Ясность

Том 2 — Глава 16 — Ясность.

Наверху уже кипела жизнь. Гром выстроил всех освобождённых в колонну, Лора и Элисия перевязывали раненых. Кенджи носился между людьми, заглядывая в лица, и я видел, как с каждой секундой его надежда тает.

— Нет, — бормотал он. — Нет, нет, нет...

— Кенджи! — окликнул я.

Он обернулся. Глаза мокрые.

— Её нет. Я всех проверил. Её нет.

— Может, в другом корпусе?

— Я проверил. Там только... — Он запнулся. — Там только мёртвые. И те, кого готовили к отправке. Но Юки нет.

Я подошёл к нему, положил руку на плечо.

— Мы проверим крематорий. Просто чтобы знать.

— Я не пойду туда.

— Не пойдёшь. Я сам схожу.

Гром перехватил меня у входа в правый корпус.

— Там ничего хорошего. Правда хочешь?.

— Должен. Кенджи надо знать.

— Тогда быстро. Мы через десять минут уходим. «Сад» уже знает, что мы здесь. Скоро будет подмога.

Я кивнул и нырнул в дверь.

Крематорий пах гарью и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным. Вдоль стен стояли стеллажи с урнами. Подписанными. «Образец 114», «Образец 115», «Образец 116»...

Ни имён. Ни дат. Только номера.

Я прошёл до конца, где горела печь. Рядом валялся журнал. Я открыл его, пролистал до последних записей.

«Образец 144 — девочка, 12 лет, тёмные волосы, кудрявые. Отбраковка: нестабильность эссенции. Утилизирована».

Я закрыл журнал.

Вышел на улицу. Кенджи стоял у стены, смотрел на луну.

— Ну? — спросил он, не оборачиваясь.

Я молчал.

Он повернулся. Посмотрел на моё лицо. И всё понял.

— Суки, — выдохнул он. — Суки, суки, суки!

Он бил кулаками в стену, пока костяшки не побелели и не пошла кровь. Я стоял рядом и ничего не говорил. Потому что слов не было.

— Я убью их всех, — прохрипел он, сползая по стене. — Каждого. Всех, кто это придумал. Всех, кто ставил номера.

— Я помогу, — сказал я.

Он поднял на меня глаза. Красные, опухшие, но с огнём.

— Поможешь?

— Обещаю.

Гром свистнул. Пора было уходить.

Я поднял Кенджи на ноги. Он шатался, но стоял.

— Пошли. Здесь нам больше нечего делать.

Мы пошли к выходу. За спиной горел питомник — Элисия заложила заряд на случай, если «Сад» захочет восстановить данные. Пламя освещало руины, и в его свете лица освобождённых казались призрачными.

Я думал о Юки. О той маленькой девочке с кудрявыми волосами, которая любила рисовать и кидаться подушками в брата. О том, что её пепел теперь смешан с пеплом сотен других «образцов» где-то в этой проклятой печи.

— Нэй, — окликнул Гром. — Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

— Знаю.

— Держись. Это только начало.

Я посмотрел на меч. Рубин горел ровно, без истерики.

— Знаю, — повторил я. — Поэтому и держусь.