Тринадцать лет спустя

Том 5, Глава 2: Тринадцать лет спустя

Токио: 08:15, весна

Город проснулся.

Не тот Токио, что лежал в руинах тринадцать лет назад. Другой. Новый.

Улицы были чистыми, заасфальтированными. Вдоль них тянулись дома — не бараки, не времянки, а настоящие, с черепичными крышами и цветами на подоконниках. Люди спешили по делам. Кто-то нёс сумки с продуктами, кто-то вёл детей в школу, кто-то просто сидел в уличных кафе и пил кофе.

По бывшей линии фронта теперь тянулся парк. Сакура цвела розовым, лепестки падали на дорожки, где когда-то лилась кровь.

— Пап! Пап, смотри!

Мальчик лет десяти бежал по парку, размахивая руками. Тёмные волосы, быстрые глаза, улыбка во всё лицо.

— Акуви, не беги так быстро! — крикнула девочка чуть постарше. Лет двенадцати. Спокойная, с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу.

— А то что? — мальчик обернулся.

— А то упадёшь.

— Не упаду!

Упал.

Девочка вздохнула, подошла, помогла встать.

— Я же говорила.

— Больно... — Акуви потирал коленку.

— Потерпишь.

— Хина, ты злая.

— Я справедливая.

Хина улыбнулась. У неё была тёплая улыбка — как у матери.

Из-за деревьев вышел мужчина.

Высокий, чуть седой на висках, с усталыми, но живыми глазами. На левой руке — старый шрам, два полумесяца. На поясе — два меча, но носил он их скорее по привычке.

— Опять бегали? — спросил он.

— Акуви упал, — доложила Хина.

— Сам упал! — возмутился мальчик.

— Сам упал, — согласился отец. — Вставай, герой.

Акуви встал, отряхнулся.

— Пап, а расскажи про войну древнюю..

— Детки мои, подростите потом все узнаете.

— Ну пожалуйста! — заныли оба хором.

Нэй вздохнул. Улыбнулся.

— Ладно садитесь.

Они сели на скамейку под сакурой. Лепестки падали на головы, на плечи, на старый шрам.

— Давным-давно, — начал Нэй, — когда меня ещё не было, а Хины тем более...

— А меня? — перебил Акуви.

— И тебя. Когда никого из вас не было, мир лежал в руинах.

— Из-за демонов?

— Из-за людей. И демонов. И тех, кто был и тем и другим.

— А ты кем был?

— Я был... — Нэй задумался. — Я был тем, кто не умел проигрывать.

— А сейчас умеешь?

— Сейчас учусь.

— У кого?

— У вас.

Дети засмеялись.

— А тётя Рина была маленькая? — спросила Хина.

— Была. Совсем кроха. Меньше Акуви.

— А дядя Кенджи уже пёк булки?

— Уже. И до сих пор печёт. Хуже.

— А дядя Рёга?

— Флиртовал с тётей Лорой. И до сих пор флиртует.

— А она?

— Краснеет. И до сих пор краснеет.

Дети захихикали.

— А мама? — тихо спросил Акуви.

Нэй замолчал.

— Мама... — он погладил сына по голове. — Мама была самой красивой. И самой сильной.

— Она нас любила?

— Очень.

— А почему она...

— Потому что так бывает. — Нэй посмотрел на небо. — Не все могут остаться. Но те, кто остаются, помнят.

Хина прижалась к отцу.

— Мы помним, пап.

— Я знаю.

Пекарня Кенджи: 11:30

— АКУВИ, НЕ ЛЕЗЬ В ТЕСТО!

— Я ТОЛЬКО ПОСМОТРЕТЬ!

— СМОТРЕТЬ МОЖНО ИЗДАЛЕКА!

Кенджи, седой, круглый, с неизменной лопаткой в руках, гонялся за мальчишкой вокруг стола. Хина сидела в углу и ела булку, философски наблюдая за происходящим.

— Кенджи, отстань от ребёнка, — лениво сказал Гром, развалившийся на стуле у окна. Он почти не изменился — только морщин добавилось.

— ОН МНЕ ТЕСТО ИСПОРТИТ!

— Я НЕ ПОРЧУ! Я УЛУЧШАЮ!

— ЧЕМ?!

— ЛЮБОВЬЮ!

Кенджи замер. Потом расхохотался.

— Ну наглец! Весь в отца!

Акуви довольно ухмыльнулся.

— Я хороший.

— Ты невыносимый.

— Тоже хорошо.

Рёга вошёл, зевая. Левая рука — настоящая, отросла давно. За поясом — клинки, но уже без магии, так, для вида.

— Опять шум? — спросил он.

— Опять, — кивнул Гром.

— А Лора где?

— На рынке. Сказала, что если ты придёшь без цветов, можешь не возвращаться.

Рёга побледнел.

— Я... я забыл!

— Ну ты попал.

— Акуви! — заорал Рёга. — Срочно! Где тут цветы продают?!

— А что мне будет?

— Булку куплю!

— Три!

— Две!

— По рукам!

Они выбежали.

Гром и Кенджи переглянулись.

— Дожили, — сказал Гром. — За цветами с детьми бегаем.

— Ага, — усмехнулся Кенджи. — Хорошо.

— Что?

— Живём.

Дом у озера: 18:30

Нэй сидел на веранде. Перед ним — озеро, чистое, спокойное. Вдалеке горели огни Токио.

Рядом села Хина.

— Пап, а можно спросить?

— Можно.

— Ты счастлив?

Нэй посмотрел на неё.

— Даже не знаю как ответить.

— А ты ответь просто.

— Просто... — он задумался. — Когда я был молодым, я думал, что счастье — это когда нет войны. Когда не надо убивать. Когда все живы.

— А теперь?

— А теперь я думаю, что счастье — это когда есть ради кого жить.

Хина улыбнулась.

— Это про нас?

— Про вас. И про всех, кто остался.

Из дома выбежал Акуви.

— Пап! Пап! Там Рина приехала!

— Где?

— Там! — мальчик показал на дорогу.

По тропинке шла женщина. Молодая, красивая, с длинными тёмными волосами и серьёзными глазами. Рядом с ней бежала девочка лет пяти — точная копия Рины в детстве.

— Тётя Рина! — заорал Акуви и рванул навстречу.

Рина подхватила его на руки, закружила.

— Вымахал! — засмеялась она. — Скоро выше меня будешь!

— Я уже выше!

— Врёшь!

Хина подошла спокойнее, обняла.

— Тётя Рина.

— Хина. — Рина погладила её по голове. — Красавица. Вся в маму.

— А это кто? — Акуви уставился на девочку.

— Это Юки. — Рина поставила дочку на землю. — Моя.

— Привет, — сказала Юки тихо.

— Привет! — Акуви схватил её за руку. — Пойдём, я тебе озеро покажу!

— А можно?

— Можно!

Они убежали.

Рина села рядом с Нэем.

— Устала с дороги?

— Немного. — Она посмотрела на озеро. — Красиво у вас.

— Строили.

— Вижу. — Пауза. — Нэй, я часто думаю о ней.

— О Юне?

— Да. Она бы это видела. И Таро. Они бы радовались.

— Радуются, — тихо сказал Нэй.

— Откуда знаешь?

— Чувствую. — Он положил руку на сердце. — Здесь. Они всегда здесь.

Рина кивнула.

— Я тоже чувствую. Иногда ночью просыпаюсь — и кажется, что она рядом.

— Может, и рядом.

— Может.

Они сидели молча, глядя на закат.

Веранда: 19:45

Стемнело. Зажглись фонари.

На веранде собрались все. Гром, Кенджи, Рёга, Лора, Хикару с Миюки (они всё ещё держались за руки), Рассвет и Закат (ворчали, но пришли), Рина с Юки, Акуви и Хина.

Нэй разливал Саке.

— За что пьём? — спросил Кенджи.

— За жизнь, — ответил Гром.

— За мир, — сказала Лора.

— За любовь, — добавил Рёга, подмигнув ей.

— За тех, кто не дожил, — тихо сказала Рина.

Тишина.

— За них, — кивнул Нэй.

Все подняли кружки.

— За Таро и Юну.

— За Судзуки.

— За всех.

Выпили.

Ночь: 23:30

Нэй вышел на веранду один.

В руках — старая фотография. Мама, папа, он маленький.

— Я сделал это, — прошептал он. — Вы видели? Мир, о котором вы мечтали. Он есть.

Ветер шевельнул листву.

— Спасибо вам. За всё.

Он убрал фото в карман.

Из дома вышла Хина.

— Пап, ты чего не спишь?

— Скоро пойду.

— А можно с тобой посидеть?

— Садись.

Она села рядом.

— Пап, а что будет дальше?

— Дальше?

— Ну, завтра. Послезавтра. Через много лет.

Нэй обнял её.

— Дальше будет жизнь. Простая, обычная, счастливая. Вы будете расти, жениться, рожать детей. А мы будем стареть и ворчать на вас.

— А потом?

— А потом... — он посмотрел на звёзды. — Потом мы встретимся с теми, кто ждёт.

— С мамой?

— И с мамой. И с дядей Таро. И с тётей Юной.

— Они обрадуются?

— Очень.

Хина уткнулась носом ему в плечо.

— Я тебя люблю, пап.

— Я тебя тоже, дочка. Очень люблю.

Они сидели и смотрели на звёзды.

Где-то в вышине, может быть, действительно кто-то смотрел на них и улыбался.

КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕЗОНА.

Спасибо, что прошли этот путь вместе со всеми нами. Эта история началась с пепла и закончилась жизнью. Как говорил Нэй: «Пепел — это не конец. Это просто новая почва». Цветите. 🌸