Уроки для котёнка

Неделя с Таро пролетела в хаосе, похожем на жизнь с очень энергичным и пожароопасным щенком. Моя роль «наставника» свелась к трём вещам: ловле сбежавших искорок, объяснению базовых правил Конклава («Нет, в столовой нельзя проверять, плавится ли ложка») и попыткам хоть как-то структурировать его бушующую силу.

Сегодняшний урок проходил в том самом дворе. Мы сидели лицом к лицу, а между нами, на специальном огнеупорном плитке, копошились три его «котёнка». Они уже не шипели, а тихо потрескивали, исследуя границы плитки.

— Хорошо, — сказал я. — Они чувствуют твоё состояние. Значит, контроль начинается с контроля над собой. Закрой глаза.

—А они не разбегутся?

—Не разбегутся, если ты не испугаешься, что они разбегутся.

Таро зажмурился, сморщив нос. Искорки замерли, насторожившись.

—Теперь представь не тепло. Представь… тяжесть. Тепло — оно лёгкое, оно рвётся вверх. А ты сделай его тяжёлым. Как расплавленный металл в горне. Не выпускай его, а удерживай внизу, в животе.

Это была техника, обратная моей. Я учил его не отпускать силу, а утяжелять её, делать менее летучей. Он кряхтел, краснел от усилия. Одна из искорок на плитке медленно, нехотя, прилегла, превратившись в плоскую, тлеющую лужицу света.

—Видишь? — сказал я. — Он не исчез. Он просто… прилёг. Устал. Теперь попробуй вернуть его обратно, не впитывая жар, а как будто подзывая домой.

Таро осторожно потянулся к лужице мысленно. Та медленно поползла к его руке и, коснувшись кожи, бесследно впиталась.

—Получилось! — он ахнул, открыв глаза, сияющие как его же искорки. — Я его… проглотил обратно! И не обжёгся!

— Потому что ты его не поборол, — объяснил я. — Ты его убедил, что дома лучше. Так и со всеми.

В этот момент во двор, нарушая концентрацию, вкатилась Лия на одном из своих грузовых дронов-платформ.

—Так, рабочий люд, подвиньтесь! Нужно провести испытания нового огнеупорного покрытия для наружных сенсоров! — она крикнула, спрыгивая и ставя на землю ящик с образцами.

Таро, естественно, моментально отвлёкся.

—О, это для чего? Можно помочь? А «котята» могут помочь? Они жаркие!

Лия оценивающе посмотрела на его питомцев.

—Огнеупорность проверяется экстремальным нагревом. Если они могут дать стабильную, контролируемую температуру… — она бросила на меня вопросительный взгляд.

Я вздохнул и кивнул. Это был полезный опыт.

—Давай. Но только один. И только на ту пластину, которую она покажет.

Таро, серьёзный и сосредоточенный, как сапёр, призвал самого спокойного «котёнка» и направил его на металлическую пластину. Тот, вместо того чтобы бешено плясать, лег на поверхность и начал ровно, как газовая горелка, её накалять. Лия с восторгом снимала показания термодатчиков.

— Идеально! Стабильность 95%! Таро, ты гений! — воскликнула она.

Рыжий парень покраснел до корней волос от похвалы и,потеряв концентрацию, выпустил ещё пару искорок от смущения. Пришлось снова их ловить.

Вечером за ужином Таро уже был своим. Он взахлёб рассказывал Хикару про «работу с Лией», выспрашивал у Фуюми, как та гасит звук («А если очень громко крикнуть, твоя тишина лопнет?»), и даже получил от Миюки снисходительное прозвище «Уголёк».

Я наблюдал, как он встраивается в нашу странную семью. Он был как живое напоминание: сила — это не только бремя или оружие. Она может быть инструментом, помощью, даже поводом для гордости. В его простодушном восхищении каждым мелким успехом была та самая чистота, которую многие из нас, обожжённые войной и потерями, уже забыли.

Перед сном он, как обычно, заглянул в дверь.

—Нэй, а завтра можно попробовать что-нибудь посложнее? Может, они смогут что-нибудь… слепить? Из нагретого песка, например?

—Можно попробовать, — согласился я. — Но только в специальной песочнице. И под присмотром.

—Да я уже не подожгу ничего! Ну… почти точно! — он скрылся, и по коридору донёсся его счастливый смех.

Я лёг, глядя в потолок. Обучение Таро было не только его уроком. Это был и мой урок. Урок терпения, простых решений и того, что иногда, чтобы понять свою сложную, двойную природу, нужно посмотреть на чью-то простую, яркую, одноцветную — и увидеть в ней не слабость, а другую форму силы.

И где-то в глубине души я начал понимать, почему Сатори поручила его именно мне. Не только потому, что я мог создать для него безопасные границы. А потому, что его неудержимый, искрящийся жизнью огонь был противовесом моему внутреннему холоду. Он согревал не только воздух вокруг. Он понемногу оттаивал что-то заледеневшее во мне.