Прямолинейное солнце

Откровение о Пифии повисло на мне свинцовым плащом. Взгляд на тренировочные залы, на серьёзные лица капитанов, на сам Конклав стал другим. Всё это — не просто крепость выживших. Это склеп, охраняющий живую мученицу. И я теперь был её странным анестетиком.

Эта мысль так выматывала, что я почти обрадовался, когда Судзуки в конце изматывающей серии упражнений по «изоляции поля влияния» (читай: сиди в углу и не дыши громко) вдруг сменила гнев на милость.

— Достаточно. Ваши результаты… стабильно неудовлетворительны, но прогресс в контроле базовых функций есть, — она сделала заметку в планшете. — Вам нужна перемена деятельности. Конклав — не тюрьма. Социальные взаимодействия и командная работа в нестрессовой обстановке тоже часть адаптации.

Я смотрел на неё, не веря своим ушам. Социальные взаимодействия? С кем? С Хикару, который смотрел на меня теперь с осторожностью после случая с Фуюми? С самой Фуюми, которая откровенно избегала? С Миюки, чьи шутки стали остры как лезвия?

— Вам назначен напарник для несложного задания по инвентаризации и диагностики внешних сенсоров на нижних технических ярусах, — продолжила Судзуки, словно не замечая моего недоумения. — Задание простое, рутинное. Идеально, чтобы научиться координировать действия без давления боя. Ваш напарник уже ждёт в ангаре «Дельта». Ангар «Дельта» был царством масла, металла и тихого гула машин. Здесь обслуживали и хранили весь немagical транспорт и оборудование Конклава: вездеходы, грузовики, дроны-разведчики. Воздух пах озоном, сваркой и… ванилью?

— Приветик! Ты, наверное, Нэй! Я так и подумала! Я Лиа!

Голос был настолько солнечным и громким, что я невольно моргнул. Из-за борта грузового шаттла высунулась девушка. На вид лет восемнадцати. Её рыжие волосы, собранные в два беспорядочных пучка, торчали в разные стороны, как щупальца весёлого осьминога. На лице, испачканном тонкой полосой масла, цвела широкая, беззаботная улыбка. Карие глаза смотрели прямо и открыто. На ней был простой комбинезон поверх ярко-желтой футболки.

— Меня тут все зовут «Прямолинейная Лиа», — продолжала она, спрыгивая с шаттла и вытирая руки об тряпку. — Потому что я всегда говорю, что думаю. Ну, или почти всегда. И потому что моя штука — она тоже прямолинейная. В общем, я рада с тобой работать! Судзуки-сан сказала, ты классный, но немного… на взводе. Как перекрученная пружина. Мы это исправим!

Она говорила потоком, без пауз, и её энергия была настолько плотной и тёплой, что после ледяной тишины Пифии и выверенного холодка Судзуки она обожгла, как луч солнца в подвале.

— Я… привет, — выдавил я, теряясь. — Твоя… «штука»?

— Ага! Смотри!

Она не стала делать никаких сложных жестов. Просто подняла указательный палец, прищурилась, будто целясь в невидимую мишень на другом конце ангара, и щёлкнула пальцами.

От её щелчка в воздухе прочертилась прямая, идеально ровная линия ярко-оранжевого света. Она была тонкой, как леска, и висела в воздухе, мерцая, около секунды, а потом растворилась. Но за эту секунду я почувствовал — по линии пробежала чистая, ничем не разбавленная кинетическая энергия. Как удар молота, сконцентрированный в одной черте.

— Видишь? — Лиа сияла. — Я могу делать такие линии. По ним можно передавать силу. Удар. Толчок. Или просто энергию, чтобы что-то крутануть. — Она указала на висящую на кране тяжёлую деталь двигателя. — Вот эта штука весит тонну. А если я так…

Она снова щёлкнула. Оранжевая линькнула от её пальца к детали. Деталь даже не качнулась. Она просто… поползла по воздуху вдоль линии, как бусина по натянутой нитке, плавно и без усилий, пока Лиа не щёлкнула снова, обрывая линию. Деталь зависла на новом месте.

— Это… потрясающе, — пробормотал я, впечатлённый не силой, а изящной точностью.

— Да ну, ерунда! — засмеялась она, махнув рукой. — По сравнению с тем, что вы, Дарованные, умеете… У меня всего один трюк. Зато я его хорошо освоила! И я знаю всё про каждую железяку в этом ангаре. Так что наша задача — пройти по маршруту, проверить датчики на внешней обшивке, те, что за барьером. Скукота, но с компанией веселее! Пойдём?

Она схватила два диагностических планшета и один сунула мне в руки, уже двигаясь к шлюзовому переходу, ведущему к внешним платформам. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за этим ураганом в комбинезоне.

Работа была действительно рутинной. Мы выходили на узкие сервисные площадки, виснувшие над бездной тумана. Лиа без тени страха подходила к краю, щёлкала пальцем, и оранжевая линия тянулась к нужному датчику, по ней бежал диагностический импульс с планшета. Она комментировала всё, что видела и думала.

— Вот этот датчик вечно глючит, потому что тут микротрещина в обшивке, конденсат скапливается. Я три раза заявляла, его надо менять, но Кодзан говорит, «ресурсы ограничены». Пф! Ресурсы! Я бы из обрезков с пятого ангара за полдня новый собрала!

—Смотри, вон там, в тумане, кажется, стая птиц… ой, нет, это просто сгущение. Жаль. Я птиц люблю.

—А тебе не кажется, что Хикару слишком серьёзный для своего возраста? Я ему как-то предложила помочь с браслетами — они у него скрипят, подшипники плохие стоят. Так он на меня посмотрел, как на сумасшедшую. А что? Я же вижу!

Она говорила о других Дарованных, о капитанах, о быте Конклава с такой простой, лишённой всякого подтекста прямотой, что это было… освобождающе. В её мире не было тайн, двойных дн и скрытых мотивов. Была сломанная деталь, которую надо починить. Грустный человек, которому можно улыбнуться. Задача, которую надо выполнить.

— А тебя что сюда занесло? — спросила она внезапно, пока мы ждали, пока планшет сканирует очередной блок. — Ну, в Конклав-то? Все тут какие-то… с тяжёлым прошлым. Глаза грустные. А ты… ты не просто грустный. Ты как будто две разные печали в одном флаконе носишь. Одна горячая, другая холодная. Это моё прямое наблюдение!

Я замешкался. Говорить о своём… о демоне, о Пифии?

— У меня… две силы, — осторожно начал я. — Одна светлая. Другая… нет. Они конфликтуют.

— Конфликтуют? — Лиа нахмурилась, её прямой взгляд стал изучающим. — Глупости. Раз они обе твои, значит, они должны работать вместе. Как шестерёнки. Вот смотри.

Она подняла обе руки. От указательного пальца правой руки потянулась оранжевая линия к левому мизинцу.

—Это входящая энергия, — сказала она, и линия засветилась ярче. Потом от левого указательного к правому мизинцу потянулась вторая. — А это — исходящая. Они разные. Но если их сбалансировать… — Лиа свела руки вместе, и две линии пересеклись в одной точке, создав на миг маленькое, яркое солнышко из света. — …получается система. Работает! У тебя просто система пока не сбалансирована. Надо найти точку пересечения.

Её примитивная, механическая аналогия ударила в самую суть. Шестерёнки. Точка пересечения. Не борьба, а баланс.

— А если одна из сил… опасна для других? — не удержался я.

Лиа посмотрела на меня так прямо, что стало не по себе.

— Ты её контролируешь?

—Не всегда.

—Хочешь ей навредить?

—Нет!

—Ну вот видишь! — она рассмеялась. — Значит, это не сила опасна. Это её неконтролируемый выброс опасен. Как пар из перегретого котла. Нужен клапан. Или… канализация. Направить её туда, где она никому не помешает. Врагам, например. Прямолинейно!

В её словах была детская, неопровержимая логика. Весь сложный узел моих страхов, запретов и противоречий она разрубила одним предложением. Направить. Прямолинейно.

В этот момент планшет запищал. Не стандартный сигнал об окончании проверки. Резкий, тревожный звук. На экране мигал значок: «АНОМАЛИЯ. Сектор G-7. Биомагический след. Неопознан».

G-7. Это был сектор в стороне от основного периметра, почти у самого основания скалы, где сходились несколько старых вентиляционных шахт.

— Ого! — воскликнула Лиа, не испугавшись, а заинтересовавшись. — Нештатка! Давай проверим!

— Стоит ли? — насторожился я. — Нужно сообщить…

— Сообщим! Но сначала — прямая рекогносцировка! — она уже бежала к краю платформы, к люку, ведущему вниз по сервисной лестнице. — Если это просто крыса-мутант или плесень, мы зря поднимем всех на уши. А если что-то серьёзное… мы первыми узнаем и дадим точные координаты! Прямолинейная тактика!

Протестовать было бесполезно. Этот солнечный ураган не признавал препятствий. С тяжёлым предчувствием я последовал за ней вниз, в узкий, тёмный технический тоннель.

Запах здесь был другим. Не маслом и озоном. Затхлостью, сыростью и… сладковатой гнилью. След на планшете усиливался. Мы шли несколько минут, пока не уперлись в решётку, перекрывающую старую шахту. Решётка была погнута изнутри.

И за ней, в темноте, что-то шевельнулось.

Лиа подняла планшет, включив фонарь. Луч выхватил из мрака…

Не тенелома. Не демона. Это было нечто студенистое, бесформенное, цвета запёкшейся крови. Оно пульсировало, медленно перетекало по стене, оставляя за собой едкий слизкий след. От него исходило слабое, но отчётливое биомагическое поле — отвратительное, паразитическое.

— Фу, какая гадость! — сморщилась Лиа, но не отпрянула. — Похоже на выброс из Нижних Подземелий. Мутировавшая плесень, пожирающая остаточную магию. Если разрастётся, может повредить силовые кабели.

Существо, будто почувствовав свет и живую энергию, оторвалось от стены и поползло к решётке. Его тело вытянулось, просочилось сквозь прутья, капля за каплей собираясь с нашей стороны.

— Лиа, назад! — крикнул я, чувствуя, как моё нутро сжимается от омерзения.

— Не волнуйся! Прямолинейное решение! — она щёлкнула пальцами.

Оранжевая линия прочертила воздух и ударила в слизня. Но вместо того чтобы отбросить его, линия… вошла в него. И застряла. Слизень завибрировал, и по оранжевой линии поползло тёмное, sickly-green свечение — обратно, к Лиа! Он питался её силой!

Лиа ахнула, пытаясь разорвать связь, но линия держалась, как приваренная. Её лицо побелело от усилия и, впервые, от страха.

Холодный ком подступил к горлу. Инстинкт кричал бежать, звать помощь. Но перед глазами стояла улыбка Лиа и её слова: «Направить туда, где она никому не помешает. Врагам, например. Прямолинейно!»

Я не стал вызывать золотой свет. Я не стал пытаться контролировать Пепел. Я просто представил ту самую точку пересечения. И выпустил холод.

Не сферу. Не взрыв. Линию.

Тонкую, остро сфокусированную иглу сине-стального сияния. Она вышла из моего шрама, прочертив воздух с математической точностью и ударив в то самое место, где оранжевая линия Лиа входила в слизня.

Эффект был мгновенным и абсолютным.

Там, куда ударил мой «Пепел», биомагическое поле слизня просто… исчезло. Превратилось в ничто. Слизистая плость в этом месте почернела, рассыпалась в мелкий, безвредный пепел. Оранжевая линия Лиа освободилась. Существо, лишившись целостности, издало беззвучный визг и отползло назад в темноту, оставляя за собой тлен.

Тишина. Только наше тяжёлое дыхание.

Лиа смотрела то на меня, то на чернеющий пепел на полу. На её лице не было ужаса. Было жгучее любопытство.

— Вот это да… — прошептала она. — Ты это… ты это просто вырезал его магию. Точно. Прямолинейно. Без лишнего шума. — Она посмотрела на меня, и её улыбка вернулась, ещё шире. — Я же говорила! Нашел точку пересечения! Твоя холодная штука — она не опасная. Она… хирургическая. Просто инструмент. Им нужно уметь пользоваться.

Я смотрел на свою руку. Шрам не горел. Он был спокоен. Я только что сознательно, точно применил «Пепел» не как грубую силу, а как инструмент. И спас Лиа. Не навредив ей.

Она похлопала меня по плечу, оставив масляное пятно на куртке.

— Отличная работа, напарник! Теперь точно надо доложить. И попросить у Кодзана реагент, чтобы это место протравить. А потом… может, чаю? Я как раз новый сорт достала, с бергамотом! Прямолинейно предлагаю!

Я смотрел на её улыбку, на пепел на полу, на спокойный шрам. Впервые за долгое время внутри не бушевала буря. Была лишь тихая, смутная уверенность.

Возможно, она была права. Возможно, всё действительно могло быть так просто.