Внутри

Цитрусовый маг - Новелла

Том 2 Глава 15 - Внутри

— Стоять.

Гром замер, подняв кулак. Я прижался к ржавой стене склада, стараясь дышать тише. Метрах в пятнадцати, у входа во внутренний двор, торчали двое.

Обычные люди. Форма, автоматы, скучающие рожи. Один чесал нос, второй ковырял в зубах щепкой.

— Смена через два часа, — донеслось до нас. — Потом спать. Я так устал, что хоть на ходу.

— Ага, а завтра опять бегать за этими... как их... Пожирателями. Слушай, а почему они нас не жрут?

— Потому что мы с ними в расчёте. Они охраняют, мы их кормим. Слышал, вчера из питомника троих привезли. Одного сразу в расход, двоих — в камеры.

— Брр. Жуть.

— Не жуть, а работа. Нам платят — мы делаем. Остальное не наше дело.

Я переглянулся с Громом. Он кивнул. Я кивнул в ответ.

— Щас, — шепнул он и исчез.

Охранник с щепкой не успел даже моргнуть. Просто почувствовал, как воздух сзади сложился, и через секунду уже висел в полусогнутом состоянии с рукой Грома на горле.

— Тихо, — прошептал Гром ему прямо в ухо. — Будешь орать — сломаю шею. Кивни, если понял.

Тот закивал так, что чуть голову не оторвал.

Второй дёрнулся за автоматом, но я был уже рядом. Меч даже не доставал — просто ткнул пальцем с «Пеплом» в плечо. Мужик обмяк, зашипел от холода, но кричать не стал — горло перехватило.

— Вопросы простые, — Гром говорил спокойно, будто цену на рынке узнавал. — Сколько людей внутри? Где держат свежих? Где Сорокоглазый?

— Д-двадцать... двадцать пять, — заикаясь, выдавил первый. — Свежие... в подвале, в клетках... Сорокоглазый в лаборатории, в центральном корпусе, он редко выходит...

— Врёт? — спросил я Грома.

— Похоже на правду. Слишком быстро говорит. — Гром чуть сдавил горло. — Ещё раз: если соврал — вернусь и лично придушу.

— Не вру, не вру! — захрипел тот. — Отпустите, пожалуйста!

— Отпустим. Спать.

Гром щёлкнул его по лбу — тот отключился мгновенно. Я проделал то же со вторым, только мягче, чтоб не убить.

— Двадцать пять, — повторил Гром, укладывая тела за ящики. — Многовато для тихого захода.

— Значит, будем шумными, — пожал я плечами. — Ты как, вывезешь?

— Если Сорокоглазый не прибежит сразу — вывезу. Если прибежит... — Он посмотрел на меня. — Ты должен его занять. Хоть на минуту.

— Займу.

— Тогда пошли.

Внутренний двор питомника напоминал концлагерь, причёсанный под лабораторию. Аккуратные бетонные дорожки, фонари, выкрашенные в белый, и три корпуса с тонированными стёклами. Тишина. Только генератор гудит где-то в подвале.

Мы залегли за мусорными баками.

— Центральный — туда, — Гром показал рукой. — Сорокоглазый там. Если его убрать, охрана запаникует. Остальные разбегутся или сдадутся.

— А если нет?

— Тогда будем прорываться с боем. Лора на связи, Элисия следит. Если что — эвакуируют.

— А Кенджи?

— Сидит. Ждёт. — Гром посмотрел на меня. — Волнуешься за пацана?

— Нет. За Юки волнуюсь. Если она там и жива...

— Если жива — вытащим. Если нет... — Он помолчал. — Если нет, скажем ему правду. Он заслужил.

Я кивнул.

— Пошли.

Центральный корпус встретил нас запахом хлорки и боли. Я его узнавал везде — после лазаретов «Сада» этот запах въедается в ноздри навсегда.

В холле никого. Стол ресепшена пуст, мониторы гаснут. Зато за углом — шаги.

Гром прижал палец к губам, исчез. Через секунду оттуда донёсся глухой удар и тихий хрип. Я выглянул — двое охранников лежат, Гром вытирает руки о штаны.

— Чисто. Дальше лестница в подвал. Лаборатории там же.

— Чувствуешь?

— Что?

— Сорокоглазого. Он близко.

Я закрыл глаза. Точка холода в руке запульсировала быстрее. Где-то внизу, метрах в тридцати, пульсировал знакомый, ледяной, анализирующий разум.

— Есть. Третий этаж под землёй. Он там.

— Один?

— Да. Остальные... — я вслушался. — Вокруг него четыре мелких, как те собаки из леса. И люди. Много людей. В клетках.

— Подвал с образцами.

— Ага.

Гром выдохнул.

— Значит, так. Я зачищаю охрану наверху, блокирую выходы. Ты идёшь вниз. Валишь Сорокоглазого и мелких. Потом открываешь клетки. Мы подтянемся.

— А если я не справлюсь?

— Справишься. — Он хлопнул меня по плечу. — Ты справишься. Я в тебя верю. Дурацкое слово, да?

— Дурацкое.

— Но работает. Давай.

Я рванул вниз по лестнице.

Подвал встретил меня красным светом аварийных ламп и воем сирены. Кто-то наверху всё-таки нажал тревогу. Ну и чёрт с ним.

Коридор уходил вглубь, по бокам — двери с решётчатыми окнами. Я заглянул в одну. Там, на грязном полу, сидели люди. Человек десять. Живые, но взгляды пустые. Один поднял голову, посмотрел на меня и снова уткнулся в стену.

— Сидите, — крикнул я. — Я скоро вернусь.

Из конца коридора донёсся скрежет. Я узнал его. Тот самый, с сорока глазами.

— Выходи, — бросил я в темноту. — Поговорим.

Он вышел. Высокий, под два с половиной метра, хитин переливается красным в свете ламп. Сорок глаз на голове, плечах, груди — все смотрят на меня, изучают, анализируют.

— Образец № 0, — произнёс он. Голос вибрировал в воздухе, беззвучный, но чёткий. — Нэй Ито. Цитрусовая аномалия. Рекомендовано изъятие живым или мёртвым.

— Извини, — я достал меч. Рубин вспыхнул, осветив коридор золотом. — Я сегодня занят.

— Анализ боевого потенциала... — начал он, но я не дал договорить.

Меч полоснул по воздуху, отправляя в него волну пламени. Сорокоглазый дёрнулся, но не увернулся — принял удар на плечо. Хитин оплавился, но не пробился.

— Сила выше расчётной на двадцать процентов, — констатировал он. — Корректировка данных.

— Корректируй вот это.

Я прыгнул. Не как обычно — вложил в ноги «Пепел», оттолкнулся от пола так, что бетон треснул. Скорость бешеная. Меч вошёл ему в грудь по самую гарду.

Сорокоглазый замер. Все сорок глаз уставились на торчащий из него клинок.

— Ошибка в расчётах, — прошептал он.

— Бывает.

Я рванул меч вверх. Хитин лопнул, из раны хлынула чёрная жижа. Тварь зашаталась, но не падала — всё ещё пыталась анализировать, понять, как так вышло.

— Данные... искажены... гибридная эссенция... — бормотал он, оседая на пол. — Невозможно...

— Возможно, — сказал я, вытирая меч об его же тушу. — Просто вы слишком долго считали, что всё можно посчитать.

Он рухнул. Сорок глаз погасли одновременно.

Из-за угла выскочили четверо псов-пожирателей. Увидели мёртвого хозяина, замерли на секунду, а потом бросились на меня. Глупые.

Я не стал даже меч поднимать. Просто шагнул вперёд, выпуская перед собой стену «Пепла». Они влетели в неё и рассыпались серым пеплом, не долетев до меня метра.

Тишина.

Я постоял секунду, восстанавливая дыхание. Потом пошёл открывать клетки.

Первая дверь. Вторая. Третья. Люди выходили, щурясь на красный свет, не веря, что это не сон. Кто-то плакал, кто-то молчал, кто-то пытался меня обнять — я уворачивался.

— Быстро наверх, — командовал я. — Там наши, выведут.

Четвёртая клетка. Пятая. В шестой — дети. Трое. Самой маленькой лет пять. Она сидела в углу, обняв коленки, и смотрела в стену.

— Эй, — позвал я. — Пошли. Ты свободна.

Она не шелохнулась.

Я зашёл внутрь, присел на корточки.

— Слышишь? Всё кончилось. Ты можешь идти.

Она медленно повернула голову. Глаза огромные, чёрные от зрачков.

— Дядя, — прошептала она. — А моя мама здесь? Она говорила, что придёт за мной. Но она не пришла.

У меня внутри всё оборвалось.

— Не знаю, — честно сказал я. — Но если она не здесь — значит, она ждёт тебя где-то там. Наверху. Пошли, поищем вместе.

Она протянула руку. Маленькую, холодную, грязную.

Я взял её.