Ложное семейство

Возвращение в Конклав было похоже на прыжок в ледяную воду после костра. Тишина, порядок, белые стены. Но внутри меня всё горело и гудело от знаний, данных Каэде и Акио. «Сад Геспера». «Садовник». Я носил эти имена как незаживающие раны. Но я молчал. Теперь у меня была своя, тайная миссия.

Через два дня после моей тайной вылазки грянул гром — официальный.

На экстренном совете в Зале Архонтов Инадзума была мрачнее тучи. На центральном голографическом экране висело изображение — тепловая карта небольшого поселения в сотне километров от Конклава, в долине, защищённой скалами. Обычно там мерцали десятки тёплых точек — жизнь. Сейчас на карте было одно большое, расплывшееся холодное пятно, усеянное мелкими, аномально яркими горячими точками, которые медленно двигались.

— Поселение «Рассветная Долина», — голос Инадзумы был режущим, как стекло. — Вчера вечером прекратились все регулярные сигналы. Утром разведывательный дрон передал это. Биомагические подписи соответствуют Пожирателям Сущности. Многочисленный выводок. Похоже, они пришли не охотиться. Они... обосновались.

В зале повисло тяжёлое молчание. Пожиратели редко действовали стаями и почти никогда не занимали территории надолго. Они приходили, пожирали дарованных или сильные источники магии, и уходили.

— Есть выжившие? — спросила Судзуки, её пальцы сжались в белых перчатках.

— Дрон зафиксировал несколько слабых человеческих сигналов в подвальных сооружениях на окраине, — ответил Кодзан, щёлкая интерфейсом. — Они блокированы. Сигналы падают. У нас есть окно: шесть, максимум восемь часов, пока выводок не прочувствует их и не доберёт.

— Тогда почему мы тут сидим? — раздался резкий голос Хикару. Он уже был в полной боевой готовности, его кинетические браслеты тихо гудели.

— Потому что это не обычный набег, — вмешался Кейджи. Он не спал и не читал. Он смотрел на карту с непривычной сосредоточенностью. — Они ведут себя как... колонисты. Или пастухи, охраняющие стадо. Что-то их здесь держит. Что-то важное.

— Выжившие, — тихо сказала Сатори. Все взгляды обратились к ней. — Их... не едят. Их берегут. Для чего-то.

От этой мысли стало ещё холоднее.

— Цель ясна, — подвела черту Инадзума. — Экстренная зачистка и эвакуация выживших. Группа: капитан Судзуки (командир), Хикару Акира, Миюки Шиэн, Нэй Ито. Выдвигаетесь на скоростном транспорте немедленно. Второй эшелон с тяжёлым вооружением и барьерными модулями — на подстраховке. Задача: прорыв к сигналам, эвакуация, при возможности — уничтожение ключевых особей выводка. Вопросы?

Вопросов не было. Только леденящий ком в желудке. Первая настоящая, крупная боевая операция. Не против одного тенелома или слизня. Против выводка Пожирателей.

---

Транспорт, острый и чёрный, как коготь, нёсся в нескольких метрах над землёй, оставляя за собой вихри пепла. В салоне царила готовая к бою тишина. Судзуки проверяла тактические схемы на планшете. Миюки натирала специальным составом свои запястья — её криогенная дессипация работала лучше, когда кожа была идеально чистой. Хикару молча сжимал и разжимал кулаки, заставляя мускулы на руках играть под бинтами. Я смотрел в иллюминатор на мелькающие серые пейзажи, пытаясь унять дрожь в пальцах. Не от страха. От адреналина и той чёрной ярости, что копилась с момента разговора с «Остатками». Каждый Пожиратель теперь был для меня не просто тварью. Он был солдатом Сада. И сегодня я собирался выставить ему счёт.

«Рассветная Долина» встретила нас не рассветом, а кромешной тьмой. Не физической — магической. Густой, липкий туман, источающий сладковато-гнилостный запах разложения магии, окутывал поселение. Наши сканеры слепли. Судзуки приказала двигаться пешком, строем.

Деревня была картиной тихого, идеального кошмара. Дома не были разрушены. Они стояли целые, с занавесками на окнах, с качавшимися на ветру скрипучими вывесками. Но на улицах, на крышах, на заборах — везде лежала толстая, пульсирующая слизь того же цвета, что и туман. И между домами медленно, плавно двигались они.

Пожиратели из выводка были меньше того, первого, и разнообразнее. Некоторые напоминали искажённых, шестилапых собак с клювами вместо морд. Другие — человекообразных, но с кожей, как у хамелеона, сливающейся с туманом. Третьи и вовсе были бесформенными сгустками с щупальцами. Их было много. Десятки.

— Боже правый, — прошептал Хикару. — Они... они просто живут тут.

— Сосредоточиться, — приказала Судзуки. Её голос был тише обычного, но твёрже стали. — Цель — большой амбар на северной окраине. Там сигналы. Двигаемся от укрытия к укрытию. Миюки — прикрытие флангов. Хикару — прорыв. Нэй — ты со мной. Твоя задача — прикрывать тыл и быть готовым к работе с любыми аномальными барьерами. Вперёд.

Мы вошли в деревню, как в пасть чудовища. Первая же «собака»-пожиратель, вынырнув из-за угла, даже не успела щёлкнуть клювом. Хикару, не сбавляя шага, провёл рукой в воздухе. Невидимая кинетическая волна подхватила тварь, с хрустом сплющила о каменную стену колодца и отбросила в туман. От неё осталось лишь мокрое пятно и тихий треск ломающихся хитиновых пластин.

Но звук привлёк других. Они не бросились в яростную атаку. Они... собрались. Медленно, неторопливо, выходя из дверей, сползая с крыш, окружая нас широким, неспешным полукругом. В их многочисленных глазах, мерцающих тусклым зелёным светом, не было звериной ярости. Был холодный, расчётливый интерес.

— Что они делают? — прошептала Миюки, поднимая руки, от которых воздух затрещал от нарастающего холода.

— Ждут, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как шрам на руке заныл в унисон с их присутствием. — Ждут команды.

И команда пришла. Но не криком, не рыком. Голосом.

Из тумана в центре деревни, со стороны площади, донёсся звук. Человеческий. Женский. Молодой, даже мелодичный, но абсолютно пустой, как эхо в склепе.

— Гости... вы заблудились? Это частная территория нашей семьи. Уходите, пожалуйста.

Мы замерли. Из тумана вышла... девушка. Лет восемнадцати. В простом платье, в лёгких туфельках. Её волосы были аккуратно убраны, лицо — милое, даже симпатичное. Если бы не глаза. Глаза были как у остальных — зелёные, бездонные, нечеловеческие. И вокруг неё, обнимая её за плечи, положив голову ей на колено, стояли другие Пожиратели. Но не угрожающе. А... по-семейному. Словно питомцы. Или младшие братья.

— Иллюзия, — мгновенно выдала оценку Судзуки. — Продукт коллективного пси-поля. Не поддаваться.

— О, какая грубость, — «девушка» надула губки. Её лицо исказилось на миг, показав под кожей рябь чего-то чужеродного. — Мы не иллюзия. Мы — семья. Мы пришли сюда, чтобы жить. А эти... — она махнула рукой в сторону амбара, — ...наши новые родственники немного капризничают. Не хотят присоединяться к ужину.

«Ужин». От этого слова кровь стыла в жилах.

— Кончай этот жалкий фарс, — рыкнул Хикару. — Где выжившие?

«Девушка» улыбнулась. Широко, неестественно, до ушей.

—Все выжившие — уже здесь. В нашей семье. Хотите к ним? Оставайтесь. Навсегда.

Её последнее слово прозвучало как щелчок капкана. Всё «семейство» вокруг неё синхронно зашевелилось. Туман сгустился, превратившись в вязкую, тягучую субстанцию, которая поползла по нашим ногам, пытаясь схватить. А со всех улиц, из всех домов, хлынула волна Пожирателей. Уже не медленно. Стремительно, молча, с убийственной координацией.

— Бой! — крикнула Судзуки.

Мир взорвался хаосом.

Хикару стал вихрем. Он не бил — он разметал. Каждый его взмах рукой отправлял в воздух тушу пожирателя, которая разрывалась в клочья, врезаясь в сородичей или в стены домов. Но их было слишком много. Они лезли, не боясь смерти.

Миюки работала точнее. Там, где она проводила рукой, воздух выстывал до абсолютного нуля. Пожиратели замирали на бегу, превращаясь в хрустящие ледяные статуи, которые Хикару затем разносил в пыль одним касанием. Но её сила требовала концентрации, а твари атаковали со всех сторон.

Судзуки была стальным стержнем, вокруг которого кипел бой. Ледяные барьеры росли по её команде, отсекая группы врагов, создавая коридоры. Она била редко, но метко — ледяными иглами, прошивающими по несколько тварей за раз.

А я... я пытался прикрывать тыл. «Сердцевины Инея» были слишком сложны для такого плотного боя. Я метал шары золотого света, которые обжигали тварей, заставляя их отступать. И выпускал волны «Пепла», которые выедали в их строях целые просеки, оставляя после себя лишь рассыпающийся пепел и тишину. Но с каждой минутой сил становилось меньше. Туман давил на сознание, навязывая чувство безнадёжности, покорности этой «семье».

— Их слишком много! — крикнула Миюки, отступая под натиском трёх человекоподобных пожирателей, чья кожа твердела от её холода, но не ломалась. — Они адаптируются!

«Девушка» наблюдала за бойней с той же пустой улыбкой, стоя в эпицентре шторма, не тронутая ни льдом, ни кинетикой.

— Видите? Вы такие сильные... — её голос прорезал грохот боя. — Вы идеально подходите для нашей семьи. Оставайтесь. Станьте нашими старшими братьями и сёстрами...

Её слова действовали, как яд. Воля текла сквозь пальцы. Хикару замедлился, его удары потеряли сокрушительную силу. Миюки с трудом поднимала руки. Даже несокрушимая Судзуки дышала чаще, и лёд её барьеров потрескивал.

Именно в этот момент я увидел его. В толпе пожирателей, рвущихся к Судзуки сбоку, был один, отличавшийся от других. Крупнее, с длинными, шипастыми щупальцами вместо рук, и на его груди pulsировал кристалл того же грязно-зелёного цвета, что и глаза «девушки». Из него тянулись тончайшие, видимые только для моего шрама, нити управления ко всем остальным тварям. Контроллер. Мозг этого коллективного разума.

У меня не было времени на сложные манёвры. Не было сил на точную «Сердцевину». Была только ярость, отчаяние и инстинкт, отточенный в тренировках с Судзуки.

Я крикнул, отвлекая внимание тварей вокруг себя вспышкой «Пепла», и рванул вперёда, прочь от группы, прямо в гущу выводка, навстречу контроллеру. Крики моих товарищей прозвучали где-то сзади, заглушённые рёвом крови в ушах.

Щупальца контроллера метнулись ко мне, острые, как пики. Я не стал уворачиваться. Я принял их. Одно пронзило мне плечо, другое — бедро. Острая, жгучая боль белым светом ударила в мозг. Но я продолжал движение по инерции, сближаясь.

Я видел его бездушные зелёные глаза в сантиметрах от своего лица. Чувствовал его сладковато-гнилой запах. И вложил в свою правую руку, сжатую в кулак, не свет, не пепел по отдельности. Я вложил в неё образ. Образ точки холода в моей левой руке и точки тепла в груди, сведённых в одну точку. Не аккуратно, не по слоям. Дико, насильственно, на грани самоуничтожения.

Мой кулак, обёрнутый с одной стороны золотистым сиянием, с другой — сине-стальным отсветом, врезался в pulsирующий кристалл на груди твари.

Не было громкого взрыва. Был тихий, влажный хлюп, как от лопнувшего перезревшего плода. Кристалл почернел и рассыпался в пыль. А от точки удара по телу контроллера побежали трещины — то золотистые, то синие. Тварь замерла, её щупальца обмякли, и она начала разваливаться, не как разорванная, а как песчаная крепость, смытая волной, превращаясь в инертный серый пепел.

На площади воцарилась мгновенная, оглушительная тишина.

Все остальные Пожиратели застыли на месте. Их глаза погасли. А затем, один за другим, они начали медленно оседать на землю, словно марионетки с обрезанными нитями, и тоже рассыпаться в тот же безвредный пепел.

Туман начал рассеиваться.

«Девушка» стояла одна. Её улыбка сползла с лица, оставив лишь пустую маску. Она посмотрела на меня, на пепел, что был её «семьёй».

—Зачем... — простонала она, и её голос стал скрипучим, нечеловеческим. — Мы же... были семьёй...

И она тоже рассыпалась, оставив после себя лишь комок грязной ткани и лужу слизи.

Я рухнул на колени, хватая ртом воздух, зажимая раны. Боль накатывала сейчас, адская, огненная. Но в голове была только одна мысль: я нашёл их слабость. Коллективный разум. Убей мозг — убей выводок.

Ко мне подбежали остальные. Хикару и Миюки выглядели измотанными, но целыми. Судзуки подошла ко мне, её взгляд скользнул по моим ранам, по пеплу, что был повсюду, и по моему лицу. В её глазах не было одобрения. Не было осуждения. Была суровая оценка.

— Безрассудно, — сказала она коротко. — Но эффективно. Теперь можешь умирать? Или ещё потерпишь, пока мы спасём тех, ради кого сюда пришли?

Я с трудом покачал головой. Умирать я не собирался. Слишком многое теперь нужно было узнать. Слишком много счётов предстояло закрыть.

Судзуки кивнула и жестом указала на амбар.

—Хикару, Миюки — периметр. Нэй, ты со мной. Пошли забирать наших «родственников».

Мы двинулись к амбару, оставляя за собой море пепла, который уже начинал развеиваться слабым, гнилым ветром «Рассветной Долины». Первая битва была выиграна. Но война с «Семейством», с тем, что стояло за ним — с Садом — только начиналась.