся отрицательными.

Около 4 утра я пошел в комнату Азалии, чтобы отвязать ее от кровати. Ухмыльнулся, увидев, что она так крепко спит. Развязал ее, и когда она во сне легла на кровать, сел рядом с ней, мягко убирая волосы с ее лица.

Я совсем запутался.

Вздохнул.

Образ Азалии, привязанной к кровати и растерянной после поцелуя, внезапно вспыхнул, не желая уходить.

Я сглотнул.

Даже не знаю, как мне удалось совладать с собой и уйти. Я не хотел останавливаться. Ни капельки.

Встал, пора уходить.

Ночь прошла, пока я думал о многих вещах, а когда наступило утро, решил просто зайти в душ, чтобы не выглядеть совсем мертвым. Открыв дверь, я увидел Азалию, стоящую прямо за дверью. Как только она увидела меня, она подняла руку, чтобы дать мне пощечину.

Я не стал останавливать, и от ее руки моя щека покраснела.

Почему не остановил ее?

Надеялся, что это приведёт меня в чувство, но это не помогло. Меня это просто разозлило.

— Знаешь что? Я дам тебе выходной, — схватил ее за запястье и потянул за собой.

— Что?

Я не был уверен, куда веду ее, но не хотел, чтобы она была с этим вчерашним ублюдком, поэтому вывел ее на улицу, на небольшую игровую площадку.

И не ожидал увидеть там знакомое лицо, но как только увидел Розали, девушку Лексуса, это меня еще больше разозлило.

Я внезапно остановился:

— Смотрите, кто пришел.

Азалия посмотрела на меня, затем проследила за моим взглядом, и ее взгляд остановился на рыжеволосой девушке на качелях. Когда она узнала ее, я снова потянул ее за собой, и мы пошли к ней.

— Я вижу, это рабский ошейник, м-м?

Отпустил Азалию, а Розали тут же оглянулась и слезла с качелей.

Я уставился на нее. Крошечное существо, которую можно двумя пальцами сломать. Розали собиралась уйти, и я прошептал:

— Я хочу ее убить.

Почему?

Потому что это меня бесит. Заставляет ругать себя за то, что я даже не могу свободно полюбить девушку, которую хочу любить, а эта рыжая уже принадлежит братишке Лексу, и ему не о чем беспокоиться. Я могу представить их вместе. Все счастливы и улыбаются, но когда дело касается меня самого…

Я взглянул на Азалию.

Она схватила Розали за запястье, а затем пристально посмотрела на меня.

Что касается меня, я не вижу будущего. Я вижу только, как ее заберут у меня, как и остальных членов моей семьи. Подошел к ним. Я хочу ее, но мне не дано счастья.

— Видишь ли, — заявил я и положил руки девушке на плечи, — Я обещал своей маленькой кошечке выходной, но у нее нет друзей. Как насчет того, чтобы стать ее подругой?

— Почему я? — спросила она.

— А почему бы и нет? Ты одна, она одна и… — я провел пальцами по ошейнику Азалии. — ...ты в такой же ситуации. О, я хотел бы увидеть, кто еще достаточно смел, чтобы показывать свою рабыню вот так.

Очень мелочно с моей стороны делать такие комментарии.

Честно говоря, не знаю, что на меня нашло.

Не могу сдержать свои эмоции...

***

Вечеринка была типичной шикарной вечеринкой для богатых. Все яркое и блестящее. Гости улыбаются и болтают с бокалами шампанского в руках. На столах тонны еды, но она почти нетронута.

Я действительно не любитель приходить на эти вечеринки, но, поскольку пропускал так много, мне пришлось присутствовать на этой, то есть, будучи членом совета директоров, приходится иногда показывать свое лицо, чтобы люди не думали, что я мертв.

Закончив здороваться с некоторыми людьми, заметил Веронику. Она разговаривала с сыном Лексусом и его университетской подругой Дианой.

Я вздохнул про себя.

Лексу, кажется, стало лучше, он теперь спокойнее разговаривает с Вероникой. Этого хотела Вероника, она хотела стать к нему ближе. Я должен был бы порадоваться за нее и за Лекса, но этого не сделал.

Я уже был достаточно обеспокоен. Не хотел, чтобы у меня отобрали и те мелочи, которые мне приходилось иметь. В тот момент, когда я должен был не лезть, чтобы дать им пообщаться подольше, решил вместо этого вторгнуться.

Подошел к ним и Вероника сразу меня заметила.

— Ариус! — поприветствовала она.

— Вероника, Лексус, — кивнул, улыбаясь.

— Давно не виделись. — сказал он.

— Ну да. Тебе ведь не нравится видеть мое лицо.

— Это... — начал он, но я перебил, широко улыбаясь.

— А хотя-я, тебе не нравится видеть всех, кто был причастен к тому инциденту. Получается, ты и свою мать видеть не хочешь.

Вероника развернулась и ушла. Диана тоже отпустила руку Лекса и решила, что лучше уйти. Хорошая черта.

— Ты просто не можешь держать рот на замке. Не так ли?

Лекс стиснул зубы. Моей целью было разозлить его, и мне это удалось. Но помогло ли от этого почувствовать себя лучше? Может быть, немного, но это меня не утешило и не заставило почувствовать себя счастливее.

— Извиняй, у меня есть привычка говорить то, что на уме.

Иногда не могу поверить, насколько я хороший лжец.

— У нас вроде была договоренность не упоминать случившееся, Ариус Алукард.

Лекс всегда ненавидел ту часть своей жизни, когда все пошло не так. Любой бы сделал это. Вот почему я поднял этот вопрос.

— А-ах, кажется, совсем вылетело из головы.

— Перестань лыбиться.

—А что такое? Ударить хочешь?

— Есть соблазн.

— А ты попробуй.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Знаешь, когда не можешь выпустить пар, мысли начинают путаться.

На этот раз я шутил лишь наполовину. У нас действительно странные отношения.

Когда он ушел, я решил, что, возможно, мне тоже пора уйти, поэтому повернулся, когда Вероника позвала меня. Она стояла у десертного стола в задней части зала.

Конечно, я не мог ей отказать.

— Да? — спросил, выбирая джамун* из тарелки на столе и откусывая от него.

— Спасибо, Ариус, — Я увидел блеск в ее глазах. — Лекс давно со мной так не разговаривал. Я не знаю, что ты сделал, но спасибо тебе большое.

Она выглядела очень счастливой. Ну, конечно, он ее сын. Я никогда не буду с ним сравниваться.

— Рад помочь, — дожевал десерт. — Я просто сделал то, что, по моему мнению, могло бы ему.

— Пойду, пожалуй, — извинился и начал уходить.

— Ариус, — Она снова позвала, и я снова посмотрел на нее. — Тебя что-то беспокоит? Ты выглядишь встревоженным?

Она держала мою правую руку обеими своими. Я ухмыльнулся. Думаю, теперь она сразу понимает, поскольку я всегда приходил к ней, когда меня что-то беспокоило.

— Я… — собирался что-то сказать, но остановился. Пришло время избавиться от привычки. — ...просто плохо спал прошлой ночью.

Конечно, я никогда не смогу сказать тебе, что на самом деле не хочу тебя терять. Ты была для меня как мать, но теперь ты вернешь своего настоящего сына. Мне бы очень понравилось, если бы ты в последний раз провела пальцами по моим волосам. Но если я попрошу об этом сейчас, захочу этого снова.

— Я просто пойду спать.

Мои слова ее не убедили.

— Вероника, берегите свое здоровье, — улыбнулся искренней улыбкой. — Спокойной ночи.

Я высвободил свою руку из ее и ушел. Во всяком случае, мог бы просто сказать, что я действительно жалок.

Улыбнулся и поприветствовал другого члена правления, которого увидел, проходя мимо него в коридоре.

Не знаю, как папа прожил такую ​​счастливую жизнь. Не только он, все мои предки. Как же они нашли свое счастье? Как они нашли в себе смелость дать такую ​​жизнь своим следующим поколениям?

Возможно, они тоже были полны чувства вины.

Возможно, они думали, что все будет по-другому.

Возможно, все они верили в надежду.

Я вздохнул. Может, мне стоит выпить. Пробрался в бар и увидел там Азалию и Розали, одна была в полном порядке, а другая была довольно пьяна. Азалия попыталась помочь Розали подняться, но она отказалась.

— Оу, уже и правда поздно. Мой хозяин такой приду-урок...

Я усмехнулся ее словам, направляясь к ним.

— Не парься, мой тоже, — ответила Азалия.

— Я кто?

Услышав мой голос сзади, она вздрогнула и виновато посмотрела на меня.

— Тебе не пора уходить?

Она кивнула и поплелась к выходу из бара.

— Ариус?

Она не ждала меня здесь увидеть.

— Я придурок, да? — придвинулся ближе. — Поэтому ты дала мне пощечину сегодня утром?

Она отвела взгляд, начав о чем-то думать.

— Прости, — сказала твердо. — Я поступила неправильно.

Это из-за пощечины, которую она подарила мне утром? Что бы это ни было, я не думал, что она извинится, утром она выглядела очень злой.

— Просто приревновала.

Подождите! Что она только что сказала? Я этого не ожидал. Она приревновала ко мне?

— Что? — сказал более мягким тоном. На самом деле это не прозвучало как вопрос, скорее, оно просто выскользнуло, пока я обрабатывал ее слова.

— Приревновала, говорю. Не знаю, когда я решила стать эгоисткой, так ждала этой поездки, потому что мы должны были быть только вдвоем, но все испортилось, когда пришла Мейси и объявила, что ты отец ее ребенка.

Она всхлипнула, пытаясь сдержаться. Я видел, что ей было больно.

— Азалия. Ты… — Я на мгновение остановилась, — Я тебе нравлюсь?

Хотел подтвердить это, хотя она уже дала мне ответ. Ее признание меня очень обрадовало. Я радовался, потому что эти чувства были не только с моей стороны.

— Мне очень жаль. Это было неправильно.

Она извинилась и повернулась, чтобы уйти, но мои мои руки сами по себе пошевелились, чтобы остановить ее. Но когда они оказались в нескольких миллиметрах от нее, я остановился.

Мое собственное счастье начало угасать, когда я осознал, где нахожусь.

Что я мог ей дать? Я даже не планирую заводить семью. Я окружен врагами. Как я сделаю ее счастливой? Как я могу дать ей то, чего не могу дать даже себе?

В конце концов руки опустились, и я молча смотрел, как она уходила.

______________________________

*Джамун (Гулаб Джамун) — Традиционное блюдо индийской кулинарии. Сладкие шарики из сухого молока со щепоткой муки, обжаренные во фритюре из масла гхи и поданные в сахарном сиропе.