Бытовые вопросы

Цитрусовый маг - Новелла

Том 2 Глава 33 - Бытовые вопросы

Проснулся я от того, что кто-то громко ругался на кухне.

— Это не так жарится!

— А вот так!

— Ты вообще яйцо первый раз в жизни видишь?

— Я в пекарне работал, понятие имею!

Я натянул штаны, сунул ноги в тапки и поплёлся на звук.

На кухне Конклава (вернее, того, что от неё осталось после осады) творился апокалипсис локального масштаба.

Кенджи стоял у плиты с лопаткой в одной руке и сковородой в другой. Перед ним, в боевой стойке, замер Таро. На сковороде что-то шипело, дымилось и, кажется, пыталось сбежать.

— Ты его сожжёшь! — орал Таро.

— Я его жарю! — отбивался Кенджи.

— Жарить и сжигать — разные вещи!

Из дыма вынырнула Лора. Закашлялась, замахала руками.

— Вы чего творите?! Тут же дышать нечем!

— Он яйца жарить не умеет! — ткнул пальцем Таро.

— Я умею! Просто по-своему! — Кенджи гордо вскинул подбородок.

Я подошёл ближе, заглянул на сковороду.

То, что там лежало, когда-то было яйцом. Теперь это была угольно-чёрная субстанция, отдалённо напоминающая круг.

— Это... — начал я.

— Завтрак! — перебил Кенджи.

— Кладбище яиц, — закончил я.

Таро заржал. Кенджи обиженно надулся.

— Сам попробуй, если такой умный!

Я вздохнул, отобрал у него сковороду, выкинул содержимое в ведро, достал новые яйца.

— Смотри сюда. Масло. Плита. Не спешить. Переворачивать, когда края схватятся. Всё.

Через три минуты на тарелке лежали две идеальные глазуньи.

— Ничего себе, — выдохнул Кенджи. — Ты ещё и готовить умеешь?

— В походах приходилось. — Я пожал плечами. — Гром, например, вообще ничего не умеет, кроме как телепортироваться. Однажды кашу варганил — мы её три дня от стен отскребали.

— Кто тут про меня вспоминает? — Гром возник прямо за спиной. Кенджи подпрыгнул, Таро поперхнулся.

— Тенью подкрадываться нехорошо, — сказал я, не оборачиваясь.

— А я не подкрадывался. Я телепортировался. — Он заглянул на сковороду. — Яйца дашь?

— Садись.

Мы расселись за столом. Подошла Лора с чайником. Элисия притащила какие-то бумажки, но быстро бросила — есть было важнее.

— Слушайте, — сказал Кенджи, жуя. — А где все остальные?

— Кто? — спросил Таро.

— Ну, эти... Хикару, Миюки, Фуюми... Пифия там...

— Пифия спит, — ответила Лора. — Ей после вчерашнего надо восстанавливаться. Фуюми с ней.

— Хикару и Миюки на тренировке, — добавил Таро. — Сказали, что «раз уж выжили, надо становиться сильнее».

— А Кейджи?

— Кейджи в лазарете. — Гром усмехнулся. — Сказал, что «ещё денёк полежит, а потом всех построит». Но, судя по его ауре, он уже завтра начнёт всех доставать.

— А Сатори?

— В архивах. — Лора разлила чай. — Копается в записях Кодзана. Ищет что-то про «Сферу».

Я кивнул. Допив чай, встал.

— Ты куда? — спросил Таро.

— Проведать кое-кого.

Кейджи лежал на койке, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Увидев меня, скривил улыбку.

— О, явился — не запылился. А я тут лежу, скучаю.

— Выглядишь лучше, — сказал я, садясь на стул рядом.

— Ага. Лора сказала, ещё пара дней — и буду как новенький. — Он пошевелил пальцами. — Гравитация возвращается. Чувствуешь?

— Нет.

— А она есть. — Он прикрыл глаза. — Слушай, Нэй. Я тебя не благодарил.

— За что?

— За то, что пришёл. Что вытащил этих идиотов. Что убил того урода в маске. — Он открыл глаза, посмотрел на меня. — Ты молодец.

— Я не один.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Но ты — главный. Без тебя бы ничего не вышло.

— Вышло бы. Гром, Лора, Кенджи...

— Гром бы тебя не нашёл. Лора бы не пошла без тебя. Кенджи вообще бы сдох в том питомнике. — Он покачал головой. — Не принижай себя. Ты — центр этой вакханалии.

Я молчал.

— Ладно, — Кейджи зевнул. — Иди, не мешай больному выздоравливать. И передай этим... — Он махнул рукой в сторону кухни. — Пусть не жгут мою плиту. Она мне ещё пригодится.

Когда я вернулся, на кухне было тихо.

Таро и Кенджи сидели за столом и рисовали что-то на бумажке.

— Что это? — спросил я.

— План пекарни! — гордо заявил Кенджи. — Таро говорит, что у нас на базе есть пустые помещения. Можно открыть свою.

— А ты умеешь печь?

— Научусь! — Он ткнул пальцем в рисунок. — Вот тут будет витрина, тут столики, тут печь...

— А тут — огненный уголок, — добавил Таро. — Мои «котята» будут греть помещение.

— Вы серьёзно?

— А почему нет? — Кенджи пожал плечами. — Сад мёртв. Конклав выжил. Надо как-то жить дальше. Я не хочу всю жизнь с трубой бегать. Я хочу печь булки.

Я посмотрел на них. На серьёзные лица, на рисунок, на «котят», которые уже обнюхивали край стола.

— Ладно, — сказал я. — Действуйте.

— Правда? — Кенджи просиял.

— Правда. Но если сожжёте кухню — будете сами тушить.

— Договорились!

Они загалдели, заспорили, замахали руками. А я вышел на смотровую площадку.

Солнце клонилось к закату. Туман внизу рассеялся, открывая руины. Где-то там, вдалеке, ждала «Сфера». Но сегодня — сегодня был просто вечер.

Я достал фотографию. Мама, папа, я. Посмотрел на неё долго.

— У меня теперь есть свои, — прошептал я. — Странные, шумные, но свои.

Фотография молчала. Но мне показалось, что мама улыбнулась чуть теплее.