13:44

Цитрусовый маг - Новелла

Том 3 Глава 4 - 13:44

Токио: 13:44

Где-то там, внизу, под слоями тумана и пепла, лежал город.

Я смотрел на карту, разложенную на столе в штабной комнате Конклава, и пытался сопоставить её с тем, что помнил. Раньше здесь были улицы, дома, люди. Теперь — разноцветные зоны опасности, нанесённые рукой Элисии.

— Ты слушаешь вообще? — Гром щёлкнул пальцами перед моим лицом.

— А? Да.

— Не похоже.

— Слушаю. Старая лаборатория «Сферы». Район Сибуя. Бывший.

— Именно. — Он ткнул пальцем в карту. — Вот сюда мы должны попасть. Сейтго говорит, что там хранятся данные по первым гибридам. По тебе.

— Сейтго много чего говорит.

— Но пока не врал.

Я промолчал. Сейтго не врал — это правда. Но он и не договаривал. А это иногда хуже любой лжи.

Токио: 13:47

— Нэй! — Кенджи влетел в комнату, запыхавшийся. — Там это... Таро с Юной... ну, они...

— Что?

— Сидят на крыше и разговаривают. Уже час. Я им чай носил.

— И?

— И ничего. Они просто сидят. Но Юна улыбается. Я её такой не видел ни разу.

Я усмехнулся.

— Пусть сидят. Перед выходом им нужно... ну, настроение.

— Ага. — Кенджи почесал затылок. — Слушай, а это нормально, что я за них радуюсь? У меня сестра погибла, а я тут...

— Нормально. — Я положил руку ему на плечо. — Жизнь продолжается. Юна не замена твоей сестре. Она другая. И если она сможет быть счастлива хоть немного — это хорошо.

Кенджи кивнул, но в глазах всё равно была тоска.

— Ладно. Пойду к Лоре. Она там аптечки собирает, сказала помочь.

Он ушёл. Гром посмотрел на меня.

— Ты прямо философ стал.

— Жизнь заставляет.

— Ага. — Он хлопнул карту. — Ладно, я к Элисии. Надо сверить данные.

Мы разошлись.

Токио: 13:52

На крыше действительно сидели двое.

Таро — свесив ноги вниз, сжимая в руках свою обгоревшую палочку. Юна — рядом, поджав колени, закутавшись в слишком большую куртку.

— Смотри, — Таро ткнул пальцем вниз. — Видишь, туман расходится? Там, наверное, раньше парк был. Или площадь.

— Откуда ты знаешь?

— Нэй рассказывал. Говорит, до всего этого здесь люди жили. Машины ездили, магазины работали, дети в школу ходили.

— Ты ходил в школу?

— Нет. — Он покачал головой. — Я в деревне жил. У нас школы не было. Мама учила читать и писать, а дальше я сам по книгам.

— А мама... — Юна запнулась.

— Погибла. Давно. — Таро сказал это спокойно, будто о погоде. — Я один остался. Потом силу открыл, чуть дом не сжёг. Хорошо, соседи успели выбежать. А потом пришли люди из Конклава. Сказали, что таких, как я, надо учить.

— И ты пошёл?

— А куда деваться? — Он усмехнулся. — Сначала боялся. Думал, закроют в клетку, будут опыты ставить. А тут... Нэй, Гром, Лора... нормальные оказались. Странные, но нормальные.

Юна молчала, смотрела на туман.

— А ты? — спросил Таро. — Расскажешь?

— Про что?

— Про всё. Про отца. Про сестру. Про силу.

Она долго молчала. Потом заговорила — тихо, отрывисто, будто каждое слово приходилось вытаскивать клещами.

— Отец был сильным. Очень. Он мог один против троих Сорокоглазых стоять. У него была магия — ветер. Он говорил, что ветер всегда с ним, всегда защитит.

— А мама?

— Мама умерла, когда я была маленькая. Я её почти не помню. Только запах цветов. Она сакуру любила. Поэтому папа мою силу так назвал. Лепестки Сакуры.

— Красиво.

— Было. — У неё дрогнул голос. — А потом... потом они пришли. Ночью. Папа вытолкал нас с Риной в подпол, а сам остался. Я слышала, как он кричал. Долго. А потом тишина.

Таро молчал. Просто сидел рядом.

— Мы просидели там два дня. Рина плакала, я её успокаивала. А на третий день я вылезла. Дома не было. Посёлка не было. Папы... тоже. А Рины... я не нашла. Искала, звала, а она... пропала.

— Может, она жива.

— Может. — Юна вытерла глаза. — Но если жива, где она? Ей девять лет. Она одна. Без магии, без защиты...

— Если она жива, — твёрдо сказал Таро, — мы её найдём.

Юна посмотрела на него.

— Ты правда так думаешь?

— Правда. — Он улыбнулся. — Я теперь сильный. Нэй сказал. И если надо будет искать твою сестру по всему миру — я пойду. И ты пойдёшь. И мы найдём.

Она долго смотрела на него. Потом улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Ты странный.

— Ага. Нэй тоже так говорит.

— Это хорошо?

— Наверное. — Он пожал плечами. — Идём? Кенджи там, наверное, уже чай заварил.

— Идём.

Они встали и пошли вниз. Туман за их спинами медленно расходился, открывая руины Токио.

Токио: 14:01

В столовой было шумно.

Кенджи разливал чай, Лора раскладывала по пакетам аптечки, Лиа спорила с Громом о том, сколько патронов можно взять, не перегрузив отряд.

— Я говорю — три магазина на человека хватит!

— А я говорю — пять! Потому что если мы застрянем, патроны лишними не бывают!

— Если вы застрянете, патроны вам вообще не помогут!

Я сидел в углу и просто смотрел.

Таро и Юна вошли, сели за стол. Кенджи сунул им по кружке.

— Держите. С мятой. Лора сказала, что менталы полезно перед вылазкой.

— Спасибо, — сказала Юна тихо.

— А чё вы там на крыше делали? — спросил Кенджи с прищуром.

— Разговаривали, — ответил Таро.

— О чём?

— О жизни.

— Фу, скука.

— Не лезь, — вмешалась Лора. — У людей нормальное общение, а ты всё с подколами.

— А чё сразу я?

Все засмеялись.

Я смотрел на них и думал о том, что будет завтра. О лаборатории. О Камии. О «Сфере». О том, что мы, возможно, не все вернёмся.

— Нэй, — ко мне подсела Сатори. — Ты какой-то мрачный.

— Думаю.

— О чём?

— О том, сколько из нас останется послезавтра.

Она помолчала. Потом положила руку на мою.

— Никто не знает. Но если не идти — не останется никто. Ты сам это понимаешь.

— Понимаю.

— Тогда иди. И делай, что должен. А мы... мы будем ждать.

Я посмотрел на неё. На её усталое, но тёплое лицо.

— Спасибо.

— Не за что.

Токио: 14:17

В комнату вошёл Сейтго. Бесшумно, как всегда. Встал в дверях, окинул всех взглядом.

— Мило, — сказал он. — Прямо семейный ужин перед битвой. Я бы даже прослезился, если бы умел.

— Ты по делу? — спросил Гром.

— По делу. — Он подошёл к столу, бросил на него карту. — Вот свежие данные. «Сфера» знает, что вы идёте. Они готовят встречу.

— Откуда знает?

— У них везде глаза. — Сейтго пожал плечами. — Но это не значит, что надо отступать. Это значит, что надо быть хитрее.

— И что ты предлагаешь?

— Разделиться. — Он ткнул пальцем в карту. — Основная группа идёт к главному входу, шумит, отвлекает. А маленькая группа — Нэй, Таро и, — он посмотрел на Юну, — она.

— Я? — Юна побледнела.

— Ты. У тебя нет магии. Тебя сканеры «Сферы» не видят. Ты сможешь пройти туда, куда они не пустят никого из нас.

— Но я...

— Ты нужна не для боя. — Сейтго наклонился к ней. — В лаборатории есть архив. Бумажный. Старый. До магический. «Сфера» его не сканирует, потому что он не магический. Но там могут быть записи о твоей сестре.

Юна замерла.

— О Рине?

— О всех детях, которых забирали в питомники. Если она там была — там будет запись.

Она посмотрела на меня. Потом на Таро.

— Я пойду.

— Юна, — начал Таро.

— Я пойду. — Она сказала это твёрдо, как отрезала. — Если есть хоть один шанс узнать, где она, я пойду.

Таро посмотрел на меня. Я кивнул.

— Ладно. — Он вздохнул. — Тогда я с тобой.

— И я, — добавил Кенджи. — Всё равно без меня вы там заблудитесь.

— Кто бы говорил, — фыркнула Лиа.

— Заткнись.

Все снова засмеялись. Напряжение чуть отпустило.

Сейтго выпрямился.

— Значит, решено. Выступаем завтра на рассвете. Готовьтесь.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как появился.

Токио: 14:32

Я вышел на смотровую площадку. Внизу туман почти рассеялся, открывая чёрные скелеты зданий. Где-то там, в этом мёртвом городе, ждала лаборатория. Ждала правда. Ждал Камия.

— Не спится?

Я обернулся. Юна.

— Не спится. А ты?

— Тоже. — Она подошла к перилам, встала рядом. — Красиво, да? В смысле... страшно красиво.

— Ага.

— Нэй, — сказала она тихо. — Я боюсь.

— Нормально.

— А если я не справлюсь? Если найду запись, а там... там будет, что Рины больше нет?

— Тогда ты будешь знать. Это лучше, чем не знать.

— Правда?

— Правда. — Я посмотрел на неё. — Я четыре года не знал, кто убил мою семью. Думал, что сойду с ума. А когда узнал — стало легче. Не потому, что я обрадовался. А потому что перестал гадать.

Она кивнула.

— Ты сильный, Нэй.

— Я просто живу дальше, и ты тоже сможешь.

Она помолчала. Потом улыбнулась — той самой робкой улыбкой.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы постояли ещё немного, глядя на мёртвый город. Где-то там, в руинах, загорелся огонёк — то ли факел, то ли магия. Жизнь.

Жизнь продолжалась.

Токио: 14:44

— Эй! — крикнул снизу Кенджи. — Идите жрать! Лора там вторую партию булок испекла!

— Идём! — отозвался я.

Юна улыбнулась и побежала вниз. Я задержался на секунду, посмотрел на часы.

14:44.

Через несколько часов наступит рассвет. А с ним — новая битва.

Но сейчас — сейчас был ужин. Будки, чай, смех. Жизнь.

Я спустился к своим.